Посох Пта

0

Глава первая
Иллюзия выходного дня

Грохот, разбудивший Андрея, донёсся, казалось, всего каких-то пару секунд спустя после того как он заснул. Не вполне понимая, что происходит, он соскочил с кровати, пытаясь отцепиться ото сна, ещё казавшегося реальностью. Стоило только открыть глаза, как перед ними, словно неизвестные науке насекомые, прибывшие из потустороннего мира сновидений, неторопливо поплыли крошечные черные точки. Андрей попытался проследить за ними взглядом – куда это они? – отчего голова его тоже поплыла вслед за точками, и он чуть не упал, едва успев ухватиться за дверной косяк. Пришлось снова закрыть глаза и переждать головокружение, меж тем, как монотонные удары продолжали доноситься из коридора. Похоже, что стучались в дверь. Очень похоже. И, судя по гулу, не ноготком, не костяшками, а кулаком. Спасибо уже хотя бы за то, что не ногой и не со всей силы, но всё же прилично. Открывать категорически не хотелось, да и не стоило, наверное, если подумать, но выносить эту долбёжку, бьющую ударной волной вглубь черепной коробки, не представлялось возможным. Андрей с силой сжал виски основанием ладоней, потряс головой, добавив себе неприятных ощущений к уже имеющимся, протёр глаза и пошёл на встречу с утренним барабанщиком. Бросил взгляд на часы – без пятнадцати семь. Замечательно, твою то…
Не секрет, что пятница и суббота – любимые дни недели большинства народонаселения нашей планеты. По крайней мере, тех его цивилизованных представителей, у кого обычная пятидневка, хотя таких счастливых людей всё меньше и меньше. Андрей пока ещё попадал в число счастливчиков, поэтому вчера допоздна смотрел телевизор, зная, что на следующий день можно спать хоть до обеда. Смысла в таком времяпровождении не было абсолютно никакого, но он оправдывал себя тем, что – суббота же! На что ещё с пользой потратить вечерние часы?! Ещё одна трудовая неделя позади, и он имеет полное право расслабиться и отключить свой уставший мозг от проблем, для чего телевизор, ставший многим другом, диагнозом и лечением, подходил как нельзя лучше.
По большей части Андрей просто переключал туда-сюда каналы, не задерживаясь на каком-либо одном надолго. По закону подлости, все познавательные и общеобразовательные программы, от которых не хотелось отрываться, выходили в эфир в будние дни, ближе к полуночи, когда приходилось ложиться спать, иначе было бы нереально проснуться рано, чтобы не опоздать на работу. С вечера же пятницы, когда можно было вдоволь насмотреться чудо-ящика, там шли сплошь такие пустопорожние телешоу, насыщенные бессмысленной говорильней, от которых, казалось, распрямляются извилины мозга и серое вещество заменяется ватой. Или, что было гораздо хуже, криминальные хроники, расследования и прочие, насыщенные кровавыми подробностями интересности, после просмотра, которых шанс превратиться в маньяка самому возрастал многократно.
Ещё одно нажатие вслепую на кнопку пульта, и на экране детская телевикторина. Андрей машинально посмотрел на часы – двадцать три семнадцать – самое детское время. Видимо, передача была рассчитана на школьников из Петропавловска-Камчатского, гостивших на данный момент у родственников, живущих в московском часовом поясе. Ведущая викторины задавала вопросы, знать ответы на которые могли, казалось, только профессора или академики, однако, дети справлялись с ними без малейшей запинки, щёлкая как семечки, только шелуха в зрителей летела. Андрей хмыкнул, представив себе лёгкое и беззаботное детство этих вундеркиндов, не омрачённое ни драками где-нибудь во дворе, ни битьём соседских стёкол мячом или камнем из рогатки, ни выкуренным под лестницей бычком. Скукотища!
В итоге, вдоволь нащёлкавшись кнопками пульта, Андрей остановился на программе о грандиозных стройках, которую и добил до конца, грызя семечки и попивая кофе на ночь глядя. Спать лёг во втором часу ночи, получается, что уже сегодня, с чувством полного удовлетворения и слипающимися глазами. Мысли о работе не забивали голову, так что заснуть удалось почти мгновенно, а вот выспаться, вопреки планам, ни черта не вышло…
Не прошло и минуты с момента пробуждения, а нервные клетки, поставив рекорд скорости, успели преодолеть приличное расстояние, которое пролегало между состоянием полусна и психозом, поэтому дверь Андрей распахнул достаточно резко. В конце концов всегда можно извиниться, если получится случайно приложить того, кто так упорно стучится в такую рань. Не получилось. Ранний гость успел резво шагнуть назад. Небритое насупленное лицо, нависшие брови, всклокоченные, несмотря на их двухсантиметровую длину, волосы на голове – как ожившие приветы из лондонских трущоб восемнадцатого века. Да и весь остальной облик, напоминающий персонажей Диккенса, оттуда же – то ли портовый грузчик, то ли истопник какой. Хотя одежда, если честно, была всё-таки ближе к нашему времени, чем её хозяин – где-то середины двадцатого века, наверное. Сгорбленная массивная фигура, выше Андрея чуть ли не на голову, была облачена в помятую несвежую футболку и спортивные трико, не достававшие до щиколотки, а заканчивали гардероб потрепанные шлёпки на босу ногу. Сам Андрей в таком наряде не вышел бы даже вынести мусор в тёмное время суток, но Стасу, соседу по лестничной площадке, на свой внешний вид было плевать уже давно. Казалось, что он просто брал то, что лежало под рукой, и натягивал на то, на что лезло.
– Зда-а-рово, са-а-сед! – четыре ходки в места не столь отдалённые придали речи Стаса непередаваемые растяжку и интонации на всю оставшуюся жизнь. – Чё-то я тя долго не видал во дворе, думаю, живой, нет, загляну, проверю, вдруг чё с земелей, а?
– Да нормально со мной всё, – таких персонажей в своей квартире Андрей не представлял, поэтому быстро (хорошо, что по пути из спальни в коридор успел, оказывается, сунуть ноги в тапки!) шагнул на площадку, предпочитая беседу на нейтральной территории. – Спасибо, – решил он выдавить из себя после паузы, на которую собеседнику было плевать так же, как и на свой внешний вид.
– Зашибись! Всё в ажуре, значит?
– Да, в натуре! – не удержался от рифмы Андрей, хотя ему показалось, что от такого содержательного диалога некоторые участки его мозга могут безвозвратно закостенеть.
– В натуре?! В натуре мент в прокуратуре, у него кило дури, а у меня голяк – бабок ни на бухло, ни на косяк! – Андрей почувствовал, что снова «плывёт» – теперь уже от такого непревзойдённого стихосложения. – Чуешь, чем дело пахнет?
– Чем? – зачем спрашивать, ничем хорошим здесь пахнуть не может.
– Да ну, ты чо! Добавить надо! Мелочь есть? Ща магазин откроют! – и глаза Стаса полыхнули в предвкушении.
«Конечно, есть, и не только мелочь, ещё и крупными купюрами специально для тебя приготовил, лишь бы ты, урод, не заморачивался, где на опохмелку денег взять!». Так хотелось сказать это вслух, через каждое слово смачно добавляя мат. Выговорить накопившееся нелитературным языком в опухшую, не просыхающую морду, тыкая при этом пальцем в гордо расписанную зековскими татуировками грудь. Почему, чёрт бы их всех к себе забрал, существуют такие типы, которые до самой своей смерти будут свято верить в то, что ты должен им помочь, выручить, что у тебя завались лишних денег, которые достаются тебе просто так, на щелчок пальцами. С неба в карман сыпятся, не иначе! Мозг снова вскипел, отдаляя реальность.
– Ну, так чо, сосед? – хриплый, будто перетянутый колючей проволокой зоны, голос вернул его в настоящее время.
– Сейчас, подожди, – этими двумя словами исчерпалось то развёрнутое на пару страниц обращение, которое только что хотело вырваться на свободу. Будь ты проклята, чёртова наследственная интеллигентность!
– Подождём, базаров нет! Ты для нас авторитет! Хе-хе-хе! – вот ведь, сволочь, так и продолжает рифму гнать, может, даже не осознавая этого. А вдруг у него прирождённый талант к стихосложению? Андрей, прежде чем вернуться в квартиру, окинул соседа более внимательным взглядом.
– Чё зыришь как следак?! – нет, насчёт стихотворного таланта показалось.
– Неважно выглядишь.
– Так перебрал вчера малёха, – и Стас доверительно наклонился вперёд, понизив голос, – трубы горят, не томи сосед, а!
Андрей подался назад, не имея ни малейшего желания почувствовать запах перегара, которым, вне всякого сомнения, собирался обдать его Стас. «А ведь он, наверняка, даже имени моего не помнит, если вообще знал его когда-нибудь. Сосед!». Андрей закрыл за собой дверь, оставив на лестничной площадке ожидающего Стаса и свою надежду найти в нём родича-писателя. Доставать бумажник ради такого случая не возникло даже и мысли, так что Андрей сунул пальцы в карман куртки, висевшей на вешалке в прихожей, выгреб полгорсти мелочи, окинул её взглядом – из ржавчины монет мелкокопеечного достоинства серебряными слитками блеснула пара пятаков и, кажется, ржавый десярик виднелся в глубине. Решив, что на халяву этого более чем достаточно, Андрей сжал кулак и снова вышел на площадку.
– Держи, – он протянул руку с драгметаллом соседу, который алчно двинул навстречу свою, с жадно растопыренными большим и указательным пальцами, желая ухватить, видимо, драгоценную купюру. Андрей разжал кулак, наблюдая за тем, как меняется в лице его обломившийся кореш и тухнет его, до этого горящий взор. Однако какие бы сложносочинённые предложения ни пытались построиться в вечно бритой голове, соседу хватило ума на то, чтобы сказать совсем другое.
– Во! Благодарю! Если чо – обращайся. – Стас сунул руку с пересыпанной Андреем мелочью в карман, вытащил её уже пустую, сделал вялую отмашку. – Бывай, не кашляй, – и он потопал по ступенькам к подъездной двери прямо так – в трико и футболке. С утра же мороз ещё!
Андрей передёрнулся всем телом и закрыл дверь, чувствуя какой-то неприятный осадок на душе. Дело, конечно, было не в сожалении об отданных медяках и даже не в самом незваном утреннем госте. Что-то сбилось, что-то пошло не так, а что - непонятно. Смещение кармы, сдвиг астрала. Некая досадная мелочь, похожая на маленького червяка в сочном хрустящем сладком яблоке. И заметил ты его вовремя, не откусил, не проглотил, можно дальше грызть спокойно, так ведь нет, чёрт бы побрал! Теперь будешь откусывать маленькими кусочками до самой сердцевины и после каждого укуса всматриваться – а нет ли ещё червячков! Что за пессимизм такой с утра? Наверняка повлияла смесь недосыпа со Стасом. Точняк! Или – век воли не видать, что более подходит моменту!
Андрей прошёл обратно в спальню, грохнулся на кровать и некоторое время лежал, раздумывая – попытаться заснуть или не стоит. За – просмотр телевизора чуть ли не до двух ночи, полнейший недосып, сегодня воскресенье, то есть последний шанс отоспаться на этой неделе. Против – всё равно проснулся, а если заснёт, то голова потом будет чугунной, да и спать уже не хочется, оказывается.
– Кто рано встаёт – тому Бог подаёт! – выдал Андрей вслух и тут же вспомнил соседа. – Правда всегда найдётся тот, кто встал ещё раньше. Ну да ладно.
Он соскочил с кровати, быстро заправил её и пошёл умываться. Помучал немного рычажок смесителя, пока не добился прохладной воды, и долго, с наслаждением, плескал пригоршнями в лицо, пока наконец-то не почувствовал себя достаточно бодрым для того, чтобы попытаться получить удовлетворение от выходного дня. Взвесив на пальце чайник, стоящий на плите, и убедившись, что воды на чашку чая, судя по весу, там ещё наберётся, он поставил его обратно и зажёг газ.
Не так давно разменяв четвёртый ещё только десяток, Андрей воспринимал своё одинокое пока, существование как благо и ничуть не тяготился им. Пока, опять же. Одиночество любил, а вот тишину, будучи городским жителем, не переносил. А сейчас, в воскресное утро, тишина просто давила, поэтому в ожидании, пока вода закипит, Андрей включил телевизор (друг, товарищ, брат, собеседник – куда же без него!) и отправился на ревизию холодильника. Ситуация на его полках намекала, что нужно подумать, что бы такое приготовить поесть. Как альтернативный вариант можно было купить каких-нибудь субпродуктов, но домашняя еда однозначно перевешивала чашу весов в свою пользу. В общем, выбор сводился к следующему: либо быстро, не очень вкусно и не очень питательно (через час опять есть захочется), то есть кафешка; либо помедленнее, тоже не очень вкусно и не очень питательно, то есть что-нибудь замороженное; либо очень долго, но вкусно, ароматно и питательно, то есть приготовить самому. Жениться что ли, в конце концов, подумал Андрей, может жена готовить будет. Да! Оказывается жизненные приоритеты слегка меняются, когда переступаешь возраст Христа! Вот уже и не любовь на первом месте, как в годы молодые, а еда. Как-то так всё грустно. Хотя на данный момент даже подруги нет, сплошь только коллеги по работе, среди которых без вариантов. Да и вообще! Надо же было такой мысли в голову пролезть – жениться ради того, чтобы кто-то пожрать приготовил! Был о себе лучшего мнения!
Взяв с полки холодильника колбасу, сыр, масло, он решительно захлопнул дверцу, оставив замерзать внутри все мысли о готовке. На завтрак можно удовлетворить своё ненасытное чрево бутербродами, а на обед купить пельменей в магазине возле дома. Начнёшь готовить – незаметно полдня пройдёт, тем более что он любил этот творческий процесс и вкладывал в него душу, получая в результате такие произведения, что те, кто их пробовал, советовали принять участие в каком-нибудь кулинарном шоу. Решено – готовкой займётся завтра, всё равно после работы мозг будет в таком состоянии, что напрягать его уже не захочется. А вот сегодня не мешало бы взять своё писательское величие за шиворот и усадить за ноутбук, потому что вчера он, несмотря на планы, вынашиваемые с самого утра, так и не написал ни одной строчки за целый день. Отговорок для себя можно найти много, но всё сводится к одному короткому слову – лень.
Андрей заварил свежий чай, смешав по своему немного странному вкусу чёрный с зелёным, да ещё и забелив эту смесь молоком, слепил три бутерброда и позавтракал, смотря выпуск новостей. После чего решительно выключил телевизор, закинул остатки продуктов в холодильник и поставил на стол ноутбук. Почему-то из всех имеющихся комнат лучше всего сочинялось на кухне. Хотя стол здесь был не очень удобный, а вот в спальне стоял хороший письменный стол, которым он порадовал самого себя на тридцатилетие и за которым, в итоге, проводил намного меньше времени чем за кухонным. Наверное, здесь была благоприятная геомагнитная зона, или микроволновка стояла в соответствии с Фэн-шуй, или запахи продуктов положительно раздражали рецепторы мозга. Как бы то ни было, здесь всегда сочинялось легко, вот и сегодня дело продвигалось. Уже до обеда получилось напечатать больше, чем за всю прошедшую неделю, если не за две. В итоге, как и было запланировано, Андрей прервался только для того, чтобы прогуляться в магазин за пельменями, сварить их и пообедать, соответственно, ими же. В качестве препарата, разгружающего мозг во время еды, использовался опять же телевизор с полным набором развлечений. Конечно, стоило лишь немного отвлечься, и снова приниматься за работу приходилось с некоторыми (довольно большими) усилиями. Но после того как удалось заставить себя несколько раз стукнуть по клавиатуре ноутбука пальцами, оторваться от творческого, так сказать, процесса было довольно сложно.
Андрей настолько погрузился в создаваемый им же самим мир, что от внезапно раздавшейся смеси треска, жужжания и хруста, резанувшей по слуху и нервам, чуть не подпрыгнул. Мобильник ожил и, дребезжа внутренностями, полз по столу, видимо, решив сброситься вниз и покончить с собой. Может быть, он был телепатом и не выдержал бесконечного потока мыслей, взваленного сегодня владельцем на его хрупкий процессор. Или впал в депрессию, оставленный без внимания. Интересно, бывает ли у мобильников депрессия? Андрей перехватил трубку у края стола, прервав попытку суицида, сжал в руке псевдоживое существо, вибрирующее в желании вырваться на свободу, и нажал на точку акупунктуры:
– Да? – телефон окостенело застыл, парализованный и лишённый на какое-то время свободы действий, превратившись в безвольного посредника между говорящими.
– Привет! Как дел? Чем занят? Дома торчишь? – в голосе Игоря было столько энергии, что мобильник Андрея, казалось, стал нагреваться.
– Привет! А-а-а-а! – Андрей широко зевнул и потянулся, с наслаждением распрямляя спину, успевшую сгорбиться за ноутбуком. – Да, дома.
– Не понял, ты спишь что ли?! – Игорь отреагировал на зевок Андрея возмущением до глубины души.
– Нет, пишу, вернее, писал.
– У-у-у, – протянул Игорь с изрядной долей сарказма, – писатель ты наш! – Андрею показалось, что эта реплика была произнесена куда-то в сторону.
– Хорош издеваться, давай ближе к делу, ты чего звонишь?
– Дожили! Нельзя уже другу просто так позвонить, о здоровье поинтересоваться. Хотя можно и ближе к делу! Есть серьёзное предложение на ваше рассмотрение. Пиво будешь? – второй рифмоплёт-алкоголик за сегодняшний день, подумал Андрей. Он посмотрел на микроволновку, которая, кроме выполнения своих непосредственных функций, на полставки работала за часы – оказалось, что в реальном мире уже наступал вечер. Точно! За окнами уже стемнело, оказывается!
– Ну, давай.
– Спасибо за одолжение. Тогда мы с Викой сейчас придём.
– То есть придём?! – реакция Андрея была насколько молниеносной, настолько же и неадекватной. Несмотря на то, что Игорь, будучи, видимо, далёким потомком Казановы, мутил и зависал со всеми красивыми девицами подряд, называя новое женское имя едва ли не каждый день, к Андрею он всегда заходил в единственном числе. И вдруг – Вика! С небольшим опозданием Андрей сообразил, что она вполне могла услышать его возглас по телефону. Просто замечательно! – Нет, приходите, конечно! – а что, интересно, он ещё мог сказать? Не «Вику на фиг» же! – Я только хотел сказать, что у меня с закуской напряг! – судя по смеху Игоря, это была довольно глупая попытка исправить ситуацию.
– Всё своё несём с собой, не переживай! – Игорь отключился без дальнейших словоизлияний.
Андрей положил мобильник, переключив внимание обратно на ноутбук, которому, впрочем, уделил сегодня более чем достаточно времени. Пробежался глазами по напечатанному – вроде бы всё нормально и по содержанию, и по объёму. Нет, действительно, сегодня он был вполне удовлетворён результатами своей усидчивости. Через какое-то время захочется что-нибудь добавить-исправить, но это уже не так страшно, как начинать главу с чистого листа. Где-то недели за две впервые можно было захлопнуть ноутбук с чистой совестью, что Андрей и сделал. Осмотрел кухню – всё нормально, всё в порядке, может, и чересчур холостяцком, но, с другой стороны – каким же ещё этому порядку быть! Андрей, прихватив для компании ноутбук, вышел в зал, осмотрелся там – ничего, чем можно было бы напугать незнакомую ему девушку, не обнаружилось. Словно отмечая положительный результат обхода или требуя незамедлительного внимания к своей персоне, на кухне вновь зажужжал мобильник. Андрей оставил ноутбук на тумбе рядом с телевизором, вернулся на кухню и успел поймать мобильник, вновь ползущий по столу в своей упрямой попытке свести счёты с жизнью. Опять звонил Игорь.
– Да?
– А домофон ты, надеюсь, не специально отключил? – вкрадчиво-язвительно-угрожающе прошипел Игорь в трубку. – Или нам в окно лезть?
– Чёрт! Набери ещё раз.
Андрей рванул в коридор, продолжая прижимать телефон к уху, и включил злосчастный домофон, отключать который по вечерам пятницы и субботы перед сном стало уже привычкой. Как правило, в выходные, с утра пораньше, к кому-нибудь из соседей стремился попасть кто-нибудь из родственников. И создавалось такое впечатление, что во всём подъезде домофон работает только у Андрея, потому что бедные родственники звонили ему и просили впустить их, несчастных, что Андрею уже порядком надоело. Есть свои минусы в том, что с номера именно твоей квартиры начинается их отсчёт в подъезде. Впрочем, опять вспомнил Андрей Стаса, сегодня и отключение домофона не помогло выспаться.
Когда раздалось мелодичное пиликанье, Андрей приподнял трубку и вдавил пальцем кнопку, предназначенную для впускания в подъезд незнакомых и подозрительных личностей за вполне умеренную плату в месяц. Если живёшь на первом этаже, то ждать, когда к тебе постучаться, не имеет особого смысла, так что, положив трубку домофона на место, Андрей гостеприимно распахнул дверь и встретился взглядом с девушкой в светло-сером пальто, которая поднималась по ступенькам.
– Здравствуйте! – Первым, что бросилось в глаза Андрею, был контраст бледного худощавого лица, смолянисто-чёрных, как вороново крыло, волос, обрамляющих его и крупных ослепительно-белых снежинок, лежащих на волосах. Андрею почему-то сразу вспомнилась Белоснежка из диснеевского мультфильма, наверное, из-за чёрных волос и снежинок, которые пока ещё и не думали таять. Девушка чуть улыбнулась тонкими, неярко накрашенными губами, остановилась, обернулась назад и отступила к перилам, как будто хотела пропустить вперёд того, кто шёл сзади неё – Игорь приветственно вскинул правую руку, держа в левой пакет, в котором при каждом его шаге предательски звякали бутылки.
– Привет! Вика, да ты проходи, – Игорь, не останавливаясь, упёрся девушке в спину плечом и дотолкал её до лестничной площадки, – в принципе, он не настолько уж страшный, как я о нём рассказывал. Андрей, это Вика. Вика, это Андрей, – махнув поочерёдно рукой в сторону каждого и покончив таким образом с формальностями, Игорь протиснулся мимо Андрея, попутно сунув ему свой пакет. – Держи, не роняй.
– Здравствуйте! – повторила девушка, остановившись перед дверью. – Виктория, можно просто Вика, – и она снова улыбнулась той же воздушной улыбкой, от которой у Андрея вдруг участился пульс. Или от её голоса? Трудно ему определение-то дать! То ли слегка бархатистый, то ли с лёгкой хрипотцой, но очень мелодичный и приятный голос.
– Здравствуйте! Очень приятно! Андрей! – он только сейчас сообразил, что не все могут так бесцеремонно, по-свойски, войти в его квартиру, как это сделал Игорь. – Извините, проходите, пожалуйста. – Андрей поспешно, даже слишком, отступил в сторону, так что чуть не сбил Игоря, который как раз наклонился, чтобы снять ботинки.
– Это как понимать?! Если красивая девушка, то извините-проходите, а лучшего друга можно и растоптать в коридоре?
Вика зашла в квартиру, а её звонкий смех, отражаясь от подъездных стен, побежал по лестнице вверх, стучась попутно во все двери. Андрей протянул руку и поспешно захлопнул входную дверь, как будто не хотел делиться этой весенней мелодией с соседями. Бутылки в пакете, который сунул ему Игорь, были уложены так удачно, что, не переставая, вызванивали свою собственную мелодию.
– Давай уже! – Игорь, успев повесить пальто на вешалку, отобрал пакет, зачем-то подмигнул, завернул на кухню и стал теперь там звенеть бутылками и шуршать пакетами, выкладывая всё на стол.
– Разрешите? – Андрей протянул освободившиеся наконец-то руки к Виктории и помог ей снять пальто.
– Спасибо! – Вика повернулась к нему, улыбаясь и поправляя волосы, усыпанные мелкими бриллиантами капель от растаявших снежинок. Теперь, когда она стояла почти вплотную, Андрею почудилось, что энергосберегающие лампы в коридоре, довольно яркие, между прочим, как-то сразу потускнели в сравнении с её глазами. Необычного цвета, карие, с ярким зеленоватым оттенком, они будто светились изнутри и притягивали к себе взгляд. Так же, как и волосы, глаза контрастировали с лицом, по бледности которого Андрей даже подумал сначала, что у девушки простуда с высокой температурой. Однако у больных не бывает столько энергии и здорового блеска в глазах. Ему пришлось глотнуть, чтобы опустить на место сердце, которое с перестуком полезло вверх, в горло, как будто в грудной клетке ему стало слишком тесно. Неизвестно, сколько времени он смог бы простоять неподвижно, держа в руках пальто Вики и не в силах оторваться от её глаз, если бы на выручку не пришёл Игорь, которому вся эта сцена была хорошо видна с кухни.
– Ну, вы там что, застряли? Не разойдётесь никак? Пиво уже греться начинает! – можно было подумать, что пиво – смысл всей его жизни.
Андрей очнулся и снова дернулся в сторону, освобождая для Виктории путь на кухню. На этот раз он умудрился прилично удариться об обувную полку.
– Проходите, Вика! – оставалось надеяться, что её не слишком уж насмешили его шараханья по коридору.
Девушка скользнула мимо него, на пару мгновений задержалась возле настенного зеркала, ещё раз поправила волосы и прошла на кухню, где хозяйничал Игорь. Он уже успел включить телевизор, нашёл какой-то канал ни о чём и теперь стучал уже не бутылками, а стаканами и тарелками. Надо сказать, Андрей воспринимал шум, доносящийся с кухни, словно сквозь пелену густого тумана, не пропускающего звуки. Этим туманом были его собственные мысли, забившие голову, в которой только что начало немного проясняться. Мысли были примерно следующего содержания: «Вот чёрт! Что это со мной?! Какие у неё глаза! Нет, ну и всё остальное тоже класс!»… Ну и так далее. Последним, им же первым и единственным разом, когда в его голове был такой сумбур, был один вечер, оставшийся в прекрасной юности. День рождения. Семнадцатилетие. Сначала пиво, потом вино, потом Светка, как её… вот, чёрт! Память, оказывая слоновью услугу, выдала фамилию Соколова из песни, которую часто крутили в ретро-концертах, ставших модными и заполонивших все центральные каналы. Но нет, та Светка была не Соколова. Надо же, не вспомнить! Так вот, эта самая не-Соколова Светка своими, горько пахнущими сигаретным дымом губами, целовала изрядно выпившего Климова Андрея, отчего у последнего голова шла кругом, и он взлетел от счастья до седьмого неба. Наверное. По крайней мере, на следующий день произошедшее вспоминалось очень смутно, сквозь пелену густого тумана. «Чёрт! У меня что – всегда туман в голове?! Я же не пью почти, не курю, стихи пишу, прозу, а сейчас не могу двух слов связать. Что это у меня с головой происходит?!» Андрей непроизвольно встряхнул вышеупомянутой частью тела, повесил пальто и попытался прийти в себя.
– А вы быстро! – «Ну да, конечно, самая подходящая фраза для радушного хозяина! Тогда уж надо было сказать – а вы слишком быстро! Чёрт!»
– Момент надо ловить сразу. А вдруг, если тебе дать больше времени для раздумий, ты решил бы внезапно уйти куда-нибудь, или телефон отключил, чтобы от незваных гостей избавиться.
– Если бы ты не предупредил, что не один, я бы так и сделал, будь уверен!
– Вот таков мой друг Андрей – гостеприимнейший человек! – пытаясь придать голосу трагичности и пафоса, Игорь обратился к Вике, однако его актёрские данные были такого низкого уровня, что только рассмешили её.
– Не для тебя, это точно! Ты уже давно в моей квартире себя как дома чувствуешь и в гостеприимстве не нуждаешься. – Андрей, с нарочитым недовольством в голосе, тоже решил изобразить плохого актёра. Правда, у него были сомнения, не дрожит ли немного его голос по настоящему, как в тот день рождения со Светкой. Яковлева, вспомнилось вдруг ни с того ни с сего. Света Яковлева, надо же. А причём она-то здесь опять. Наверное, из-за ассоциации с возрастом. Андрей только сейчас сообразил, что Вика выглядит очень молодо – лет на восемнадцать, максимум, то есть, учитывая, какими акселератками являются нынешние школьницы, ей могло быть и лет пятнадцать. Но это уже была полная чушь – Игорь ни за что и не подумал бы связываться с малолетками! Андрей решил не ломать себе голову – уж что-что, а угадывать чей-либо возраст он не взялся бы ни за что! Могло получиться плюс-минус двадцать лет.
– Вика, вы присаживайтесь, где Вам будет удобнее, – это было сказано уже без всякой наигранности. «Кто она? Если уж Андрей пришёл с ней ко мне, значит, хорошо её знает. А почему я не знаю? А что, он мне должен докладывать о всех подробностях личной жизни. Может, потому и не говорил о ней, что на этот раз всё серьёзно. Чёрт! Надо же какая красивая! Да нет – вполне обычная, не фотомодель, если трезво взглянуть, только не получается уже!»
Виктория протиснулась мимо Игоря, который смотрел на Андрея так, словно читал все его мысли, и села на стул возле окна.
– Вика, не стесняйся, ближе к столу, зря что ли я старался! – Игорь оторвался от созерцания Андрея и широким взмахом руки предложил оценить накрытый стол. Его старания и тщательные приготовления вылились пивом из открытых бутылок в стаканы и высыпались картофельными чипсами и арахисом из пакетов в тарелки.
– Классно накрыл! – не удержался от подколки Андрей.
– А у тебя самого вообще ничего не было! – моментально парировал Игорь. – И чем бы, интересно, ты нас угощал, если бы мы с собой не принесли? Яичницей? Или сваренными вкрутую?
– Почему? У меня ещё и молоко есть, так что омлетом! – успешно парировал Андрей, попутно удивляясь тому, что под взглядом Вики у него получаются связные предложения.
– Игорь, разве в компании обязательно нужно только есть и пить? – переплетённые пальцы Викиных рук, лежащих на её сжатых коленях, говорили о том, что она пока не успела почувствовать себя как дома в незнакомой обстановке. Но, видимо, решила, что пришла пора поддержать беседу. – А как же обычное человеческое общение, духовная пища?
– Викуль, – сразу после этого обращения Вика посмотрела на Игоря вспыхнувшим взглядом, на который он тут же отреагировал, вскинув руки, – всё, больше никаких уменьшительно-ласкательных! Честно! Так о чём это я? А, да! Я понимаю и принимаю твои культурные ценности, но показателем гостеприимства всегда был и будет роскошно накрытый стол, а не богатая библиотека хозяина.
– А я понимаю, что у тебя на первом месте еда, но, по-моему, Андрей гостеприимный хозяин настолько, насколько мы ему позволили своим визитом как снег на голову.
– Спасибо! – Андрей не очень разобрался, шутит Вика или говорит серьёзно, но ему были приятны её слова.
– Тогда за гостеприимство! – воспользовавшись моментом, Игорь протянул им обоим одновременно стаканы с пивом, дождался, пока они возьмут их, поднял свой и, даже не присев, опустошил его. – Холодное ещё! – довольный, не обращая внимания на пенные усы, он поставил стакан на стол, сел, безошибочно взял с тарелки самую большую чипсину и стал хрустеть ей. – Вика, не рекомендую, крайне вредный продукт.
– Как и всё остальное, что ты предпочитаешь! – Вика сделала буквально один глоток и тоже поставила стакан.
– Она за здоровый образ жизни! Спортсменка, комсомолка, ну и всё остальное, что прилагается.
– А сказать, что красавица – язык не поворачивается? – не удержался Андрей.
– Это комплимент? – обрадовался Игорь, вытирая усы.
– Да, – подтвердил Андрей без тени юмора, смотря прямо на Вику.
– Спасибо! – теперь уже Вика благодарила его.
– У вас сплошной обмен любезностями, ребята! Так же скучно! Давайте будем проще, перейдём на «ты», выпьем на брудершафт за знакомство! – понесло Игоря.
– Тогда для начала представь нас друг другу по всем правилам этикета.
– Что вам, имён недостаточно. Ладно, ладно, – Игорь, не мог не заметить взгляд, которым Андрей готов был его просверлить, – давайте жить дружно. Андрей, разреши представить тебе Вику! С недавних пор – мою соседку по площадке, сменившую, к счастью, Полину Викторовну, которая, если ты помнишь, достала меня жалобами на всех окрестных алкоголиков и тунеядцев. В общем – да здравствует молодёжь! – и снова Игорь не упустил момент и разлил пиво по стаканам. Если бы его сейчас увидела бывшая соседка, она сразу бы поняла, как тщетны были все её жалобы на алкоголиков, обращённые к нему. – Могу ещё добавить, что учится Вика в университете на четвёртом курсе и будет она журналистом. Верная информация? – Вика улыбнулась и кивнула головой. – А про тебя, Андрей, я, как ты понимаешь, уже успел Вике всё рассказать. Хотя и рассказывать-то нечего – ты на работе весь день за компом торчишь, «клаву» мучаешь, а потом дома сидишь за своим ноутбуком и пишешь.
– Андрей, а Вы действительно писатель? – Вика всё это время словно ждала подходящего момента для своего вопроса.
– Это интервью? – Андрей непроизвольно улыбнулся, почувствовав, как ему показалось, профессиональные интонации в её голосе.
– Нет, конечно! – Вика засмеялась. – Пока нет. Хотя надеюсь, что когда-нибудь будет настоящее интервью с известным писателем. А сейчас мне просто любопытно, честно говоря. Игорь интересно рассказывает, конечно, только в его словах процента три полезной информации.
– Ну, спасибо! – пробурчал Игорь. – Я превозношу твои достоинства до небес, а в ответ меня обзывают трепачом и пустобрёхом.
– Не преувеличивай, Игорь, – Андрей тут же принялся защищать Вику, – никем она тебя не обзывала. Вика, может, действительно перейдём на «ты»?
– Давай, – она лукаво блеснула глазами в сторону Игоря, – тем более нас так хорошо представили друг другу – как будто тысячу лет знакомы. – Игорь только тяжко вздохнул и махнул на них рукой, как бы говоря: «Ну что с вас взять!».
– Хорошо. А что касается твоего вопроса, то вряд ли меня можно назвать писателем, если быть честным.
– Почему? – Вику, казалось, расстроило такое заявление.
– Так у меня нет ни одной изданной книги! Только стихи и рассказы, которые я в сеть выкладываю. Так что писателем называюсь исключительно для повышения собственной самооценки.
– А твои стихи читают?
– Вроде бы да.
– Ты пишешь давно?
– Да ещё в школе пытался.
– А почему ты пишешь? Для кого? – Вика не отрывала от него взгляд и задавала вопросы, не делая пауз.
– Не знаю. Пишу, потому что хочу. Для себя. Просто блиц-опрос какой-то, мне даже жарко стало! – Андрей потёр разгоревшиеся щёки. – Душа просит, наверное, поэтому пишу.
– Тогда какие могут быть сомнения. Писатель – это как раз состояние души. – Вика говорила таким утверждающим тоном, будто хотела эти самые сомнения отогнать прочь раз и навсегда.
– Между прочим, он со своей скромностью не упомянул, что сейчас как раз книгу пишет, а не стихи, – вставил Игорь, – Так что, подводя итоги споров, ты, Андрей, писатель и точка.
– Книгу? Серьёзно?
– Вика, извини, но о книге говорить не хочу.
– Сглазить боится! – противно хихикнул Игорь.
– Не в том дело! Это как шкуру неубитого медведя делить. Как можно говорить о том, чего нет. Вот если напишу, если прочитаете, тогда подискутируем.
– Андрей, говоря о своих желаниях, лучше не употреблять слово «если». Когда. Когда ты напишешь, мы прочтём! – Вика говорила с таким утверждением, что на данный момент все сомнения Андрея по поводу собственного успеха исчезли.


Глава вторая
Так хорошо всё начиналось

– Между прочим, у тебя действительно духота и жара, кислорода не хватает! – Игорь встал, приоткрыл окно и с наслаждением вдохнул свежий вечерний воздух. – Красота!
– Игорь, закрой! Там же Вика сидит, её продует! – Андрей сказал это таким тоном, что Игорю непроизвольно захотелось вытянуться в струнку и отдать честь, пусть даже на голове у него и не было фуражки.
– Нет, мне нормально! – поспешно возразила Вика.
Игорь с любопытством повернулся к ним – Андрей, конечно же, вспыхнул лицом, а Вика, глядя на него, неожиданно тоже начала понемногу менять цвет. «Хорошо смотрятся, в тон друг другу», – мелькнула у него мысль.
– Вик, пересядь на моё место, пожалуйста, – Игорь пресёк попытки неловкого молчания распространиться по небольшой территории кухни, – тут действительно ветерок неплохой, но на улице он намного лучше. И это говорит о чём? Правильно, о том, что надо пойти покурить, подышать свежим воздухом. Кто со мной?
– Нет, спасибо, уж лучше душная квартира, чем пассивное курение. К тому же с таким ветром в квартире за пять секунд посвежеет, – Андрей встал, посмотрел на окно, как будто раздумывая закрыть его всё-таки или нет, – Вика, пойдём в зале посидим, пока Игорь свой организм травит, его всё равно не исправишь, к сожалению. Так и будет лёгкие изнутри просмаливать.
– Мои лёгкие – как хочу, так и порчу! И мне, между прочим, не судьба от табачного дыма помереть. Не так давно цыган задержали за мошенничество, так вот, одна из них мне нагадала, что я получу кучу пуль во все мои органы, мне прострелят всё, что только можно, буду я страшно мучиться и жалеть перед смертью, что Земфиру на волю не отпустил.
– Игорь, ну что за шутки!
– Да она просто отомстить решила! Вряд ли вообще кому в их отделении что-нибудь хорошее светит по её словам, – успокоил Вику Андрей.
– Ну, вообще-то ты прав. Нагадала она всем подряд такого, что просто жесть. Кстати, если надумаешь ужасы начать писать, тебе можно за консультацией к ней обращаться, я найти помогу, фантазия у неё богатейшая. Так, ладно, пойду я всё-таки покурю, – Игорь решительно двинулся в коридор, – а то с вами не соберёшься никак.
– Вот у него всегда так на словах – виноват кто-то, но не он, хотя на деле Игорь, конечно… – Андрей продолжил пламенные речи, обращённые к Вике.
Игорь застегнул молнию у куртки, взял с полки ключи Андрея, вышел в подъезд, спустился по лестнице, открыл дверь и вот он – морозный весенний вечер (как бы странно это ни звучало)! То ли зима решила отыграться за тёплые дни декабря и января, то ли происходит сдвиг времён года – непонятно, но очень похоже на то, что скоро снег будет идти и в мае месяце, а в октябре ещё можно будет загорать. Игорь накинул капюшон, отвернулся от ветра и прикурил. Затянулся и поднял голову вверх, смотря на пролетающие в свете уличного фонаря снежинки, которые и снежинками-то было как-то стрёмно назвать ввиду их гигантских размеров – крупные, блин! С лошадиную голову, как дед когда-то говорил.
«А Вика-то зацепила Андрея, может, что и получится, а то просидит за компьютером до пенсии, по клавишам тараканов гоняя, когда рядом такие девчонки пропадают в одиночестве. Чёрт! Да если б мне раньше сказали, что я буду своего друга специально знакомить с девушкой, с которой самому надо бы замутить, ни за что бы ни поверил! Андрей, конечно, вообще кадр! Я его таким, как сегодня, по школе помню, когда он только в наш класс перевёлся – потерянный-растерянный, вечно краснеющий. Интересно, он понял, нет, зачем я с Викой пришёл? Вряд ли! Страшно далёк он от народа».
Игорь хохотнул на эту неизвестно чью цитату школьной поры, выплывшую из памяти, и затянулся. Вике он тоже, конечно, не говорил о своих истинных намерениях. Ещё только не хватало, чтобы его за сваху считали. Предложил посидеть, поболтать с интересным человеком. «А ты знаешь, что у меня друг настоящий писатель?! Серьёзно». Конечно, если честно, когда встретил Вику первый раз на площадке, такую молодую, энергичную и жизнерадостную, да и просто красивую очень, то сразу решил взять в оборот. Однако при знакомстве поближе, на поверхность выплыли такие светлые, переливающиеся всеми цветами радуги, девичьи мечты о любви и семейном счастье, что Игорь решил оградить от себя-сволочи, хотя бы одну девушку. И быстренько загрузил Вику всяческими гадостями о себе, нелюбимом, не до такой, впрочем, степени, чтобы она обходила его за километр. А потом ему вдруг шарахнула шальная мысль, что Андрей и Вика могут быть просто созданы друг для друга – оба такие слегка нереальные, будто из страны эльфов. В общем, оставалось только разработать гениальный план и приступить к его реализации. Зато теперь на душе у Игоря, если она вообще существует, было легко, светло и хорошо. Не от пива с сигаретой, конечно, хотя, может, и от них чуть-чуть. Хорошо-то хорошо, да вот только мороз всё крепче прижимался к его организму, чтобы самому погреться об него, что ли. Игорь передёрнулся всем телом, затянулся последний раз и щелчком послал окурок мимо урны.
– Как всегда, блин!
Игорь уже протянул руку с ключами к домофону, но задержал её в воздухе, увидев знакомые проблесковые огни – машина полиции, свернув с главной дороги, немного проехала вдоль ряда магазинов по другую сторону проспекта и остановилась возле одной из забегаловок. Машина полиции не такое уж редкое явление, и, наверное, Игорь сразу зашёл бы обратно в подъезд, если бы ему не показалось, что это то самое заведение, куда он забегал за пивом где-то около часа назад, подготавливаясь к визиту в гости, в то время как Вика ждала его снаружи. Он присмотрелся – благо зрение пока что оставалось отличным – точно, та самая закусочная, и рядом, оказывается, уже собралась небольшая толпа зевак. Игорь не вытерпел, достал телефон, нашёл нужный номер и нажал кнопку вызова.
– Полиция, дежурная часть, – ответили ему тут же. А почему-то все говорят, что как в полицию не позвонишь – то занято, то трубку не берут. Позвольте, граждане, не согласиться!
– Капитан Арсеньев. Самойлов, ты что ли?
– Так точно.
– Слушай, что на проспекте Мира произошло? Я здесь у друга в гостях, покурить вот вышел, смотрю – напротив, через дорогу, народа куча, экипаж вот подъехал.
– Выезд на труп. В девятнадцать четырнадцать патрульные сообщили, что там женщина одна в закусочную зашла, ну и увидела, что буфетчица на полу лежит в крови. Патрульные на крики прибежали, проверили – мертва.
– Да ты что! Ни хрена себе! Так это что получается – меньше часа назад! Вот чёрт! Я же сам туда заходил часа полтора назад, наверное! – к сожалению, специфика работы была такова, что Игорь не в первый раз сталкивался с подобными происшествиями. Но сейчас он был слегка в шоке, оттого что совсем недавно покупал у буфетчицы пиво и чипсы, шутил с ней о чём-то мимоходом, а теперь этой женщины уже не было в живых. – И что конкретно случилось?
– Пока подробностей не знаю, но, возможно, убийство. Там, в закусочной, ещё мужчина какой-то был, его патрульные на месте задержали.
– Вот чёрт! Чёрт! Ладно, спасибо за информацию, я сейчас сам туда сбегаю. – Игорь отключил вызов и рванул в подъезд. Запрыгнул на площадку, схватился за ручку двери квартиры Андрея, но снова остановился. Он вдруг почувствовал себя так, будто не взбежал на семь ступеней вверх, а преодолел марафонскую дистанцию – сердце тяжело колотилось, отдавая гулкими ударами в барабанные перепонки. Игорь выдохнул, снова глубоко вдохнул полной грудью, пытаясь восстановить дыхание, и зашёл в квартиру.
– Андрей, Вика! – голос вроде бы нормальный, не задыхающийся, хотя, может, это только ему так кажется.
– Да! – Андрей выглянул из зала. – Получил порцию свежего воздуха?
– Ага. Вы тут не скучаете? У меня сигареты закончились, я прогуляюсь, чтобы потом лишний раз не одеваться, всё равно через пять минут снова курить потянет. – Игорь протянул руку, взял с полки шапку и натянул её на уши. – Морозец, однако! Я пошёл! – он махнул Андрею рукой и вышел.
Быстрым шагом, иногда переходя на бег, Игорь дошёл до подземного перехода возле трамвайной остановки и начал осторожно спускаться вниз по обледенелым ступенькам. В начале зимы, вот так же, спускаясь в переход, он умудрился поскользнуться, чудом не разбив себе голову, и сейчас, по прошествии довольно длительного времени, всё ещё не мог преодолеть появившегося вдруг страха падения. На другой стороне перехода на выходе ступени, как ни странно были очищены от снега и льда, так что Игорь шустро взлетел по ним в несколько прыжков. Проскользил по дороге, миновав несколько так называемых «торговых точек», и вот он уже рядом с центром местных событий.
Понять, что где-то произошло что-либо неординарное, всегда можно по скоплению народа. Так и в этот раз собралось довольно приличное, учитывая холодный вечер, количество людей. Наверное, набежали продавцы со всех ближайших точек, прихватив и своих покупателей до кучи. Ещё бы, не каждый день такие жуткие события, да ещё прямо под боком, грех не полюбопытствовать. Яркими деталями, подчеркивающими неординарность происходящего, стояли две машины полиции. Патрульный «уазик», стоящий едва ли не под окнами закусочной и «форд», припаркованный немного дальше. Игорь только подходил к краю толпы, когда вплотную к нему, едва не протерев грязное крыло о его джинсы, остановилось такси.
– Ничего себе, что за ажиотаж творится?! – таксист опустил стекло, но смотрел не на Игоря, а вперёд, в толпу, как будто намеревался растолкать всех бампером своего «логана» и оказаться в первых рядах. – Что там случилось-то, а? – теперь таксист обращал свой вопрос, произнесённый требовательным тоном, уже не в пространство, а непосредственно к Игорю, повернувшись к нему и вперившись в него глазами, буквально светившимися интересом.
Почему-то Игоря передёрнуло от проявления настолько нездорового любопытства и он ответил с ходу, не особо задумываясь над своими словами:
– Убийство! Прикинь, таксиста пришили, голову чпокнули, как кокос, мозги по стенам разбрызгало, – после такого хорошего начала дальше его понесло по полной программе, – выпотрошили всего, кишки размотали по полу и прочую требуху разбросали вокруг – сердце, печень, почки. Поэтому и ажиотаж такой! Что творится, а!
Лицо у таксиста заметно побледнело, что было заметно даже в сумерках, и он рванул с места так, что Игоря обдало ледяной крошкой из-под шипованных колёс. Не задавил бы кого, запоздало подумал Игорь, зато, с другой стороны, от приступа любопытства вылечился. Стопроцентно. Возможно, с некоторыми последствиями для желудка, ну да ладно. Развернув корпус вбок, правым плечом вперёд, надавливая им на толпу, как ледокол носом на торосы, Игорь стал продвигаться вперёд:
– Разрешите, разрешите, извините, пропустите.
– Да сколько можно толкаться!
– Потише нельзя!
Игорь почувствовал себя возмутителем спокойствия.
– Куда лезешь, мы тоже хотим посмотреть! – некоторые возмущались намного сильнее прочих.
– Туда лезу. Можно? – Игорь старался сберечь силы и нервы, насколько это было возможно, и продолжал упрямо идти к цели.
– Ты чё толкаешься?! – здоровый амбал в фартуке поверх свитера с закатанными рукавами (стопроцентно шашлычник, господи, боже мой, и как только некоторые могут не мёрзнуть в мороз хоть в майке!) развернулся к нему.
– Мне туда надо.
– А по мозгам тебе не надо, все стоим спокойно, ты чё растолкался, ты кто такой?!
– Я бы представился как положено, да у меня удостоверение глубоко во внутреннем кармане, не достать, понимаешь, мне проще ствол вытащить, он ближе, и нос тебе рукояткой сломать! – ствола при себе, конечно же, не было, как и удостоверения, но толкаться уже надоело.
– Ну, понятно. Мент. – вполголоса пробурчал амбал, подавшись в сторону и прихватив с собой приличный кусок толпы.
– Чего?!
– Я говорю, проходите, товарищ полицейский.
– Спасибо. – Игорь скользнул в образовавшуюся щель и оказался, наконец, перед дверями закусочной, где вдруг обнаружились двое курящих полицейских, прижатых к этим самым дверям.
– Привет! Что тут у вас?
– Труп, товарищ капитан, – ответил один из них, Сергей, насколько помнил Игорь, а второго звали, кажется, Ринат. – Возможно, убийство, – вполголоса добавил Сергей.
«Вполне можно было обойтись и без последнего слова, – подумал Игорь, – хотя чего я хочу, он же на мой вопрос отвечал!» Ему почему-то показалось, что по толпе сейчас волной покатится: «Убийство! Убийство!», но всё было тихо и спокойно. «Да что я, в самом деле, все уже давно в курсе, столько времени здесь торчат!»
– Это мне известно, – надо же ему было в конце концов показать свою осведомлённость, – я имею в виду, почему людей не оттесните, вас же сейчас здесь раздавят.
– Не раздавят, – Ринат наклонился к его уху, – просто так теплее, товарищ капитан. Они нас хотя бы от ветра заслоняют, а то мы уже закоченели совсем. – Вдоль торгового ряда действительно задувало так, что казалось сейчас примерно минус тридцать по Цельсию.
– М-да, мазохисты, блин! – не сдержался Игорь. – Ладно, подвиньтесь, дайте зайти.
Игорь протянул руку, намереваясь открыть дверь, которая в этот самый момент распахнулась сама, чуть не ударив Рината, и из закусочной вышли ещё двое полицейских, выводящих задержанного. Игорь спиной ощутил мгновенно подскочившее напряжение сзади, в толпе. Как будто новогоднюю гирлянду китайского производства с кучей лампочек, до этого едва тлевших, переключили в другой режим и они стали накаливаться всё сильнее и сильнее, так что и до пожара недалеко.
– Вот он!
– Убийца!
– Маньяк!
– Сволочь!
Да уж, собравшиеся снаружи явно были в курсе произошедшего!
– Так, ну-ка, в темпе, бросай курить, и двигаем всех назад, а то сейчас вам не холодно, а совсем жарко станет, – прошипел Игорь Сергею, не успев даже толком рассмотреть типа в наручниках, и повернулся к толпе. – Спокойно все. Отойдите на несколько шагов, пожалуйста, пока я ОМОН с дубинками не вызвал. Спокойнее, не наседаем и не мешаем работникам органов. Грузите его шустрее! – последние слова он адресовал замешкавшимся с арестованным полицейским.
Сергей и Ринат, к счастью, быстро включились в процесс отталкивания, и сообща они оттеснили в сторону не столько любопытствующих, сколько уже жаждущих расправы людей. Сзади громко хлопнула дверца «уазика». Игорь повернулся – арестованный сидел в машине, скрытый от взглядов толпы, которая пока ещё не созрела для суда Линча. И не созреет на таком-то морозе, решил Игорь. В этот момент «уазик» тронулся с места и Игорь облегчённо вздохнул. Ещё лучше, с глаз долой – из сердца вон.
– У кого-нибудь кофе горячий с пирожками найдётся? – На всякий случай Игорь решил немного переключить внимание аудитории. – Отогреть сотрудников полиции безвозмездно за то, что от маньяка спасли, – конкретизировал он задачу.
– А за чей счёт? – погнал волну кто-то из толпы. Что ж, бизнесмен всегда остаётся бизнесменом, особенно если это продавец сосисок в тесте.
– За чей-нибудь, кто лоханётся и себя обсчитать позволит! – А мы тоже не лыком шиты, подумал Игорь, вдруг халява прокатит.
– Ладно, у меня найдётся, и даже по кусочку шашлыка за то, что этого урода взяли! – как ни странно чудеса щедрости решил проявить тот амбал мясницкого вида, который две минуты назад готов был вышибить Игорю мозги.
– Спасибо, – Игорю совсем не тяжело было душевно поблагодарить его ещё раз. Последний, решил он.
– Идите, погрейтесь немного, – он почему-то упорно обращался только к Сергею, автоматом поставив его за старшего, – потом их смените, – кивнул в сторону двух других полицейских, – а вы погреетесь в свою очередь, только чтоб здесь, – он скосил глазами вбок, намекая на собравшихся, – было тихо. Понятно?
– Так точно! – Сергей и Ринат пошли вслед за «мясником» вдоль торгового ряда, наверное, в конец его. Игорь помнил, что с краю есть «Восточная кухня» со стандартным набором беляшей, шашлыков и шаурмы. А шашлычник ведь тоже не промах и свою выгоду поимеет, сообразил Игорь. Сейчас к нему народ потянется за подробностями, которые он у ребят выведает, будут греться, шашлычок, кофеёк заказывать, выручку делать. И рассказов для клиентов ещё на несколько дней хватит.
– Это кто, убийца? – молодых полицейских, оставшихся стоять рядом с Игорем, он не помнил ни на лицо, ни уж тем более по имени. – И что там произошло вообще?! – всё же не выдержал он, оправдывая себя тем, что это уже профессиональный интерес, а не нездоровое любопытство.
– Да, мы тут патрулировали, ну, решили кофе попить, вон там, – один из сержантов махнул рукой дальше по ряду, – погреться, и вдруг крики. Женщина одна в эту закусочную зашла, а там мужик стоит прямо над телом, ну, она и подняла крик. Мы подбежали, мужика скрутили, он не дёрнулся даже. Женщину, которая на полу лежала, проверили – мертва, у неё голова разбита, дежурному позвонили и стали опергруппу ждать. Всё.
– Коротко и ясно. Молодцы.
Сержант, отвечавший ему, только пожал плечами.
– А чё молодцы-то? Ни погони, ни перестрелки, ни сопротивления. Этот мужик вообще, как будто в отключке был.
– Наркоман, что ли?
– Не похоже, – второму сержанту, судя по всему, надоело стоять в стороне от микрофона и он включился в разговор, – одежда приличная, вид, ну… чистый, ухоженный.
– Ты что так замялся-то?
– Да Валера ведь сказал уже про него – как в отключке. Глаза в пустоту, не разговаривает, не реагирует, как посадили его на стул, так и сидел спокойно. Он и на убийцу-то не похож.
– А то много ты их видел! – хмыкнул Игорь. – А на кого он похож тогда?
– Не знаю, на больного какого-то.
– М-да. Теперь понятно, что ничего не понятно, – Игорь даже почесал затылок от таких объяснений, – ну ладно, пойду, посмотрю, что там, а вы не переживайте – набегаетесь ещё и настреляетесь, не дай Бог.
Игорь открыл, наконец, дверь, перешагнул порог и застыл, когда на нём, будто прицелы снайперских винтовок, сошлись взгляды всех присутствующих с одинаковым выражением недовольства и раздражения.
– Спокойно, свои и без оружия, – Игорь поднял вверх руки, – доброго вечера, если так можно сказать, всем живым, – он покосился на тело, лежащее на полу, около стойки, над которым, присев на корточки, нависла девушка с ярко-голубыми резиновыми перчатками на руках.
– А, это ты! Привет, Игорь! – эксперт-криминалист Инесса кивнула ему, покачнулась и оперлась, удерживая равновесие, о стойку, на которой лежал раскрытый «волшебный чемоданчик». – У, всё, ноги затекли совсем!
– Привет! – Вадим, дежурный оперуполномоченный отдела, сделал ручкой с зажатой в пальцах авторучкой. Он расположился за столиком, разложив на нём бумаги, и, видимо, готовился к опросу свидетелей. – Это ты там, снаружи, раскомандовался? Я прямо наслаждался твоими речами, – в его голосе Игорю почудилось раздражение, – хотел даже выйти, чтобы ни слова не пропустить.
– Привет! Ты откуда здесь взялся вообще?! – и следователь СК уже успел приехать. Крайнов Юрий Алексеевич собственной персоной. Кроме того у дальней стены, за пластиковым столиком, сидел мрачный участковый, вяло кивнувший Игорю.
– Да я здесь, через дорогу, у друга зависал.
– Проводы отпуска что ли? – хмыкнул Вадим. – Ты же завтра выходишь?
– Да, завтра. А насчёт проводов – я здесь пиво покупал, можно сказать, только что.
– Шутишь?!
– Да тут как бы не к месту шутить. Где-то с час назад я сюда заходил.
– Вот это совпадение! – не удержался Крайнов. – Так тебе, что называется, прямо карты в руки.
– То есть?
– Завтра выйдешь на работу, подключишься к делу.
– Это уж как Ильин скажет! – Игорь почувствовал себя так, будто он уже вышел на работу. Что-то последний день отпуска не очень получился. Потом он снова посмотрел на труп и подумал, что у него-то как раз всё замечательно.
– Не сомневайся – скажет! Я намекну, если что, – обнадёжил Крайнов. – А ты, случайно, задержанного не видел, когда затаривался?
– Нет, никого не видел, буфетчица одна здесь была. Была… – Игорь со странной интонацией повторил это слово, смотря на тело, лежащее на полу. – А кто она была? Я иногда сюда забегал, а даже имени не знаю.
– Светлана Коростылёва, сорок три года, живёт… жила на Восточной, здесь недалеко, – первые слова, которые Игорь услышал от участкового, – родственников в городе нет. Она хозяйка этой закусочной, ну и сама за кассой стояла, когда у девчонок выходной.
– А задержанный что за тип? Я как на толпу отвлёкся, так и не рассмотрел его даже. И что здесь у вас – убийство или что?
– Что-то я не пойму – ты уже работаешь или как? – вмешался Вадим.
– Пока ещё не знаем, что за тип, – Крайнов отвечал Игорю, не обращая внимания на реплику Вадима, – документов у него нет, но есть ключ от номера в гостинице и банковская карта, будем надеяться, что его. В общем, выяснить личность – пустяк. А что касается жертвы – что скажешь, Ланц? – повернулся Крайнов к Инессе, обратившись почему-то к ней по фамилии.
– Что Вы со мной всегда так официально, Юрий Алексеевич? – Инесса обогнула стол, за которым устроился Вадим, отодвинула стул от соседнего стола и села на него.
– Может, мне твоя фамилия нравится, – Крайнов слегка улыбнулся ей.
– У меня имя тоже очень неплохо звучит, а фамилия не моя, а мужа! – заметила Инесса. – Что я могу сказать? Смерть наступила в результате черепно-мозговой травмы. Женщина падала спиной вперёд и так неудачно, что попала с размаха головой на самый угол ножки стола. Падая, она схватилась вон за тот стул, но он опрокинулся под её весом и не удержал. Если бы она ударилась о стол, то наверняка осталась бы жива, но её голова прошла по дуге мимо столешницы, и она ударилась затылком о выступающую металлическую опору стола. Затылок пробит в нижней его части, куда нанести сильный удар здесь, где стойка и столики рядом, довольно проблематично. – Инесса сделала рукой движение снизу и вбок, напоминающее удар бейсболиста, отбивающего мяч. – Что-то типа этого. И орудия подходящего поблизости не наблюдается. Да и в любом случае сам характер раны, её очертания и глубина таковы, что другие версии, кроме этого металлического уголка, – Инесса пнула ножку стола, за которым сидел Вадим, на что тот сразу вскинул голову, – маловероятны, хотя возможны.
– Умница! В другой раз, не дай Бог, конечно, но если что вдруг случится, вполне можешь одна выезжать! – вроде бы Крайнов и шутил, но сейчас он уже не улыбался. – Так что мы Игорю ответим – несчастный случай?
– Не знаю, – Инесса замялась, – на лице жертвы следов удара нет, но, может, подозреваемый её толкнул так удачно. Или свалил на пол, взял за плечи, за одежду, и головой ударил о подстолье с размаха, хотя одежда не порвана и не скомкана характерно так, как получается, когда за грудки берут. Камер здесь, естественно, нет – масштаб заведения не тот. Надо тело осматривать на предмет следов. Пока точно могу сказать только, что он сильно схватил её за руку – браслет на левой руке жертвы впился в кожу и ободрал её, так что, возможно, она от него вырывалась, споткнулась и упала.
– Получается, что руку-то задержанный всё же приложил? – задумчиво то ли спросил, то ли сказал Крайнов.
– А что там насчёт того, что он какой-то не такой? Сержанты мне пытались объяснить, я не въехал, – в этот момент в кармане куртки у Игоря подал голос мобильник. Звонил Андрей, похоже было на то, что они с Викой всё-таки потеряли его. Игорь сбросил звонок, быстренько набил эсэмэску «занят пока скоро приду» и положил телефон обратно.
– Он ни на кого и ни на что не реагирует, похоже на шоковое состояние, – и вновь отвечала ему Инесса, – может, как раз оттого, что убил, потом ужаснулся содеянному, мозг не выдержал и отключился.
– Да вы что?! Психогенный ступор, что ли? Я в реале такого не встречал, симулянт только был один как-то. – Игорь незаметно для себя уже начал втягиваться в процесс. – И надолго это с ним?
– Может, надолго, может, сегодня в себя придёт.
– В общем, пока сплошные «может»!
– А ты что хотел?! – Вадим оторвался от заполнения бумаг и встал на защиту Инессы. – Забежал мимоходом из любопытства и ждёшь, что мы сейчас в твоём присутствии дело раскрутим, чтоб и завтра отдыхать. Или тебе просто пива не хватило отпуск догулять?!
– Не понял! Ты чего это весь на взводе! – Игоря слегка ошарашил агрессивный настрой Вадима.
– А тебе понравилось бы в день рождения дочери на труп выезжать, вместо того чтоб торт уплетать? – вместо Вадима ответила Инесса.
– Да ты что! Вот блин! Поздравляю! И сколько дочурке?
– Десять. Спасибо. – Вадим немного сбавил обороты. – Днём с подружками в пиццерии отмечала, вечером думали дома с бабушками-дедушками посидеть. Шарики развесили, плакат. Посидели…
– Ладно, бывает. И вообще, это всё мелочи, а главное, чтобы на данный момент были живы и здоровы мы сами и наши родственники тоже. – Игорь всё-таки высказал мысль, мелькнувшую у него ранее, и все согласились с его справедливым замечанием.
– Кстати, о родственниках, раз уж ты заговорил, – Крайнов немного замялся, – у жертвы есть младшая сестра и мать в другом городе. Позвони.
– Предлагаете мне в роли чёрного ворона выступить? – Игорь сразу понял, о чём он.
– Инесса – девушка, а они все на чувства слабоваты. У Вадима – юбилей дочери, зачем настроение портить, у меня – сердце больное, а ты сам признался, что немного пива выпил, может, легче будет.
– М-да! Я, получается, короткую спичку вытянул. – Игорь тяжело вздохнул. – Сестру как зовут?
– Ирина.
Игорь взял со стола мобильник жертвы, пролистал справочник и нашёл нужное имя. Иришка – вряд ли это мог быть кто-то ещё, кроме младшей сестрёнки. Игорь переписал номер в свой телефон.
– Я выйду, позвоню, на свежем воздухе легче.
Юрий Алексеевич понимающе кивнул, Инесса посмотрела сочувственно, но промолчала, и Игорь вышел на улицу. Толпа, видимо, окончательно замёрзнув, рассосалась тихо и незаметно, только Сергей, зябко ёжась и пытаясь спрятать нос в воротник, одиноко ходил туда-сюда, словно часовой на посту.
– Вот, блин, ты чего мёрзнешь-то. Закоченеешь, стопроцентно.
– Да я на всякий случай, мало ли что.
– А Ринат где?
– Не Ринат – Ринал его зовут. Здесь, рядом, – Сергей махнул рукой в сторону шашлычной.
– Давай, заходи внутрь, нечего уже здесь охранять. – Он потянул сержанта за рукав в направлении двери. – Давай, давай!
Затолкав Серёгу внутрь, Игорь достал телефон и некоторое время смотрел на цифры на экране, как будто хотел, чтобы они растворились в глубине дисплея под его пристальным взглядом. Но нет, номер никуда не исчезал, терпеливо ожидая, когда его наберут, и Игорю пришлось нажать кнопку вызова. Услышав длинный гудок, он глубоко вдохнул, выдохнул. Вот оно – одно из самых неприятных побочных явлений его и без того не очень богатой светлыми эмоциями работы.
– Алло, слушаю!
Вот чёрт! Какой приятный голос! Чистый, звонкий, жизнерадостный, весёлый. Господи! Ну почему это не прокуренный, пропитый, каркающий хрип, который рявкнул бы в ответ что-нибудь грубое, желательно матом! Может, так было бы легче.
– Ирина?
– Да. Кто это?
– Капитан Арсеньев, уголовный розыск. Ирина, – он опять замялся, не зная, как же подойти к сути вопроса, но точно зная, что тянуть больше не следует, – Светлана Коростылёва – Ваша сестра?
– Да, а что случилось!
– Произошло несчастье, Ваша сестра погибла.
Вот так, в лоб! А какие можно придумать предисловия или о погоде посплетничать сначала?!
– Да что за шутки такие!!! Побойтесь Бога! – голос моментально стал гневным, раздражённым, но в нём уже чувствовалась паника.
– Это, к сожалению, не розыгрыш. Тело Светланы обнаружено в кафе, где она работала. Сейчас наша следственная группа здесь, мы пытаемся выяснить, что произошло.
– Господи, нет! Боже мой! Боже мой! – на том конце линии теперь слышались всхлипывания и монотонное бормотание, в которых не осталось и следа жизнерадостных ноток. – За что?!... Я же говорила, чтобы она бросила эту работу! Зачем это с ней?... За что?! Ну почему? Господи, что я маме скажу?! – Игорь не мог ответить ни на один из её вопросов, только молча слушал.
– Ирина, успокойтесь, пожалуйста. Я понимаю, как Вам тяжело. – Разве она поверит, что он понимает, да и как, спрашивается, ему может быть тяжело, если погибшая ему ни сестра, ни знакомая, вообще никто. А что ещё можно сказать, кроме этих дежурных фраз? – Ирина, Вы сможете приехать?
– Что? Куда? А… Не знаю. Конечно, смогу. Сейчас, сейчас, я сейчас приеду!
Голова вдруг разболелась так, что Игорь шагнул в сторону газона, опустил руку в снег, зачерпнул немного и прижал ко лбу. «Какое – сейчас, Господи! Три или четыре тысячи километров, не помню!»
– Не надо сейчас. Зачем? Успокойтесь. Не выезжайте никуда в таком состоянии. Позвоните в аэропорт, закажите билет. Когда прилетите, позвоните мне на этот номер, я встречу Вас. Хорошо? Игорь Арсеньев, запомните?
– Да, хорошо…
– С Вами рядом есть кто-нибудь?
– Да. Да, спасибо, всё нормально… – Хотя, конечно, ничего уже не было нормально и не скоро ещё будет. Возможно – уже никогда.
– До свидания, – он наконец-то закончил этот разговор, тянувшийся, казалось, целую вечность, загрёб теперь уже полную пригоршню снега и, не задумываясь о его чистоте, растёр по лицу.
Немного постояв на морозе, Игорь вернулся к закусочной, но заходить уже не стал, только бросил в приоткрытую дверь:
– Я позвонил, она прилетит. Всё, я ушёл, пока! – и, даже не дожидаясь ответных прощаний, пошёл обратно к дому Андрея. К чёрту всё! Он пока ещё в отпуске!
Обратный путь он проделал на автопилоте, не замечая ни гололёда, ни ветра. Настроение было таким, что ему хотелось теперь не пива, а стакан чего-нибудь намного крепче, обжигающего горло и отключающего мозг. Дверь квартиры он открыл осторожно, как будто боялся, что вперёд него ворвётся что-то недоброе, отрицательная энергия, крепко прилипшая к нему. Судя по оживлённым голосам в комнате, Андрей и Вика смогли и без его помощи растопить лёд, сковывавший их в начале знакомства. Игорь громко захлопнул дверь.
– Ты где пропал? – раздался из зала удивлённо-возмущённый голос Вики.
– Да знакомого встретил, которого давным-давно не видел, разговорились, туда-сюда, время и пролетело.
Игорь шагнул к зеркалу и внимательно всмотрелся в своё отражение: «А вид уже не тот, что ране, мечты потеряны в тумане, и нет улыбки на лице», – очень даже кстати вспомнилась пара строк из какого-то грустно- пессимистичного настроя стиха Андрея, который он давал ему почитать на прошлой неделе. Остаётся только надеяться, что со стороны этот самый вид будет не очень заметен. Игорь постарался изобразить весёлую беспечную улыбку и шагнул в зал:
– Потеряли, да?!


Глава третья
Понедельник, переполненный мыслями

Отправив Вику с Игорем на такси, Андрей сразу лёг спать – телевизора ему вполне хватило вчера, компьютера сегодня, а вот выспаться перед работой не помешало бы. Однако, несмотря на темноту, слегка разбавленную светом уличных фонарей, проникающим сквозь шторы, и относительную тишину ночного города, заснуть не удавалось. Почему-то казалось, что причиной бессонницы была Вика, возможно, потому, что он только о ней и думал. Было очень похоже на то, что он влип, пропал целиком и полностью и может смело занимать позицию потерпевшей стороны в спорах о том, существует любовь с первого взгляда или нет. Неужели вот так сразу? А что с Игорем? Непонятки какие-то. На Андрея накатило желание прямо сейчас позвонить ему, разбудить и спросить, какие у них с Викой отношения, что было бы высшей степенью маразма. И тут же промелькнула мысль, что в этот самый момент, когда он страдает от бессонницы в мечтах о Вике, она вполне может сладко спать, прижимаясь к плечу его друга. А что, собственно, такого? Все взрослые люди, всё нормально! Только вот настроение моментально испортилось, а сон вылетел в приоткрытую форточку на улицу. Нет, ситуацию надо будет срочно прояснить во избежание психических сдвигов. Ну, допустим, с Игорем у Вики ничего нет, а есть у неё другой парень, что тоже вполне может быть. Красивая, умная девушка вряд ли может быть одна. Или может. И почему на первом месте мысль о том, что она красивая. Значит, ум для него на втором месте? Или он должен быть на первом? Нет, на первом месте глаза. Яркие, сияющие, словно две звёзды, опускающиеся всё ниже и ниже к его лицу с ночного неба под загадочную мелодию космического пространства… Вначале эта мелодия еле слышна, лёгкая и спокойная, умиротворяющая… Затем она всё громче и громче, всё настойчивее, так что, похоже, придётся проснуться.
Андрей нащупал телефон рядом с подушкой и отключил будильник. Обычно в будние дни, он просыпался за пару минут до сигнала, но сегодня, благодаря бессоннице, даже после сигнала не мог проснуться. Он с трудом разлепил веки и снова плотно их сжал, пытаясь выдавить слезу. Зимой, когда включали отопление, разогретые батареи испаряли в квартире всю влажность, превращая умеренный климат в тропический. Хотя нет, тропический климат – влажный. Скорее, пустынный, потому что за ночь глазные яблоки у Андрея пересыхали так, что веки, кажется, шуршали, задевая их. Увлажнитель воздуха купить, что ли. А, может, просто слёзные каналы прочистить нужно. Сколько раз уже собирался посетить окулиста, да так и не собрался, что тем более было непростительно при его-то зрении.
М-да. Хотелось спать, но возможность была упущена и вчера, и позавчера, следующая представится дней через пять, а сейчас пора было собираться на работу.
Вода из-под крана, зубная щётка, бутерброд, чай, одежда. Состояние такое, как будто не человек, а робот, выполняющий заданную программу. «Вика, Вика. Игорь, что – со своей девушкой его решил познакомить? А почему не представил, как свою девушку?»
Подъезд, улица, утренний мороз, холодный трамвай, забитый, как консервная банка шпротами, полусонными людьми. У большинства сонное выражение лица, а кто-то вообще дремлет, прислонившись головой к окну. «А Вика так внимательно его слушала, подперев кулачком подбородок и улыбаясь при этом».
До боли в сердце родной офис, привет, здрасьте, здравствуйте, доброе утро и вот оно!
Мы стремимся вперёд, к достижениям,
Совершенствуясь, день ото дня,
Мы не ищем простых решений,
Корпорация – наша семья!
Понедельник традиционно начинался с распевания всем дружным коллективом корпоративного гимна. Этот гимн, долженствующий вызывать непреодолимое желание трудиться на благо компании в целом, а в частности на благо ведущих топ-менеджеров, совета директоров и прочего, и без того неплохо процветающего, рукой водящего состава, вызывал у Андрея совсем другие чувства. На первом месте всегда была тошнота, подступающая к горлу, далее шли неприязнь, неловкость, стыд, а если коротко, в двух словах – целый коктейль негатива. Дело в том, что автором бессмертных теперь строк был, кто бы вы думали? Правильно – Андрей Климов, разрешите представиться. Кому-то из руководства попались на глаза поздравительные стихи, написанные им к восьмому марта и напечатанные в одной из местных газет. Следствием этого был вызов в один из высоко расположенных труднодоступных кабинетов и настойчивое предложение сочинить корпоративный гимн. Настоящее стихотворение пишется исключительно по зову сердца и велению души, а никоим образом не по заказу партии. Пришлось переступать через себя, причём первый шаг получился слишком короткий, так что Андрей, споткнувшись, ещё и потоптал своё творческое самолюбие, наступив на него, но в итоге сочинил опус, не очень пострадав внешне. Внутренние травмы были немного серьёзней, однако они были почти излечены неожиданно свалившейся на него премией, выписанной по указанию хозяина того самого кабинета. К счастью уж или к несчастью, других, равноценных по настойчивости пожеланий, от начальства больше не поступало. Зато благодаря быстро полученной в узком кругу известности посыпались мелкие предложения бесплатной работы. Руководители отделов намекали, что неплохо было бы сочинить что-нибудь про их, разумеется, отделы. Именинники хотели оригинальных поздравлений на день рождения, юбиляры – эпических на свой юбилей, женская часть коллектива – романтических весенних стихов к восьмому марта, а мужская часть – сатирических и иронических стихов про женскую на двадцать третье февраля. Пока что почти от всех заказов удавалось благополучно отбрыкиваться, ссылаясь на дикую занятость во время работы и полнейшую усталость после неё.
Андрей вдруг действительно почувствовал себя чертовски уставшим, хотя трудовая неделя не успела, можно сказать, начаться. Недосып что ли сказывается. Он поймал себя на мысли, что последнее время чересчур много думает о том, как бы поспать. Пораньше лечь, попозже встать. Это что – старость начинается! Бред какой-то!
– Андрей, пойдём чай пить, уже десять часов, – схватившись руками за перегородку, как будто желая подтянуться как на турнике, что у неё не получилось бы даже под страхом смертной казни, сверху смотрела Настя, сидевшая в соседней кабинке.
– Уже десять! – Андрей искренне удивился, так же искренне полагая, что сел на рабочее место минут пять назад.
– Да, уже десять, – и ещё раз повторила Настя. – Ты где витаешь? Или с кем витаешь?
Насте было всего лишь двадцать три, однако, если верить слухам, она уже дважды успела побыть замужем. Опять же по слухам, её пребывания в замужнем состоянии длились недолго, но были весьма продуктивны – сейчас она в одиночестве воспитывала двух сыновей. Одиночество её, видимо, было совсем не гордым, потому что уже через пару дней после устройства на работу она знала в лицо и по именам всех мужчин в отделе, а их было не так уж мало. А через пару недель она со всеми передружилась, особенно напирая своей дружбой пятого размера на холостяков и разведённых. Поскольку Андрей входил в число холостяков, вернее, был единственным представителем данной породы, да к тому же соседом Насти по офису, ему особенно не повезло. Бывали дни, когда Настя, проявляя чересчур много инициативы, предлагала Андрею сходить в кино или намекала, что ей понравилось в пиццерии напротив, и она не против снова там посидеть, да не с кем. В такие моменты Андрею, вместо придумывания разных вежливых предлогов, хотелось прямо и невежливо сказать девушке из породы прилипал, что она совсем не в его вкусе. То есть абсолютно. Даже более того – она ему как-то неприятна. И он не хочет никуда с ней идти. И общаться желает только по работе и как можно реже. Однако, в силу всё той же своей вежливости, он, улыбаясь, говорил, как и в случае с поздравлениями, что не успевает обработать информацию, что крайне необходимо сделать именно сегодня, и придётся работать в обед или вечером. Смотря на какое время намекала Настя.
– Нигде не витаю, заработался совсем, налей и мне тоже чай, пожалуйста, сейчас подойду – быстро отбарабанил Андрей, второй половиной предложения намекая на то, что не собирается идти пить чай под ручку с Настей.
– Ну, ну, заработался, – Настя иронически, как ей казалось, улыбнулась, – ладно уж, налью. – она отпустила перегородку и скрылась из поля зрения, направившись в закрытый от посторонних глаз кабинет, где должен был быть исключительно архив и склад офисной техники, но который использовался исключительно как кухонное помещение, закусочная и бар.
Настя, сама того не ведая и уж тем более того не желая, стала своеобразным катализатором, запустившим, наконец, реакцию, все прочие ингредиенты для которой были готовы с того самого момента, как Андрей проснулся сегодняшним утром. Он взял телефон, покрутил в руке, собираясь с мыслями, хотел было уже опустить его обратно в карман, мысленно обозвал себя тюфяком и набрал всё-таки номер.
– Да? – Надо же! И так пульс уже частил немного, а как только голос услышал, сердце вообще заколотилось! Влип, очкарик, точно влип!
– Вика, привет! Это Андрей! – почему-то подумалось, что Вика сейчас спросит – «кто?».
– Андрей? Привет! – в голосе её, к огромному облегчению, не было недоумения.
– Я вот решил позвонить, спросить, как дела? – с неестественным бодрячком в голосе выдал Андрей.
– Спасибо, почти нормально.
– Почему почти? – в итоге оказалось, что изображать недоумение в их диалоге выпало ему.
– Простыла, кажется.
«Значит, не зря мне показалось, что она бледновата!» – порадовался своей вчерашней наблюдательности Андрей. Хотел даже похвастать этим перед Викой, но вовремя успел прикусить язык. Вряд ли девушку могло обрадовать замечание, что она выглядела болезненной и бледной.
– В субботу, глядя на солнечный денёк, родители решили дачный сезон открыть, – продолжала Вика, – то есть порядок в доме навести. Так вот, пока я носилась туда-сюда по двум этажам и по участку, разогрелась, потом продуло, наверное. Вчера хорошо себя чувствовала, а сегодня горло болит немного, температура, кажется.
– Вика, а можно вечером навестить заболевшего? – если к чему и применять выражение «воспользоваться ситуацией», то это был как раз случай Андрея.
– Не настолько уж я и больна, – с весёлыми нотками в голосе заметила Вика, после чего помолчала пару секунд, видимо, размышляя, разрешить визит или нет, – но навестить можно.
– Тогда я заеду после работы? – Андрей, лоб которого успел покрыться потом за те две секунды, пока он ожидал ответа Вики, облегчённо выдохнул.
– Хорошо.
– Хорошо, пока.
– Пока, – Андрею внезапно захотелось громко сказать «Ес!», однако он сдержался и воскликнул только мысленно. Он поднялся с кресла, потянулся, посмотрел на часы, висящие на стене – до конца перерыва оставалось достаточно времени, чтобы успеть выпить бокал чая, и направился на кухню озадачивать Настю своим счастливым видом.

***
Как и обещал Крайнов, долго ждать внимания к своей персоне со стороны непосредственного руководства Игорю не пришлось. После утреннего совещания, на котором вчерашнее происшествие было главным вопросом повестки дня, последовало что-то вроде: «А Вас, Штирлиц, я попрошу остаться».
– Ты отдохнул, энергии должно быть хоть отбавляй, да и людей свободных больше нет, – Ильин задумчиво погрыз середину карандаша передними зубами. За эту неискоренимую привычку он был известен как «Бобёр», причём не только в управлении, но и по всему городу, кажется. За время своего отсутствия на работе Игорь, оказывается, успел несколько отвыкнуть от такого странного зрелища, так что теперь едва сдерживал смех. Вместо мыслей о деле, в голову полезли яркие зрительные образы неповоротливых трудолюбивых бобров, строящих плотину, что было некстати, учитывая, что майор уже закончил с карандашом, но только не с Игорем. – Крайнов мне звонил ещё вчера, так что я в курсе, что ты в курсе. Удачно сложилось, конечно, что ты там оказался. Для дела, имею в виду. В общем, приступай. – Как всегда, кратко и по существу – Ильин не был мастером построения сложносочинённых предложений.
Его слова будто провели жирную черту, отсекая оставшийся позади отпуск от работы, с распростёртыми объятиями ожидающей впереди. Как говорила племяшка Игоря – баста карапузики, кончилися танцы! Егоза-первоклассница была ходячим набором крылатых фраз отечественной мультипликации периода её расцвета. Причём, в большинстве случаев, удачно вкручивала их в самые подходящие моменты. Игорю захотелось вдруг побоксировать с ней немного. Несмотря на то что Ангелина и была девчонкой, характер у неё был пацанский стопроцентно. Не признающая ни кукол, ни зайцев с мишками, она обладала внушительной коллекцией пистолетов, мечей, машинок и прочего мальчишечьего атрибута. А на всякие там утренники одевалась то Зорро, то пиратом. Интересно, какой она станет лет через десять? А если за это время у него самого пара карапузов появится в нагрузку к жене, которой он когда-нибудь да обзаведётся. Брррр! Представить даже страшно.
И всё же очень похоже на то, что мысли готовы свернуть в любом направлении, только не в ту сторону, которая вела к делу. Отпуск, отпуск, время золотое, как же ты из колеи-то рабочей выбило, никак обратно не заехать. Надо бы как-то собраться, склеиться, найти стимул. Вот только какой? И тут же услужливая злодейка-память, не особо утруждаясь, преподнесла вчерашний разговор с Ириной, сестрой убитой. Не столько слова, сколько сам голос – потерянный, беспомощный, безнадёжный. Этого оказалось достаточно.
Итак, что мы имеем для начала? Справедливо рассуждая, имеем одно обстоятельство весьма всё облегчающее – единственный подозреваемый задержан на месте. И кто же он такой, интересно? Ага, личность была установлена ещё вчера. Ключ с брелоком, на котором название отеля, звонок по телефону и – вуаля! А в номере уже и документы нашлись, и смартфон, которые он почему-то не взял с собой. Что, потерять боялся? От смартфона, правда, толку пока ноль – запаролен, придётся отдать на растерзание Марату, он в этих делах спец, хотя… Игорь ясно представил себе, как Марат, выслушав его просьбу, возьмёт в руки смартфон и начнёт крутить его, рассматривая, как будто пароль может быть выцарапан на корпусе. Потом будет медленно но верно, топить Игоря, с головой погружая его в свои компьютерные термины, и в заключение бросит смартфон на стол и грустно скажет: «Возможно, что ничего не получится!». Таким уж Марат был оптимистом! Тем не менее, Игорь не мог припомнить случая, когда бы у Марата не получалось выполнить то, что требовалось, а значит, есть шанс, что данные со смартфона не обретут покой в цифровом раю, а станут доступны для изучения.
Ох уж эти современные инновации и нанотехнологии! То ли дело бумажка, без которой ты букашка, а с бумажкой уже человек. Паспорт – вот весомая вещь! Не в плане физического веса, конечно, а в плане идентификации непонятных личностей. И по данному документу задержанный значился Гилёвым Дмитрием Андреевичем, тысяча девятьсот шестьдесят первого года рождения, жителем Санкт-Петербурга. А у нас-то что забыл? Жена, дочь, всё как у нормального человека, которым он сейчас абсолютно не выглядел. Чёрт! А вот здесь на первое место выплывает другое обстоятельство, весьма всё усложняющее – задержанный по-прежнему пребывал в том же потустороннем состоянии, в котором его и задержали, собственно. Допросить невозможно, придётся оформлять на медицинскую экспертизу и отправлять в больничку, с надеждой, что там найдут для него волшебную пилюлю и вернут из сумрака. А пока в сборе информации придётся ограничиться телефонными звонками и факсами из Питера.
«Ну почему я не в кино живу! – с досадой думал Игорь в перерыве между звонками. – Ходил бы сейчас с пистолетом в кармане, хватал всех за грудки, отстреливал бандитов десятками, а не просиживал часами в кабинете, приняв некую извращённую позу йоги – в каждой руке по телефонной трубке (причём, двух рук явно не хватает, надо четыре!), глаза, квадратные от монитора компьютера и умиротворённая улыбка на губах, из которых вот-вот что-нибудь матерное вырвется! Господи! Киношные стереотипы! Да из-за одного только выстрела в реальности придётся столько бумаг заполнить, что лучше за пистолет не браться! Потом ещё проверки служебные – можно самому запросто превратиться в фигуранта по делу о неправомерности применения оружия». Игорь почувствовал, что снова начинает удаляться мыслями от основной темы и заставил себя вернуться к ней.
Ничего себе! А тема неожиданно начинает становиться интереснее! Гилёв Дмитрий Алексеевич, оказывается, не абы кто, а профессор истории, специализирующийся на Древнем Египте. Автор целой кучи статей, научно-исследовательских работ и двух книг на ту же, естественно, тематику пирамид и мумий. Гилёва постоянно приглашают в университеты для ведения лекций и в исторические музеи для консультации чуть ли не по всему миру! Без Гилёва не может обойтись ни одно мероприятие, где планируется произнести вместе два слова – Древний Египет! Это даже не интересно, это уже странно, мягко говоря, и абсолютно не стыкуется с произошедшим. Нет, вчера, конечно, у Игоря мелькнуло в голове, как вариант, что задержанный вполне мог быть всего лишь свидетелем ссоры, столкновения или чего там ещё, буфетчицы с кем-то другим. После чего мужчина, случайно оказавшийся не в том месте, не в то время, впал в состояние шока от увиденного, а тот, кто на самом деле явился причиной смерти женщины, тем временем смылся. И сегодня эта версия так хорошо могла закрепиться, учитывая, какой тонкой научной натурой оказался Гилёв. Однако не прокатило ещё вчера. В торговом ряду все у всех были на виду, особенно воскресным вечером, когда покупателей раз-два и обчёлся, потому что большинство проводит вечер последнего на неделе выходного дома, перед телевизором. Несколько человек видело, как задержанный зашёл в закусочную и пробыл там минут пятнадцать-двадцать, разговаривая с жертвой. За это время только пара-тройка покупателей зашли и вышли. А последние несколько минут подозреваемый и жертва оставались наедине, пока не зашла та женщина, на крик которой прибежал патруль, заставшая Коростылёву уже мёртвой. Выходит, Гилёв был последним, кто видел Коростылёву живой, и он же наверняка схватил её за руку, оставив на запястье следы от браслета. Больше никаких травм на теле погибшей обнаружено не было, за исключением, естественно, той, от которой она умерла. Несчастный случай? Она что, вырывалась и случайно споткнулась? А зачем он её схватил? Что такого могла ему сделать продавец пирожков с капустой и сосисок в тесте? Недодала сдачу, отчего у профессора покосился чердак? Как-то слабо верится, хотя, с другой стороны, в нашем мире всё теперь возможно. Так что? Возможно ли, что Гилёв толкнул Светлану с расчётом на то, что она упадёт и ударится затылком? Нереально! Или реально? А если бы она не упала сама, тогда профессор добил бы её?
Вопросов было столько, что Игорь вдруг словно увидел себя со стороны в образе горнолыжника, на которого несётся лавина, грозя завалить с головой так, что не откопаешься. Придётся разбивать снежные глыбы на лету, чтобы продолжать движение вперёд. Первая из них отлетела в сторону сама. Гилёв. Ушёл в себя, не обещал вернуться. Досадно, но ладно, придётся пережить. Далее. Жертва. Не то чтобы была замкнутой, но особо ни с кем на территории рынка не общалась, так что вся надежда только на её младшую сестру. Может, хоть она что прояснит. Так, не забыть встретить в аэропорту, как обещал. А сейчас-то что? Теперь вопросы представились переплетёнными меж собой, политыми для надёжности «Моментом» и спрессованными в огромный, медленно вращающийся в его голове шар. Он рос и рос в размерах, увеличивал свою плотность, массу и скорость вращения, чтобы ещё больше усложнить поиск необходимых в данный момент мыслей и вообще разнести мозги вдребезги. Господи! Ну и заработало воображение, жаль, что не по делу! Надо потом с Андрюхой поделиться, может, ему для книги пригодятся такие яркие зрительные образы, которые Игорю в голову сейчас лезут вместо нормальных идей. Блин! Надо представить, что, типа на экзаменационный вопрос что ли отвечаю, и выделить главное и первоочередное. Что именно? А что, например, Гилёв здесь забыл, если к нему вернуться? Или потерял? Для чего он прилетел из Питера утренним рейсом? Жене сказал, что по делам. По каким? Придётся что – музеи и институты обзванивать, чтобы выяснить, кто его для лекции пригласил и довёл до такого состояния, что он на людей бросаться стал, а потом совсем с катушек съехал. Или в обратной последовательности – сначала съехал, потом набросился. Так, ночью его жена прилетит, может, хотя бы в её присутствии он в чувство придёт и сможет рассказать, что в действительности произошло. Как раз жёны обычно и приводят в чувство мужей с помутнениями, ну, или окончательно с ума сводят! А сейчас действительно придётся обзванивать музеи и институты.
Игорь открыл городской сайт с адресами и телефонами культурно-просветительных учреждений и принялся методично обзванивать их приёмные и секретариаты, выясняя, куда же могла залететь такая важная птица, как профессор Гилёв, залетевшая в их город явно не мимолётом. Однако в итоге выяснилось, что Гилёва нигде не ждали и не звали, как бы странно это не было. Не стопроцентно, конечно, но по крайней мере не в тех учреждениях, куда звонил Игорь. Может, он на частную вечеринку прилетал? Игорь живо представил себе, как профессор выступает на чьём-нибудь дне рождения, читая в стиле «рэп» лекцию о том, как бальзамировали мумий – от такого потом вполне могла и крыша съехать. Но это всё фантазии, а наяву Игорь как будто приближался к бетонной стене и уже совсем скоро он упрётся в неё бампером, то есть лбом своим, и начнёт буксовать. Пора было сворачивать куда-нибудь в сторону, пока не поздно, вот только куда. Явно, прочь из собственного кабинета – после всех телефонных разговоров Игорь почувствовал себя так, будто у него приступ клаустрофобии, вызвавший непреодолимое желание выскочить на улицу. Игорь поднял взгляд на часы, висящие на стене – ага, понятно, не иначе как сработал будильник внутренних часов его собственного организма, вмонтированных куда-то там в голову. Скоро нужно выезжать в аэропорт, чтобы встретить сестру погибшей, Ирину. У Игоря как-то неприятно защемило в груди. Мало того, что вчера он был именно тем человеком, кто сообщил Ирине о смерти сестры, так сегодня именно он будет первым, кого она здесь увидит. Ничего не поделаешь – сам пообещал. Что он скажет? Какие ещё дежурные фразы вспомнит? Вот и ещё проблем добавилось! Нет! Необходимо срочно переключиться на что-то постороннее, не связанное с делом, пока вращающийся клубок вопросов не размолол ему череп изнутри. Что-то в голове тяжесть непонятная, чёрт бы её побрал! Кого? Тяжесть или саму голову? Так, хорош, пока!
Игорь взял со стола сотовый, нашёл нужный номер, нажал кнопку вызова, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

***

– Привет, чем занят? – по формулировке вроде бы вопрос, вот только особого интереса в голосе Игоря не чувствовалось. Он как будто проговорил дежурную фразу, которая не требовала ответа. В сравнении с его вчерашней энергетикой контраст был весьма заметен.
– Могу я после работы ничем не заниматься? Пассивно жду трамвай, хочу домой ехать. – Андрей сначала хотел пошутить, что вчера, после пива, Игорь был намного веселее, но потом спросил только. – А у тебя что голос мрачный какой?
– Забей на общественный транспорт, меня жди, – отдал приказ Игорь, словно и не услышав его вопроса.
– Зачем? – Андрей нисколько не удивился тому, что сразу после слов Игоря показался трамвай. Конечно, ведь теперь, когда Андрей должен был ждать друга, трамваю уже незачем было прятаться за поворотом.
– Подброшу до дома.
– С чего вдруг?
– Да мне по пути, что ты будешь на поручнях болтаться, я тебя до подъезда доставлю.
– Да? – Трамвай докатил до остановки и открыл свои двери прямо напротив Андрея, приглашая в свой прогретый солнцем салон, в котором были даже сидячие места. «Если бы сейчас не позвонил Игорь, и я не пообещал его подождать, – подумал Андрей, – трамвая бы не было ещё с полчаса. Мерфология в действии». Трамвай весело звякнул, отъезжая, и Андрей среагировал на этот звонок, как собака профессора Павлова – спазмом в желудке, который предчувствовал близость ужина. Увы, но придётся усмирить начинающий голодать организм и продолжить нагуливать аппетит, хотя он и так уже был неплохим. Да, не зря говорят – любовь любовью, а кушать хочется всегда. Вроде бы все мысли должны быть только о Вике, но нет, половина на еду приходится. Ну хотя бы чаем-то Вика должна его угостить. – А ты скоро?
– Да выезжаю я уже! – к голосу Игоря тем не менее не примешивалось никаких посторонних уличных шумов, не было слышно ни машин, ни людей, и было похоже, что он сидит в пустом кабинете в одиночестве.
– Точно выезжаешь? – решил уточнить Андрей.
– Да, да! Пять минут и всё! – и Игорь отключился, не дожидаясь следующих уточняющих вопросов.
Первые минут десять ожидания у Андрея ушли на хождение вокруг остановки и проводы отъезжающих. Между этими серьёзными делами он развлекался сочинением четырёхстиший, посвящая их тем, на ком непроизвольно задерживался взгляд. Например, обратила на себя внимание невысокая девушка без головного убора с длинными светлыми волосами почти до пояса, лежащими поверх пальто. В руках она держала книгу и выглядела настолько погружённой в чтение, что хотелось спросить, какой она ждёт маршрут – было сомнительно, что она его не пропустит. В её адрес сложились следующие строки:
Листая пожелтевшие страницы,
Ты видишь в них неведомую даль,
Чуть вздрагивают тонкие ресницы,
Стекает каплей по щеке печаль.
Не то чтобы книга была такой уж старой или девушка плакала, но что пришло в голову, то пришло – из песни слов не выкинешь. Потом подошёл долговязый парень с бритой головой, в кожаной куртке, мешком висящей на его плечах, и бесформенных брезентовых штанах. Поверх воротника куртки видны были острые края готической надписи, вытатуированной на его бледной шее, и мысли Андрея сменили направление:
Татуированные кельтскими крестами,
Со свастикой, пришитой на рукав,
Без смысла, ради собственных забав,
Они растаптывают память сапогами.
Опять же объект стихосложения мог и не относиться к бритоголовым, а быть обычным рокером или ещё каким неформалом, но первое впечатление было трудно изменить.
В конце концов напряжённый мозговой шторм стал утихать, в голову полезли абсолютно дурацкие рифмы, и Андрей решил, что пора притормозить мыслительный процесс. Он купил в ларьке упаковку жареных семечек, вскрыл её и стал кормить себя и стайку воробьёв, прыгающих неподалёку. Бросая поочерёдно одну семечку в рот, одну в сторону пернатых, он наблюдал, как они всей толпой наваливаются на счастливчика, ухватившего семечку первым, и не дают ему спокойно пообедать. Андрей умудрился так погрузиться в размышления о борьбе за выживание, что не заметил, как рядом остановилась машина. От внезапного оглушительного сигнала, взметнувшего воробьёв в небо, Андрей чуть не подпрыгнул сам.
– Садись, вечный мечтатель, – не заморачиваясь присутствием людей на остановке, громко окликнул его Игорь.
– Целый час жду! – высказал Андрей, садясь в машину.
– Не преувеличивай вдвое! – тут же отреагировал Игорь. – Мне иногда кажется, что ты не мой ровесник, а этакий ворчливый старикашка.
– Между прочим, ты ворчливее меня во сто раз, только сам, естественно, этого не замечаешь! А я всего лишь надеялся, что ты сразу подъедешь, как и обещал!
– Да, пока пытался с работы выбраться, меня успели поймать несколько раз! – Игорь смотрел то в зеркало заднего вида, то в боковое, то поворачивал голову назад как сова, почти на сто восемьдесят градусов, ну, разве что чуть меньше.
– Будешь? – Андрей пристегнулся и протянул Игорю пакетик с остатками семечек.
– Сейчас, подожди, – Игорь посмотрел сначала в боковое зеркало, потом, вывернув шею, назад, поймал момент и вырулил на полосу. Сзади отчаянно засигналили.
– Можно было и светофор подождать, – как бы, между прочим, заметил Андрей.
– Вот когда будешь сам за рулём, а я у тебя пассажиром, тогда и будем по-твоему ездить, а пока что… – Игорь прервался, чтобы перестроиться на появившееся место в средней полосе и сразу из неё в крайний левый ряд.
– А пока что все правила по фиг, – закончил за него Андрей.
– Типа того! – Игорь выхватил у Андрея пакет с семечками, положил его перед собой на приборную панель и принялся за семечки. Так же как и Андрей во время кормёжки пернатых, Игорь доставал семечки из пакетика по одной, разгрызал передними зубами, оставляя зёрнышко во рту, а шелуху бросал прямо за окно. Всю операцию он проделывал левой рукой, держа руль только правой.
– Что-то ты явно не в духе, по сравнению со вчерашним оптимизмом. Завалили делами в первый рабочий день? – Андрею всё-таки не давало покоя настроение друга.
– А? – Игорь оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Андрея так, словно не расслышал, о чём он его спрашивал. – Делами… Вроде бы нет, не больше обычного. А что?
– Выглядишь загруженным.
– Нет, ерунда, не обращай внимания. Так куда, говоришь, тебя подвезти?
– В смысле? – Андрей не совсем понял, о чём он. – Домой, конечно.
– А к кому домой? Ты же вроде бы к Вике собирался после работы заглянуть? – Игорь, не обращая внимая на довольно приличную скорость машины, смотрел на него и непонятно улыбался.
Андрей почувствовал, что, как бы ни хотелось этого избежать, но он начинает краснеть:
– А ты откуда знаешь?
– Вика сказала. Я ей позвонил узнать, как дела, потому что она вчера ещё говорила, что заболеет, похоже. Как здоровье, говорю, не надо ли чего, а она вся радостная такая, окрылённая – нет, спасибо, говорит, уже Андрей обещал заехать. – Андрей не знал куда деться, а Игорь продолжал сверлить его взглядом. – Слушай, Андрюх, я ведь тебя давно знаю и твои заморочки тоже. По глазам вижу, что хочешь спросить по-человечески, на русском языке, какие у нас с Викой отношения, но не можешь ввиду своей тактичности, интеллигентности и чего там ещё не знаю – у тебя тараканов хватает! – Игорь начал распаляться. – Так вот, Вика для меня друг, свой парень в доску, с которым поговорить интересно и ни о чём, и по душам, проблемами поделиться, как с тобой вот. А вчера я с ней к тебе завалился, потому что познакомить хотел, весь вечер тебе подмигивал, чтобы внимание обратил, какая классная девчонка! Думал, догадаешься, блин, но ты понимаешь только когда прямым текстом! Вижу, что на Вику запал, но боишься у друга девушку отбить и приготовился уже к страданиям от несчастной любви. Будь проще, в конце концов! Если понравилась девчонка, то действуй, а не заморачивай себе мозги чушью! Так тебя куда отвезти?!
Несколько секунд Андрей молчал, переваривая. Про тараканов и заморочки хоть и обидно, но это было правдой, из разряда той, конечно, которую никто не любит. С другой стороны, у кого эти насекомые не водятся. А Игорь всегда был прямым, искренним и недипломатичным до того, что иногда хотелось ему врезать.
– К Вике закинь, психолог.
– Другой разговор! А то сидишь – му-му-му! – Игорь скорчил такое противное лицо, что Андрей не выдержал и расхохотался. Взглянув на него, Игорь и сам засмеялся. Чёрная кошка, собравшаяся было пробежать между ними, задрала от испуга хвост и рванула куда-то в сторону. Как и всегда.
– Значит, ты только для этого за мной заехал – чтобы высказать всё, что обо мне думаешь? – Андрей потянулся и забрал пакетик семечек с панели.
– Ох и мелочный ты тип, Андрюх! – Игорь с возмущением проследил за тем, как Андрей прячет семечки в карман. – Тебе же кроме меня никто гадостей не наговорит, и где твоя благодарность?!
– За дорогой смотри. – Андрея всегда беспокоила манера вождения друга.
– Да смотрю я! – и Игорь действительно перевёл взгляд туда, куда должен смотреть любой нормальный водитель. Сейчас он чувствовал себя совсем иначе, чем когда сидел в своём кабинете, пытаясь сломать голову. Всё же немного отвлечься получилось, пусть и с помощью пустопорожнего трёпа. Однако рассказывать, как он планировал, когда звонил Андрею из своего кабинета, о том, чем на самом деле забита его голова, Игорь не стал. Не хватало ещё перед свиданием грузить поэтическую натуру друга криминальными подробностями. Он и так, наверняка, в состоянии лёгкого мандража. «А ведь пока не прижали, не сказал, зараза, что к Вике собрался в гости. Партизан несчастный! Неужели и правда за один вчерашний вечер Вика на него такое впечатление успела произвести, что он её ко мне ревновать начал. Собственник, тоже мне! Ладно, отыграюсь ещё потом, буду ездить по ушам, пока до белого каления не доведу!» Игорь перестроился обратно в средний ряд, сбавил скорость и стал строить в голове коварные планы словесных измывательств над лучшим другом.


Глава четвертая
Вечер встреч и прощаний

– Вы к кому, молодой человек? – дверь в тамбур, отделяющий две квартиры от лестничной площадки, распахнулась, явив божьего одуванчика с выражением чрезвычайно нездорового любопытства на лице. За спиной бабульки Андрей видел приоткрытую дверь в квартиру, причём, судя по расположению, вовсе не ту, в которую он звонил. Андрей задумался над возможными вариантами ответа, понимая, впрочем, что любой из них вызовет лишь очередной вопрос. К счастью, помощь подоспела вовремя.
– Это ко мне, тёть Маш, – теперь уже открылась нужная дверь, и Вика, доброжелательно улыбаясь, аккуратно, но настойчиво, подвинула бабулечку в сторону, открыв путь для Андрея, – проходи. – Андрей протиснулся между двумя поколениями, стараясь не зацепиться и не споткнуться о взгляд соседки.
– Тёть Маш, Вы закроете? – очевидно, Вика имела в виду их общую дверь, пытающуюся объединить угасание жизни с её расцветом.
– А? А, закрою, закрою, – многозначительно проскрипела тётя Маша, не отлепляя взгляда от Андрея до тех пор, пока Вика не зашла в квартиру, закрыв за собой дверь.
– Привет! – Вика улыбнулась ему и продолжила вполголоса. – Как тебе соседи?
– Привет! Да нормально по сравнению с моими. Игоря что, пенсионерки со всех сторон обложили? Здесь ведь тоже бабушка жила.
– Да. Полина Викторовна, тётя Поля. Теперь я. А у тебя, что с соседями? Если скажешь, что ещё более любопытные, то ни за что не поверю! Я уже не помню, когда успевала раньше тёти Маши дверь открыть. Такое впечатление, что она в коридоре живёт, на карауле.
– У меня не очень любопытные, но очень уголовные, в общем, тоже не фонтан, расскажу как-нибудь. А пока, вот, – Андрей, с чувством неловкости, которого не испытывал уже тысячу лет, протянул Вике пакет, – стандартный набор для посещения больного – апельсины, мандарины, лимоны.
– Ой! Спасибо! – Вика вдруг потянулась к нему и поцеловала в щёку, отчего сердце у Андрея ухнуло куда-то вниз, как во времена давно прошедшей, самой настоящей, никогда не повторимой, первой юношеской любви. Ему захотелось сжать Вику в объятиях изо всех сил и зацеловать её щёки, глаза, губы, особенно губы. Она, конечно же, это заметила, не могла не заметить, но не подала вида. Андрей решил взять себя в руки, не торопить события и не набрасываться пока на Вику. Оставалось только надеяться, что он не будет при этом выглядеть полным тюфяком. – Проходи. Не боишься подхватить микробов? – Вика осторожно поставила пакет на узкую полку так, чтобы круглые солнечные фрукты не укатились обратно, в жаркие страны.
– Мои всё равно сильнее, так что твоих победят. А ты хорошо выглядишь, – при этих его словах в глазах у Вики явственно промелькнули чрезвычайно довольные мордяшки весёлых чертенят, – ну, то есть и вообще хорошо, то есть просто замечательно, но я в плане здоровья имел в виду! – Чтобы не запутаться в своём бреде окончательно, Андрей наклонился расстегнуть молнию у ботинок.
А Вика выглядела действительно очень живо и энергично. Волосы были собраны резинкой в самый обычный хвост. Спортивный костюм черного цвета с тёмно-вишнёвыми драконами на олимпийке и на штанах; под расстёгнутой олимпийкой яркая, видимо, в контраст костюму, футболка цвета разорвавшегося на куски спектра. Просто, но со вкусом, и сидит на фигуре так, что можно делать фотографию для рекламы какого-нибудь тренажёрного зала. Хотя Андрей понимал, что его взгляд уже настолько предвзят, что дальше некуда.
– А ты меня какой ожидал увидеть? – Вика дождалась, пока он справится с обувью и скинет куртку и приглашающе махнула рукой. – Проходи.
– Ты же знаешь, как в кино больных показывают – завязанное горло, махровый халат до пола, градусник, зажатый подмышкой, в одной руке носовой платок, в другой чашка с горячим молоком.
– Ужас какой! – Вика рассмеялась. – Хотя кое в чём соответствую, вот, – она сунула руку в карман олимпийки, вытащив оттуда носовой платок, – а халаты я как-то не очень люблю, молоко почти не пью, горло мне мама только в далёком детстве завязывала, а температуру я утром измерила – тридцать семь и два! Что ж, почти всё о себе и рассказала.
– М-да, исчерпывающая информация.
– Теперь твоя очередь.
– У нас один общий знакомый есть, который некоторой болтливостью отличается, чего и сам не скрывает, – улыбнулся Андрей. – Так что я думаю, что ты обо мне знаешь больше, чем я сам. Лучше поговорим о погоде.
– Нет, так неинтересно, о погоде разговаривают в последнюю очередь, когда совсем уж не о чем. – Вика плюхнулась в угол дивана и поджала ноги под себя. – Садись, будем искать темы для беседы. – Андрей опустился в кресло, стоящее рядом. Кроме мягкой мебели, в комнате был большой телевизор, закреплённый на стене, торшер с абажуром в японском стиле, стоящий за диваном, у окна, и низкий журнальный столик. Интерьер дополняли только картины на стене, изображающие цветущую сакуру и каллиграфию. Ничего лишнего, никаких финтифлюшек и штучек-дрючек. Стильно, хотя, по мнению Андрея, такая строгая, почти спартанская, только в восточном стиле, обстановка была не очень-то типичной для девушки. Но, вполне возможно, все розовые рюшечки были спрятаны от посторонних глаз в спальне.
– Интересный дизайн для пенсионерки. – Андрей поймал на себе удивлённо-вопросительный взгляд Вики. – Имею в виду, что у тёти Поли вкусы современные, я, честно говоря, квартиру не так представлял. Я бы с таким классным ремонтом квартиру и не сдавал, наверное.
– Спасибо, – засмеялась Вика, – я этот ремонт сделала сразу, как только переехала.
– То есть это твоя квартира? Я почему-то подумал, что ты её снимаешь.
– Нет, моя собственная, – и Вика снова чему-то заулыбалась, – Игорь мне почти сразу после переезда устроил допрос, чуть ли настольным светильником в глаза не светил. Выяснял, откуда у студентки деньги на покупку двухкомнатной в центре. Подозревал в мошенничестве и причастности к чёрным риэлторам.
– Серьёзно?!
– Надеюсь, нет, – Вика излучала веселье, позитив и прекрасное настроение, – но на всякий случай я объяснила, что квартира – подарок от родителей на двадцатилетие. Они работают в нефтеразведке, последнее время в Эмиратах, зарплаты там более чем достойные.
– Классный подарок!
– Согласна, хотя меня всегда чересчур баловали.
– Я бы не сказал, что ты избалованна. Девушек с запросами встречал – ты на них ни капли не похожа.
– Комплимент? – Вика лукаво улыбнулась.
– Попытка. – Андрей почувствовал, что сейчас начнёт краснеть под её взглядом. Иногда его бесила эта особенность собственного организма. Нужно было срочно вернуться к нейтральной теме.
– Можно спросить – почему такой восточный минимализм? Если это твой дизайн, тогда тем более интересно.
– Всего лишь подделка под восток, а насчёт минимализма – если в мечтах и представляю в комнате только циновку, татами и двери из рисовой бумаги, то спина уже давно привыкла к мягкому удобному дивану. А если серьёзно, когда я уже ходила в школу, мы всё ещё жили вчетвером в однокомнатной квартире. Родители, я, младший брат. Места немного, приспосабливаешься, теснишься, привыкаешь, может, поэтому мне пока что хочется простора без лишней мебели и вещей.
– Значит, у тебя есть брат?
– Да, он в армии сейчас, на флоте, несмотря на возможности родителей, что называется «отмазать». Море, суровая школа жизни и прочая романтика, но я одобряю. Сейчас и так слишком много гламурных мальчиков.
– Это точно, – согласился Андрей, чувствуя лёгкую панику от того, что не мог найти тему для продолжения разговора – не спрашивать же Вику о каждом предмете из интерьера её квартиры или о каждом из родственников по отдельности. К счастью, Вика не собиралась дожидаться таких вопросов.
– А давай я тебя чаем угощу, – она спрыгнула с дивана, – ты с молоком пьёшь или без?
– С молоком. Но всё-таки, если можно, хотелось бы ещё с конфетами или с вареньем. – «Остроумно пошутил, ничего не скажешь! И почему, если захочешь произвести впечатление на девушку, которая нравится, в голову обязательно только тупости лезут!»
– Есть ещё лучше вариант, – девушка, не догадывающаяся о самотерзаниях Андрея, умчалась на кухню и продолжала уже оттуда, прерывая себя то металлическим, то стеклянным звяканьем, – я интересный рецепт маффинов нашла, поэкспериментировала, что-то, кажется, получилось.
– Маффины – звучит привлекательно. Давно хотел попробовать, что за звери такие. – Андрею стало неловко разговаривать через стену, и он вышел на кухню. – Не помешаю?

***

В здании аэропорта было довольно холодно. Продуваемое ветрами всех направлений, оно торчало одиноким торосом посреди бетонного моря. Осколками льдин рядом с ним дрейфовало несколько белых самолётов, выглядевших в темноте такими невесомыми и хрупкими, что, казалось, их вот-вот унесёт ветром, который внезапно налетел к вечеру. Иногда, когда особенно мощные порывы гулко ударялись в окна, а снег начинал лететь почти параллельно земле, Игорю казалось, что здание плавно скользит по льду, стремясь убежать из-под мощных прожекторов куда-то в темноту, вместе со всеми, кто сейчас внутри. Игорь сидел в зале ожидания, засунув руки в карманы куртки и вытянув перед собой ноги, положив одну на другую. Он сжался как только мог, стараясь остаться прилично выглядящим со стороны, хотя ему уже давно хотелось свернуться калачиком, спрятав в карманы куртки не только руки, но и нос. В машине было теплее. Намного теплее, поэтому одет он был довольно легко. Все равно почти весь день проводил либо в жарком кабинете, либо за рулём, так что небольшие пробежки по солнечным улицам и возможность глотнуть свежего воздуха были за счастье. Кто же знал, что погода так резко испортится (прогноз посмотреть не судьба, конечно, была!), и придётся торчать в аэропорту вот уже почти три часа. Рейс, которым должна была прилететь Ирина, задерживался. Идти на стоянку, где осталась машина, было лень и не только – стоило Игорю представить, что сейчас он выйдет на улицу, как его пробирала дрожь. Так он и сидел, почти не двигаясь, лишь чуть поворачивая голову вслед, когда мимо него проходила какая-нибудь симпатичная представительница слабого пола, что, впрочем, происходило очень редко.
Как выяснилось из выпуска новостей, внезапно налетевшую метель принесло с северо-западной части страны, где уже закрыли некоторые аэропорты. А ведь, как пела Вайкуле, ещё не вечер. То есть вечер, конечно, но в смысле того, что ночь обещала ещё большие проблемы. Людей в здании было уже довольно много, возможно, как раз из-за задержки рейсов. Одни, так же как Игорь, сидели на жёстких неудобных скользких, ни в коей мере не приспособленных для долгого ожидания, креслах, погрузившись в планшеты и ноутбуки, намного реже в книги или журналы, отгородив себе личную территорию сумками. Другие бесцельно бродили от одного торгового киоска к другому, в попытках убить время разглядыванием выставленных в витринах сувениров в виде магнитов, тарелок и прочей мелкой и абсолютно ненужной ерунды. Несмотря на разницу в возрасте, внешности, одежде и такой немаловажный фактор, как половое различие, всех, кто находился внутри, объединяло одно – застывшее на лице выражение терпеливого ожидания. Исключение, естественно, составляли дети со своей разнообразной палитрой эмоций – то скука, то внезапно вспыхнувший интерес к чему-то, то веселье, вызванное каким-нибудь пустяком, то обида, то раздражение. Но поскольку детей было очень мало, цветные пятна их настроений терялись на общем сероватом фоне ожидания. Им настолько явно была пропитана вся атмосфера, что Игорю вспомнилось вдруг своё давнее увлечение фотографией. Подчиняясь внезапному импульсу, он даже привстал, оглядываясь вокруг в поисках точек, откуда мог получиться наиболее удачный ракурс, отметил границы снимков, выбрал объекты для крупного плана… и опустился на место. Что толку, если фотоаппарата всё равно нет, да и наверняка в сети уже есть целая куча серий фотоснимков под оригинальным названием «Ожидание».
После того как Игорь снова занял кресло, у него уже не получалось съёжиться так, чтобы пропало ощущение того, что он присел около проруби в одних плавках, готовясь стать моржом. Игорь почувствовал, что его челюсти вот-вот начнут непроизвольно стучаться друг о друга зубами. «Чёрт, да что ж такая холодина, то?! На дневное тепло среагировали и решили отопительный сезон завершить?». Ещё раз чертыхнувшись, теперь уже вполголоса, Игорь вскочил и пошёл в туалет, подчиняясь совсем не зову природы, а голосу замерзающего разума. Оказавшись за дверью с кружочком, с трудом балансирующим на вершине перевёрнутого треугольника, Игорь сразу направился к сушилке для рук. Сначала подставил под струю горячего воздуха свои окоченевшие пальцы, а потом придвинулся всем телом, опасливо поглядывая по сторонам – как-то не особо хотелось, чтобы его застали в такой позе, будто он пристаёт к электроприбору. Однако желание согреться всё-таки победило, и он расстегнул куртку, чуть ли не вплотную притиснувшись к сушилке. От нахлынувшей волны тепла Игорю захотелось завыть в восторге во весь голос. Сразу же возникла идея снять куртку и прогреть её тёплым воздухом, набрав его про запас в рукава и карманы, но тут эхом долетел голос диспетчера, объявляющий о прибытии нужного ему рейса. В принципе, как раз вовремя, чтобы уберечь от ещё более странных поступков, чем зажимания сушилки в углу общественного туалета.
На ходу застёгивая куртку, Игорь пошёл в сторону выхода на взлётную полосу и снова стал ждать, надеясь, что это не войдёт у него в привычку. Самолёт уже успел приземлиться, и рядом с Игорем тут же образовалась небольшая толпа встречающих. Лица здесь были уже не ожидающими, а радостными. Поводов для хорошего настроения было сразу два – прибытие тех, кого ждали, и возможность наконец-то размять ноги. Да ещё, кстати, перспектива покинуть в ближайшие несколько минут успевшее надоесть здание аэропорта.
Немного в стороне от основной кучки людей обособленно стоял мужчина средних лет, держащий в руке плакат с фамилией. То ли водитель от компании, отправленный за сотрудником, то ли от гостиницы, встречающей богатого клиента, что, впрочем, было не суть важно. Вот только взглянув на него, Игорь сообразил, что ему совсем не помешала бы фотография Ирины, чтобы он мог узнать её. Это было мелким, но очень досадным упущением, из разряда тех, которые простительны новичкам, но никак не специалистам, к которым Игорь относил себя без излишней скромности. Он достал телефон, набрал номер Ирины, но она не отвечала, забыв, видимо, включить мобильник после приземления самолёта, а рисовать плакат с фамилией было поздно, поскольку прибывшие уже входили в здание.

***

– И как? Только честно! – Андрей откусывал от маффинов такими дипломатичными кусочками, что Вика не выдержала, хотя и понимала, что от Андрея можно ждать только одного ответа. Вот Игорь вполне мог сказать «сойдёт» или «нормально» или даже что-нибудь типа – «надеюсь, не отравлюсь». Чувство юмора у него было хорошо развитым, но довольно своеобразным.
– Вкусно. Даже очень, – подтвердил Андрей её мысли, – даже настолько, что можно мне ещё чая добавить? – Андрей заглянул в свою опустевшую чашку, будто ожидая, что она наполнится сама собой на его глазах. – Я, пожалуй, не удержусь и ещё парочку маффинов ликвидирую.
– Конечно, Андрей! – Вика засмеялась, взяла чашку у него из рук и шагнула к плите. – Ты так сказал – ликвидирую, как будто о боевиках каких или бандитах. Сказывается общение с Игорем?
– Нет, он занимается ликвидацией исключительно бумаги, – улыбнулся Андрей, – просто мучное, сладкое, да и вообще всё вкусное – мои самые близкие враги. И отношение к ним соответствующее – люблю до ненависти, ну или наоборот.
– Немного странное заявление, честно говоря, – Вика повернулась к нему, удивлённо приподняв брови, – сейчас, конечно, не только девушки о фигуре и внешнем виде заботятся, но глядя на тебя не могу сказать, что есть какие-то проблемы с лишним весом, – она поставила перед ним наполненную чашку. – Или ты что-то другое имел в виду?
– Как раз это! – Андрей развёл руками. – Боюсь, что проблемы скоро появятся, учитывая, что и работа сидячая, и дома в основном за ноутбуком время провожу. Заняться спортом каким-нибудь, как ни стыдно признаться, никогда, наверное, себя не заставлю. Мало всего вышеперечисленного, так я ещё и гурман в истинном значении этого слова.
– У него, по-моему, одно значение – знаток и ценитель блюд, разбирающийся в кулинарии, эксперт кухонный, так сказать, это же замечательно! – Вика снова села напротив Андрея, поставила локти на стол, переплела пальцы и опустила на них подбородок.
– Не совсем, – улыбнулся Андрей, – то, что ты перечислила, относится к слову «гурмэ», извиняюсь за поволжский акцент, тоже французскому, а словом «гурман» во Франции называют обычного обжору. Просто у нас оно неправильно используется, как и довольно много других заимствованных слов.
Вика рассмеялась:
– Интересно! Тогда ещё что-нибудь, для примера.
– Сарай.
– Нет, так не пойдёт! – Вика блеснула глазами. – То, что это «дворец» с тюркского, известно каждому! – и тут же продолжила, видя, что Андрей собирается оспорить её слова. – Хорошо, не каждому, – она опустила руки и выпрямилась на стуле, приготовившись, на всякий случай, к возможным возражениям, – но очень многим. Ещё варианты!
– Вика, я уже сочувствую тем, кого ты будешь интервьюировать, когда станешь журналистом! Сбежать от твоих вопросов или сменить тему будет проблематично, что обеспечит тебе заоблачный рейтинг.
– Надеюсь! Но до этого ещё далеко, а пока не пытайся сам сменить тему.
– Идиот.
– Что?! – Вика с недоумением смотрела на Андрея.
– В переводе с древнегреческого «идиот» – «частное лицо», то есть человек, не принимающий участия в общественной жизни.
– А как же общепринятое значение этого слова?
– От названия заболевания – идиотия, что, в свою очередь, на древнегреческом означало всего лишь «невежество», а превратили его в тяжёлую форму умственной отсталости. По-моему, тоже как-то неправильно получилось.
– Класс! – Глаза у Вики заблестели ещё ярче, чем раньше. – Слушай, а ты не можешь в наш универ устроиться преподавателем? Или хотя бы приглашённым лектором выступать? В основной своей массе наши лекторы рассказывают так, что хоть веки скотчем ко лбу прилепляй – заснуть можно!
Андрея, натасканного постоянными шуточками Игоря в свой адрес, слова Вики сначала насторожили, и он уже приготовился обороняться. Однако тут же понял, что Вика говорит вполне искренне, без издевательских ноток в голосе, а ему не помешало бы перестать сравнивать всех со своим развязным временами другом.
– Нет, мне собственное образование не позволит, но спасибо за предложение. Неужели настолько неинтересно учиться?
– Временами. Хотя такое у всех бывает, что пропадает интерес к тому, чем занимаешься. Это скорее от настроения человека зависит в данный момент.
– И всё-таки не обо всех, а о тебе. Учиться на журналиста было твоим желанием или родителей?
– Ну-у-у… Не то, чтобы я с детского сада мечтала или в голову внезапно стукнуло, но всё же хотелось общаться с разными интересными людьми, в разной обстановке, попутешествовать... Представляла себе так работу журналиста, наверное… – Вика задумалась и словно спрашивала саму себя. – Нет, не могу я объяснить, что мной тогда двигало! Может, сейчас, когда узнала реальности профессии, и не поступала бы даже на журфак. В общем, мы же про учёбу говорили, так вот, что касается этого процесса, то – у-у-у! Взрыв мозга! – Вика подняла руки, схватилась за голову и так живо изобразила этот самый взрыв, что Андрей засмеялся. – Знаешь, на своём примере я бы сформулировала так – если хочешь, чтобы у тебя пропало желание чем-нибудь заниматься в жизни, то пойди учиться на тот предмет, которым ты увлечён!
– Даже так?
– Да, примерно, так, – улыбнулась Вика. – Аргументирую – практики никакой, образование чисто теоретическое, объём литературы, которую нужно прочитать, таков, что желание читать пропадает навсегда. Задания тоже такие интересные – написать статью о программе такой-то партии или о выполнении плана производства заводом спичечных коробков в текущем году! Серьёзно! – заверила Вика, глядя на смеющегося Андрея. – Может, только в нашем институте такая ситуация, хотя мне иногда кажется, что вся система образования безнадёжно устарела, корни древа знаний сгнили, и оно скрипит ветвями от малейшего ветерка, готовое рухнуть на наши пустые головы. Так же как скрипят костями многие из преподов, кстати, ровесники Ленина, как мне кажется.
– Да! Литературный стиль твоей речи вызывает у меня священный трепет, но что касается настроения! Услышь я такое от Игоря, не удивился бы – он сплеча рубит по всему, циник тот ещё, но такая мрачность от молодой и красивой девушки. – Андрей действительно был слегка ошарашен тем, как жёстко прозвучали слова Вики, что совсем не вязалось с её хрупкой внешностью. Или хрупкость и воздушность были всего лишь его собственным представлением о ней. – Извини.
– Не извиняйся, нормально! – Вика сделала странный жест рукой, как бы показывая, что всё путём, а Андрей подумал о том, что вчера вечером у него на кухне сидела очень красивая, но всё же немного скованная девушка. Сейчас она была другой – живой, уверенной в себе, с огоньком в глазах. Или огонёк всё-таки был от температуры? – В самом деле, Андрей, у нас разучились прививать любовь к изучаемому предмету. Такое впечатление, что в большинстве своём преподаватели отрабатывают свои часы и не более того. Хотя, возможно, я опять-таки сужу предвзято по своей учёбе, но, по-моему, проблемы начинаются куда раньше. В первый класс школы дети идут с желанием интересом, любопытством. Каждый из них чувствует себя личностью, особенным, не таким, как остальные, хочет показать себя, проявить. И тут – бац, и начинается уравниловка. Чересчур активных и развитых детей учителям проще притормозить, чем заниматься с ними индивидуально, а выделиться могут только хулиганы, потому как их не притормозишь особо.
– Но ведь есть частные школы, с индивидуальным подходом. Хотя нет, – Андрей возразил себе, прежде, чем это сделала Вика, – про них и говорить не стоит, меньше одного процента от общего числа, из них основная часть в Москве, наверное, а стоимость обучения такова, что туда только детям олигархов. Вика, а может, тебе стоило поступать в пединститут? Ты так горячо о проблемах образования!
– Ну, знаешь! – засмеялась Вика. – Мои пламенные речи ни в коей мере не гарантия моего педагогического таланта! Просто мне нравится, когда меня внимательно слушают, как ты, например. Поэтому и на журфак как раз пошла – возможность высказаться в массы, – она протянула руку, забрала у Андрея чашку и встала со стула. – И вообще, я тебя не загрузила дискуссией на тему?
– Нет, конечно! – торопливо сказал Андрей и тут же принялся за объяснения, без которых, впрочем, вполне можно было и обойтись, если бы ему не показалось, что его ответ Вика может расценить как обычную вежливость. – Мне действительно интересно беседовать с тобой, даже если бы мы проговорили весь вечер только о погоде, – Андрей улыбнулся, вспомнив предложенную вначале им самим тему, – но у нас и без неё нашлось, к счастью, о чём. И я сам тебя загрузил разговорами, учитывая, что ты всё-таки болеешь и должна отдыхать. – Андрей бросил взгляд на часы, с удивлением отметив, сколько уже пролетело времени с момента его прихода. – И вообще, что-то я уже злоупотребляю гостеприимством, мне кажется.
– Да ну что ты, Андрей!
– Нет, действительно, пора.
– Точно? – Вика оставила ему шанс для отступления, но Андрей нашёл в себе силы, чтобы не воспользоваться им.
– Точно. Спасибо за чай и восхитительные маффины! – он вышел из кухни и сразу направился в коридор.
– На здоровье! Хотя моя выпечка вряд ли заслуживает превосходной степени!
– Ещё как заслуживает!
Пока Андрей обувался и надевал куртку, Вика, прислонившись плечом к стене и слегка наклонив голову, наблюдала за ним. Андрей взялся за ручку двери:
– Ты завтра на учёбу?
– Нет, наверное. Сегодня прогуляла, понравилось, отдохну ещё пару дней! Но если серьёзно, то нужно с родителями кое-какие дела сделать, пока они здесь, да и подлечиться, наверное, немного.
– Понятно. – Андрей шагнул в тамбур, где было прохладнее, чем в квартире, а ему уже становилось жарко, скорее всего, от вопроса, который собирался задать, но не решался. «Да что я, в самом деле, себя с ней как школьник чувствую!». Он открыл дверь тамбура и повернулся к Вике, которая уже стояла рядом и, покачиваясь, балансировала на металлическом пороге двери своей квартиры.
– Может, тогда увидимся завтра?
– Вечером?
– Да, днём я на работе, к сожалению.
– На вечер родители уже потребовали с меня ужин за то, что я у них два дня на даче отдыхала, – засмеялась Вика. – Приезжай тоже, познакомишься с ними, посидим вместе, – Вика улыбалась, и Андрей видел, что она едва сдерживается, чтобы снова не рассмеяться двусмысленности той ситуации, в которой он вдруг оказался.
– Нет, спасибо, с родителями я как-нибудь потом, пока ещё рановато, – попытался отшутиться Андрей, надеясь, что Вика его поймёт, хотя он сам не понял себя – шутит или всерьёз. – Я вообще-то думал тебя пригласить в гости.
– Завтра не получается, извини.
– Тогда я позвоню.
– Конечно! – Вика улыбнулась и протянула руку разочарованному Андрею, ожидающему при расставании повторения того поцелуя, которым он был встречен.
Глядя в смеющиеся глаза Вики, Андрей готов был поклясться, что она специально дразнит его, но решил не поддаваться на провокации. Он с улыбкой протянул свою руку навстречу, для пожатия, вскользь немного удивившись тому, что пальцы Виктории оказались не мягкими и хрупкими, как он ожидал, а сухими, цепкими и сильными.
– Пока! – продолжая улыбаться, она отпустила его руку и махнула своей.
– Пока! – он шагнул за порог, спиной вперёд, и не отрывал взгляда от её глаз, пока она не закрыла дверь тамбура.

***

Игорь напрасно опасался того, что не знает, как выглядит Ирина. Лицо женщины, которой он сам, лично, сообщил вчера о смерти сестры, сразу выделялось среди прочих не только своей бледностью, но, в первую очередь, глазами. Покрасневшие, воспалённые от слёз, с тёмными кругами под ними, эти глаза как будто осматривали толпу встречающих, но в то же время смотрели куда-то сквозь них, не видя никого. Игорь шагнул навстречу женщине.
– Здравствуйте. Ирина Александровна?
– Да.
– Капитан Арсеньев, Игорь Константинович. Это я звонил Вам сегодня утром, – Игорь замолчал на мгновение, после чего добавил, – и вчера тоже. Извините.
Он и сам не мог толком понять, за что извиняется. За то, что произошло вчера, хотя в том не было ни малейшей его вины? За свой звонок, которым сообщил Ирине о смерти сестры? Или же за то, что он видел Светлану живой вчера вечером, незадолго до смерти, в то время как Ирина видела её последний раз несколько месяцев назад? Как бы то ни было, его слова послужили новым толчком для Ирины, у которой тут же потекли слёзы из глаз. Она не всхлипывала, не рыдала, возможно, на это уже не осталось сил. Она только молча смотрела на Игоря, а слёзы, не останавливаясь, текли по её щекам.
– Вы можете рассказать, что случилось? – спросила Ирина, наконец, тихим, на удивление спокойным голосом, и Игорь сразу подумал о том, сколько успокоительных средств она приняла сегодня.
– Да. – Да, может, а это значит, что будут и ещё слёзы и вопросы, не на все из которых он сможет найти ответ. – Я на машине, пойдёмте на стоянку. – Игорь хотел добавить, что расскажет всё по пути, но тут же подумал о том, что Ирине рассказ о смерти сестры вот так, попутно, мимоходом, может добавить ещё больше боли. Поэтому он молчал всё время, что они шли до машины, а Ирина, идя рядом, только всхлипывала время от времени.
– Почему Вы прилетели одна? Так же очень тяжело, без поддержки.
– А с кем я прилечу? Я живу с мамой, она тяжелобольная. Подруги? Так подруг я как раз и попросила с мамой посидеть, пока меня не будет. Родственники все почти разъехались по другим городам, вот, как Света, а с теми, кто остался, и связи-то почти нет.
«Господи! – подумал Игорь. – Неужели всё может быть настолько плохо и тяжело в жизни, или это нормально для неё? Нет, разве такое может быть нормальным?». Вслух же он только кратко сказал:
– Понимаю.
– Что случилось со Светланой? – снова спросила Ирина, когда они уже сели в машину, и сейчас по её голосу было даже не понять, что это вопрос – в нём не осталось никаких эмоций.
Опуская ненужные подробности, Игорь буквально в нескольких словах рассказал о произошедшем вчера вечером. Не задавая больше никаких вопросов, не перебивая, Ирина выслушала его, глядя в одну точку, так что под конец рассказа Игорь уже стал сомневаться – а слышит ли она его вообще или полностью погрузилась в своё горе. Когда Игорь закончил рассказ, Ирина некоторое время продолжала молча сидеть и лишь через несколько минут, как показалось Игорю, сказала:
– Я хочу увидеть сестру.
– Сейчас? Может, всё же завтра утром?
– Я хочу увидеть свою сестру, – она говорила всё так же, не повышая голоса, безэмоционально, но было понятно, что переубедить её нет никакой возможности.
– Сейчас, минутку, – Игорь вышел из машины.
Ветер нисколько не утихал, казалось, что он стал ещё сильнее, и Игорь вновь почувствовал себя так, будто он стоит абсолютно голый. Похоже, что за несколько минут в машине согреться не получилось. Он достал телефон, нашёл в справочнике судмедэксперта Смуловича и нажал вызов.
– Геннадий Яковлевич, добрый вечер! Игорь Арсеньев беспокоит.
– Кто?
– Капитан Арсеньев, УГРО.
– А, капитан! Здравствуй? Что случилось?
– Тут сестра прилетела той, что к вам вчера поступила.
– Черепно-мозговая что ли?
– Да.
– И?
– Она хочет прямо сейчас увидеть тело сестры.
– А больше она ничего не хочет?! Она что, с ума сошла? Завтра утром пусть приходит.
– Да сказал я ей уже, а она у меня в машине сидит и плачет! У вас дежурит сегодня кто-нибудь?
– Прекрасно знаешь, что у нас всегда кто-нибудь дежурит! Или ты на самом деле позвонил для того, чтобы я тебе сказал, что морг закрыт и не работает? Чтобы совесть была чиста?
– Наверное. Но Вы сказали, что работает, так что я поехал туда. Спасибо, Геннадий Яковлевич, до свидания.
– Странный ты, Арсеньев, временами, – хмыкнул Смулович. – Давай, удачи! И не принимай всё так близко к сердцу!
– Ага!
Игорь запрыгнул обратно в машину, едва ли не стуча зубами, крутнул до отказа регулятор обогрева и повернулся к Ирине.
– Вы не передумали?
– Нет.
Игорь включил фары и тронул машину с места.

***

Закрыв за Андреем дверь, Вика вернулась в комнату, села на диван в своей любимой позе, подогнув ноги, включила телевизор и стала щёлкать пультом, переключая каналы, но по большей части совершенно не вникая в их содержимое. Приходилось признать самой себе, что мысли её в данный момент занимал Андрей, не давая отвлечься на что-либо другое. Немного странный. Таким было первое впечатление, которое он на неё вчера произвёл. Сначала она даже не могла определиться, почему странный – потому что интересный или потому что непонятный. Главным образом Вику смутили глаза Андрея за стёклами очков – покрасневшие, с тёмными кругами под ними, смотрящие на неё слегка мутноватым взглядом. А его довольно-таки заметные, пусть и на доли секунды, замирания и застывания, когда он помогал Вике снять пальто! Можно было подумать, что он увидел девушку впервые в жизни, а самой девушке показалось, что перед ней типичный ботан. И только потом, когда уже сидели на кухне с пивом, и в глазах Андрея появились признаки жизни, Вика поняла, что он всего-навсего пересидел за компьютером, занимаясь своим творчеством. Видимо, настолько углубился в создаваемый им мир, что не сразу вернулся обратно в реальный. А дальнейшее его поведение объяснило и кратковременную парализацию – похоже было на то, что Вика смогла произвести на него впечатление и сразить наповал, хотя абсолютно не стремилась к этому. Зато цель Игоря была достигнута. Может, он и считал себя великим конспиратором и комбинатором, предложив Вике, просто так, типа от нечего делать, заглянуть вечером к своему другу, захватив попутно по бутылочке пива на каждого, только Вика раскусила его сразу же. Общение с весьма «интересными» личностями в прошлом, побудило Вику увлечься кинесикой и физиогномикой. Проще говоря, она в большей степени доверяла неосознанным жестам и мимике собеседника, чем его словам. Не то, чтобы Вика никому не верила, не параноик же она в конце концов, да и далеко не святая – сама иногда обманывала «по мелочам» и не стала бы ни в кого бросать камни. Просто было интересно замечать, когда человек говорит немного (или совсем) не то, что думает. В общем, что касается Игоря – то, как он время от времени ерошил свой коротко стриженый затылок, потирал нос и съезжал взглядом с глаз Вики на её уши и щёки, дало ей повод заподозрить, что в случае с «погуляем, воздухом подышим, забежим к Андрею на полчаса» что-то нечисто. А когда Игорь упомянул, что его друг «скучает вечерами за своим компьютером в одиночестве», Вика поняла, в чём тут дело – Игорь решил податься в сваты и устроить личную жизнь. Вопрос только чью, в первую очередь – своего друга или Вики? Или обоих одновременно? Вика решила не возмущаться столь явно читаемыми попытками вмешательства в своё временное одиночество и не разоблачать Игоря. Тем более, что ей уже стало интересно познакомиться с Андреем, которому Игорь пел дифирамбы, в своей манере, естественно.
В итоге знакомства, в течение вчерашнего вечера, Вика определилась, что Андрей немного странный всё же потому, что интересный. Он не плескал неуёмной энергией во все стороны, как Игорь, разговаривал негромко, и было заметно, как он обдумывает свои слова. Наверняка, если бывал в большой компании, то держался в тени, спокойно наблюдая за остальными и не особо показывая себя. Полная противоположность Игорю, на первый взгляд, может, поэтому они и друзья. Из характерных жестов Вика отметила, что Андрей иногда слегка потирал двумя пальцами лоб ближе к корням волос, задумываясь перед тем, как что-то сказать. А когда слушал Вику, то часто опускал взгляд с её глаз на стол, что говорило о том, что он внимательно вслушивается в её слова. То ли ему было интересно всё, что она говорила, то ли он вообще относится к тем, кто внимательно слушает собеседника, в любом случае это ему также было в плюс. Нет, ну надо же! С Андреем, по большей части всё понятно, непонятно только, почему он у неё из головы не выходит?!


Глава пятая
День открытых дверей

Настроение с утра, приходилось признать, было не очень. Примерно такое же серое, пасмурное и холодное, как вчерашний вечер, несмотря на то, что сейчас на небе не виднелось ни единого облака. Видимо, ветер не успокаивался до тех пор, пока не разогнал все до последней тяжелые снеговые тучи, которые сам же и надул откуда-то издалека, и, в результате, после таких трудов, обессиленно стих почти до полного штиля. В общем, сегодня за окном была прекрасная погода абсолютно не сочетающаяся с депрессивным настроением. Да уж! Приходится признать, что посещение перед сном морга в компании родственника того, кто лежит в этом самом морге, накрытый старой застиранной простынёй, даёт мало шансов оптимизму на следующее утро.
Игорь сидел на подоконнике с чашкой горячего кофе в руках и, обжигаясь, отхлёбывал его мелкими глотками. Можно было, конечно, добавить молока или холодной воды, или просто подождать немного, но тогда вкус был бы совсем не тот. Для Игоря он раскрывался именно тогда, когда температура кофе была на самой границе того, чтобы не получить настоящий ожог губ и языка. Хотя, может, ему так только казалось и дело всего лишь в привычке, потому что он всегда любил горячий чай и кофе. А мама из-за этого всё время говорила ему: «Игорёк, не спеши! Не пей кипяток! В животе холодильника нет!».
«Ну вот, теперь мама вспомнилась. Переключиться надо срочно на что-нибудь, пока совсем грустно не стало». Игорь потёр указательным пальцем уголок подозрительно зачесавшегося левого глаза и сделал большой, действительно обжегший рот, глоток. Нормально! Он прижался лбом к холодному оконному стеклу и посмотрел вниз, во двор, где вместо большинства припаркованных машин виднелись пушистые белоснежные сугробы. А снега вчера навалило прилично! Как сказала бы чересчур стройная, анорексичная даже, телеведущая из прогноза погоды: «За прошедшие сутки выпала месячная норма. Такого не наблюдалось со времён царя Гороха. Кажется, что в город снова вернулась зима и по прогнозам синоптиков потепление ожидается ближе к концу августа!».
«Ах ты, чёрт! Надо же ещё каким-то образом со двора выехать, между прочим! И, между прочим, заправиться надо! И на работу успеть тоже! А я кофе на окошке распиваю!» Игорь залпом допил кофе, успевший всё-таки остыть за то время, пока он любовался заснеженным двором, быстренько ополоснул чашку и помчался в коридор, одеваться.
Если уж попытаться найти что-то положительное во вчерашнем вечере, наполненном тягостными эмоциями, так это только сам факт его позднего приезда к дому. Пока они с Ириной добрались из аэропорта до города, пока она плакала в морге возле тела сестры, пока Игорь пытался её успокоить, пока отвёз в гостиницу. Сам он, в итоге, добрался домой после полуночи, то есть уже сегодня, получается. Метель к тому времени прекратила беситься, только тихо падали, кружась, крупные, сверкающие в свете фонарей, снежинки, так что сейчас машина Игоря была одной из немногих, не превратившихся в сугроб. Ещё одним неожиданным плюсом стало то, что коммунальщики снег во дворе расчищать даже не начинали, может, надеясь, что тот сам скоро растает – всё-таки весна. Если бы рядом с припаркованными легковыми машинами проехало что-либо тяжёлое снегоуборочное, то покинуть своё место было бы проблематично из-за образовавшегося в результате снежного вала, как было уже не раз в течение зимы. Теперь же Игорь выехал со двора без проблем, легко и мягко, по свежему снежку, радуясь ещё и тому, что не поменял «шипы» на «летнюю» резину, что успели сделать многие автовладельцы. Стрелка указателя настроения определённо поползла в сторону отметки «Позитив»!

***

– Привет! – пробегая мимо, Вадим торопливо пожал ему руку. – Тебя Ильин спрашивал. Не звонил ещё? – выдернул руку, промчался к лестнице и побежал вниз.
Селектор в кабинете запищал в тот самый момент, когда Игорь вставил ключ в замочную скважину. Он подошёл к столу и поднял трубку.
– Игорь, зайди! – Ильин будто обладал способностью видеть сквозь стены и ждал, когда Игорь появится на рабочем месте. Нет, ну стаж у него приличный, так что, вполне возможно, что рентгеновское зрение уже выработалось.
Игорь бросил куртку на стул, закрыл свой кабинет и пошёл к Ильину, размышляя на ходу об экстрасенсорных способностях шефа, которые могли успешно маскироваться погрызанием карандашей. Открыв дверь кабинета, Игорь с некоторым удивлением обнаружил там присутствие, кроме самого Ильина, ещё двух, незнакомых ему личностей. Мужчина и женщина. Чёрт! А женщина-то, оказывается, ему знакома, по крайней мере, заочно, по фото в сети. Это же супруга Гилёва!
– Здравствуйте!
– Здравствуйте!
Прилетела, значит. А второй кто?
– Игорь, познакомься – Гилёва Юлия Валерьевна и их семейный адвокат…
– Голованов, Роман Владимирович, – мужчина поднялся со стула и протянул Андрею руку. Рукопожатие его было быстрым и цепким, то же самое можно было сказать и про его взгляд, ненадолго, но со вниманием, задержавшийся на Игоре.
– Роман Владимирович, да, – продолжал между тем Ильин, крутя в пальцах карандаш и борясь, видимо, с желанием впиться в него зубами, – думаю, объяснять не надо, почему он и Юлия Валерьевна здесь, у нас.
Да уж! Цель прилёта Гилёвой вместе с семейным адвокатом более чем очевидна – профессор с мировым, можно сказать, именем ни в коем случае не может быть замешан в уголовном деле, заведённом в их провинциальном, можно сказать, городке. Начнут с зондирования и прощупывания почвы – насколько она там стала топкой под ногами Гилёва. Затем последует подключение всевозможных связей, которых в Питере у них должно быть предостаточно. Вполне возможно, даже стопроцентно, что начнут сразу с верхов, чтобы время не терять, сверху будут звонить Крайнову, у которого дело, а он будет теребить Ильина, который, в свою очередь… М-да, сегодня всё представляется ещё интереснее, чем вчера! А, плевать! Моё дело расследование – выяснить, что, как и почему! Если Гилёв виновен, пусть у руководства потом голова болит, что с ним делать! А вот в позапрошлом году, зимой, пацан, бывший детдомовец, свою подругу домой провожал, и до них докопались трое подвыпивших бездельников, одного из которых, отобрав у того нож, детдомовец, в результате, чуток порезал, девчонку защищая. Никаких родственников и адвокатов тогда у Ильина в кабинете не наблюдалось и дали парнишке срок за превышение самообороны, слегка только скостив на обстоятельства. Срок небольшой, но дело не в этом, а в том, что налицо классовое расслоение в самом его… Или это я злой такой? Что я себя накручиваю-то? Ну, прилетела жена, потому что у мужа её определённо проблемы, ну, адвоката, естественно, притащила с собой, чтобы во все вопросы вникать и решать тут же. Не жена, а молодец, мне бы такую!
– Игорь Константинович!
«Ах ты, чёрт! Что-то я задумался! В который раз, интересно, Ильин ко мне обращается?!»
Выглядеть растерянным мечтателем под внимательным прищуренным взглядом адвоката, сфокусированным на нём, было сейчас для Игоря равносильно туше', нанесённому его профессиональному самолюбию. Пришлось мгновенно собраться, попытаться мысленно воссоздать последние несколько секунд разговора, услышанных самым краешком уха, и понять, что речь идёт о том, чтобы ознакомить Романа Владимировича и Юлию Валерьевну, разумеется, с предварительными результатами следствия из первых, так сказать, рук. Крайнов Юрий Алексеевич хотел бы лично побеседовать с Романом Владимировичем и Юлией Валерьевной, но он, к огромному его сожалению, занят сейчас. Самому Ильину тоже некогда, поэтому, будь любезен, Игорь, в соответствии со статьёй, в рамках закона. Все материалы по делу у тебя в сейфе. Замечательно! Зашибись, блин! Иногда, к сожалению, не обходилось без такой хрени. Можно, конечно, рогом упереться, только стоит оно того? Вот сам-то Ильин почему их с этими результатами не ознакомил?! О Крайнове вообще промолчим! А Гилёв хоть явно и не тянет как птица на орла, скорее, на пингвина какого-нибудь заумного, но с кем-то высокого полёта пересекался, похоже. А может, это жена его парит где-нибудь над облаками, стараясь держать под контролем все жизненные ситуации.
– Пойдёмте тогда в мой кабинет, чтобы не отвлекать Владимира Сергеевича от дел, – Игорь решил, что пора бы уже и ответить, и вернулся к присутствующим, временно закончив общение с таким интересным человеком, как Игорь Константинович Арсеньев.

***

– Проходите. – Игорь открыл дверь, пропустил Юлию Валерьевну с адвокатом вперёд, попутно указав рукой на стулья возле стены.
Пока они усаживались, Игорь воспользовался моментом, чтобы более внимательно рассмотреть своих гостей. В кабинете Ильина он смог взглянуть на них только одним глазом – вторым всё время приходилось смотреть на шефа.
Так-с! Начнём с дамы, которых вообще принято вперёд пропускать. Гилёва, Юлия Валерьевна. Красивая женщина, внешне выглядевшая максимум на тридцать пять, хотя ей было уже сорок семь. Красивая, но как-то не в моём вкусе, хотя при определённых обстоятельствах… Так, что за ерунда, не будем отвлекаться! Тёмно-каштановые волосы чуть ниже плеч, с аккуратно и ровно загнутыми внутрь концами и без единого волоса, который отбился бы от остальных. Глаза серо-голубые, подведенные неяркими тенями в тон, с лёгким любопытством изучают кабинет. Особой тревоги-беспокойства за мужа в глазах не наблюдается, видимо, адвокат заверил на все сто процентов, что всё разрешится со знаком плюс в их пользу. Ну, видно будет! Аккуратный такой носик у Юлии, чуть пухлые губки, с помадой лёгкого персикового цвета, да и вся она такая лёгкая внешне. Нет, всё-таки привлекательная, оказывается, женщина! Что-то я обалдел совсем, что ли – чуть не на два десятка лет меня старше! Явно, с утра сегодня не тем озабочен, чем надо бы! Платье тёмно-коричневое приталенное, с лёгким узором в виде орнамента какого-то, поверх платья жилеточка стильная, на шее колье, колечки на пальцах, изящные браслеты на запястьях, изящные серёжки в ушах, финишной деталью – брошь на жилеточке. Блин! Профессор Гилёв явно имеет определённую цену и определённо ценит жену свою! Ладно, закончим с беглым осмотром и переключимся на следующего утреннего нежданчика. Голованов, Роман Владимирович. Ага! Времени не теряет, сидит и меня оценивает, пока я на Гилёвой сосредоточился. Ну и ладно! Имеет право, и я не особо стеснительный. Возрастом, пожалуй, чуток постарше меня будет, спортзал, судя по рукопожатию в частности и движениям в общем, посещает регулярно. Уважуха! Чувствуется, что силён не только в пунктах закона, но и впечатать может конкретно, если что. Черноволосый, с короткой стрижкой, длина волос как у меня, а стильности раз в пятнадцать больше почему-то. Стопроцентно. Брови широкие, у меня, слава Богу, не такие. Глаза тёмно-серые, что ли, внимательные и цепкие, сверлящие, тоже мне – следователь! Не путай только, что ты в моём кабинете находишься, а не наоборот! А, в общем так, лицо расслабленное, спокойное, к нападению не готов, сам нападать не собирается. Коричневый шерстяной костюм, достаточно свободный, ничё так костюмчик, я бы и себе такой мог прикупить, не атласный, главное, не люблю я костюмы гладкие и лоснящиеся…
Пока мимолётные наблюдения смешивались в сборную солянку с неожиданными замечаниями и посторонними размышлениями, Игорь успел неспешно обогнуть свой рабочий стол, сесть за него, включить компьютер, достать из ящика стола ручку, карандаш, блокнот, «липучки» для заметок, потянуться к сейфу, открыть его, достать материалы по Гилёву, положить их на стол, закрыть сейф, открыть папку. В общем, создавал рабочую обстановку и показывал чрезвычайную занятость. Закончив, наконец, с ритуалом заполнения стола письменными принадлежностями, служащим прикрытием изучению утренних визитёров, Игорь нарушил молчание.
– Что ж, если у Вас есть вопросы – я слушаю!

***

Уже десять двадцать. Как только Гилёва со своим адъютантом вышли из его кабинета, Игорь позвонил Ирине и договорился о встрече в десять часов возле мини-отеля, в котором она остановилась. Подъехал он минут на пятнадцать раньше и сначала сидел в машине, потом ходил около неё туда-сюда, не зная, чем заняться. Время в ожидании тянулось страшно медленно ещё и потому, что перед глазами у Игоря были огромные часы ослепительно белого цвета, с черными цифрами и черными стрелками, висящие на стене в магазине напротив и прекрасно видимые через окно. Секундная стрелка у них отсутствовала, а минутная двигалась почти незаметно для глаза, и только если совсем не отрывать от неё взгляд, можно было увидеть, что она всё-таки ползёт. Вскоре Игорь понял, что, в сравнении со вчерашним ожиданием в аэропорту, сегодняшнее становится невыносимым. Игорь решил уже отодвинуть в сторону приличия, чтобы не мешались, достать телефон и снова позвонить Ирине, когда увидел её, выходящую из здания. Она посмотрела по сторонам, как будто пыталась найти Игоря взглядом, но не увидела его, хотя он и стоял почти напротив входа.
– Здравствуйте! – Игорь шагнул ей навстречу.
– Здравствуйте, – теперь она смотрела на него, но будто не узнавала, впрочем, возможно, так оно и было. Взгляд, который называют потухшим, и равнодушно-усталый голос.
– Вы хотя бы смогли поспать, отдохнуть? – вопрос был задан Игорем скорее из вежливости, чем в ожидании ответа, который явственно читался на лице Ирины.
– Наверное, – она пожала плечами, – не знаю. Неважно. Вы хотели поговорить о Свете?
Игорь почувствовал себя неловко оттого, что Ирина не помнила о его вчерашней просьбе. В этом, конечно, не было ничего странного, учитывая состояние Ирины, но Игорь боялся, что у него случайно может вырваться что-нибудь типа – «я же Вам говорил» или «разве Вы не помните».
– Да. То есть не совсем. Вряд ли Вы можете что-либо сказать об окружении Вашей сестры, – Игорь тут же решил, что сейчас и простая невинная фраза о сестре может оказаться болезненной для Ирины и поспешил добавить, – я имел в виду, что Вы живёте в другом городе и общались в основном по телефону. К тому же сейчас многие проводят с виртуальными собеседниками больше времени, чем с реальными родственниками, даже если последние рядом с ними. – Игорь чувствовал, что говорит много ненужных слов, в то время когда мог уложиться в одно предложение, но так было легче для него самого. – Информацию о человеке, о его контактах, интересах, да иногда чуть ли не все подробности личной жизни можно найти на страницах социальных сетей. Поэтому я хотел бы просмотреть электронную почту Светланы. На домашнем компьютере должны сохраниться и логин и пароль.
– У неё дома?! – в голосе Ирины промелькнула паническая нотка.
Игорь мог понять её печаль и боль, вызванные чувством утраты, но в данный момент в её глазах был настоящий ужас. И только сейчас Игорь сообразил, почему Ирина выбрала отель в противоположной, от той, где находился дом её сестры, части города – она не могла не то чтобы ночевать в опустевшей квартире, а даже оставаться поблизости от неё. И что теперь? Придётся выписывать ордер?
– Я понимаю, что Вам сейчас очень тяжело, – казённых дежурных фраз снова было не избежать, – но необходимо выяснить, что произошло на самом деле, а допросить задержанного, сами понимаете, – Игорь успел отфильтровать фразу «как я уже говорил», – пока невозможно. Если имел место несчастный случай, непреднамеренные действия, то подразумевается одна степень ответственности, а если спланированные – совсем другая. Конечно, очень сомнительно, но может оказаться, что Светлана была знакома с задержанным, ведь для чего-то он прилетел в наш город.
– Кто он?
– Гилёв. – Игорю стало совсем тоскливо, оттого что вчера он уже рассказывал Ирине и о задержанном тоже, а сегодня она не помнила ничего.
– Да. Я помню, что Вы говорили о нём, – она словно прочла его мысли, – но, кроме фамилии, всё как-то смутно.
– Гилёв Дмитрий Андреевич, живёт в Питере, пятьдесят три года. Характеризуется сплошь положительно, примерный семьянин, уважаемый человек, по крайней мере, если судить по словам тех, с кем я связывался.
– Вы решили выступить его адвокатом? – довольно резко перебила его Ирина.
– Нет, почему? – обижаться на её слова было бы верхом глупости, так что Игорь продолжил спокойно. – Просто перечисляю факты, как они есть. Сам лично видел выложенные в сеть статьи Гилёва, он написал несколько историко-исследовательских работ, довольно известных, опять же, как говорят, в научных кругах. Профессор истории, египтолог…
– Египтолог? – с лёгким недоумением в голосе перебила его Ирина.
– Да, а что?
– Света увлекалась всем египетским до безумия. Коллекционировала всякую всячину, из квартиры музей сделала.
– Да Вы что! – не сдержался на этот раз Игорь. Та стена, которая ещё вчера маячила перед ним, грозя столкновением, осыпалась вдруг пылью под ноги. Все варианты случайного развития событий представлялись теперь абсолютно неправдоподобными. Профессор-египтолог и буфетчица, увлечённая той же культурой, вряд ли могли встретиться случайно. Игорь почувствовал себя так, будто среди блужданий по тёмному лесу вдруг увидел прямо под ногами дорогу, а впереди, между мрачных тёмных деревьев, вставших стеной, мелькнул свет в чьём-то окне. Однако, учитывая обстоятельства, он всё же решил немного сбавить эмоциональность. – Вы не представляете, как это может оказаться важно.
– Для кого? Для Светы? – спросила Ирина с горькой усмешкой. – Или для Вашего отчёта?
– Для следствия, для установления истины. А в первую очередь, я думаю, для Вас самой имеет значение, по какой причине погибла Ваша сестра.
– Для меня имеет значение, что её больше нет, и, какими бы ни были результаты вашего расследования, Светлану они не вернут. – Игорь промолчал, не зная, что сказать в ответ. – Хорошо, поедемте, – добавила вдруг Ирина.
– Куда? – не сразу понял Игорь, погрузившись в мрачные мысли.
– Домой к Светлане, – она направилась мимо Игоря к машине, так что он торопливо повернулся, обогнал её и открыл перед ней дверь. – А знаете, – Ирина подняла на него взгляд, – я бы очень хотела, чтобы этот Гилёв вышел из этого своего ступора, понял, что он совершил и жил с этим! У него семья есть?
– Да, жена и дочь.
– Вот их жалко! – сказала Ирина, садясь в машину.
Игорь обошёл машину, сел, завёл двигатель и сразу тронулся с места. До самого дома Светланы они больше не проронили ни слова.

***

– Проходите. – Ирина открыла дверь квартиры и отступила в сторону, предлагая тем самым Игорю зайти первым. Он чуть было не сказал на автомате: «Только после Вас!», но вовремя успел прикусить язык, проклиная свой характер вечного приколиста. Даже сказать «спасибо» почему-то показалось неуместным, так что он только кивнул и молча вошёл в квартиру.
Ирина, чуть помедлив, вошла следом, и боковым зрением Игорь заметил, что, перед тем как войти, она торопливо и неловко перекрестилась. Игорь почувствовал, как у него сдавило где-то в глубине грудной клетки, в области сердца. «Только этого мне не хватало!» – тут же разозлился он на себя и наклонился, чтобы снять ботинки, а заодно и скрыть своё замешательство.
– Да что Вы! Не надо, не снимайте! – Ирина вдруг потянула его за куртку.
Игорь выпрямился, поднял на неё взгляд и тут же по её глазам, по тому, как её побелевшие пальцы вцепились в его рукав, понял, что здесь, в квартире сестры, тело которой она только вчера видела в морге, Ирине, несмотря на всю её сдержанность и кажущуюся силу характера, очень нужна поддержка. Видно было, что она отчаянно хочет взять его за руку, прижаться к плечу и, скорее всего, зарыдать взахлёб, потому что ещё не успела выплакать все свои слёзы. Так прошла, наверное, минута, показавшаяся Игорю очень долгой.
– Проходите так, всё равно... – Ирина отпустила его рукав и махнула рукой.
Ну да, разумеется, теперь уже было всё равно. Здесь уже не было хозяйки, которая ходила бы по квартире босиком или в тёплых махровых носках и которая сделала бы замечание за грязный пол. У Игоря снова неприятно заныло в груди. Интересно, почему же ему-то не всё равно. Почему он так переживает, когда всё это должно касаться его постольку поскольку. «А если бы Ирина была некрасивой, неопрятной, выглядела бы намного старше своих лет, с потухшим взглядом, с сигаретой, зажатой губами, за которыми виднелись бы не белые зубы, а их отсутствие. Если бы она разговаривала, как одна из тех алкоголичек, что регулярно появляются в отделении, я испытывал бы такое же сочувствие? – мелькнула странная и неприятная ему самому мысль. – Или же чувства способны пробуждать только те люди, которые нам симпатичны».
Может Игорь и погрузился бы глубже в свои, начавшие принимать философский оттенок мысли, но квартира Светланы настойчиво выдвигала свою кандидатуру на передний план, оттесняя всё прочее далеко в сторону. Уже в коридоре было заметно действительно страстное увлечение хозяйки всем египетским, не исключая, конечно, и псевдо. Стены были оклеены обоями песочного цвета с рисунком в виде тёмно-коричневых узких вертикальных полос иероглифов. На одной из стен располагались два то ли латунных, то ли бронзовых, то ли пластиковых, покрашенных под металл, светильника. Они изображали собой скарабеев с раскрытыми крыльями, стоящих на задних лапках, а передними, поднятыми вверх, как бы держали лампы. Игорь с лёгким удивлением отметил, что светильники ему очень даже нравятся. Между светильниками на стене висело большое полотно без рамы с нарисованными на нём иероглифами и сценами из жизни Древнего Египта, конечно же. Настоящий это был папирус или обычный холст, отличить Игорь, к сожалению, не мог.
Он прошёл дальше, в комнату, где описать обстановку в деталях уже не представлялось возможным. На каждом квадратном и в каждом кубическом метре внутреннего пространства помещалось невообразимое количество предметов. Стены, увешанные тарелками, гобеленами, папирусами. Полки, заставленные статуэтками египетских богов, пирамид, священных животных. На полу громоздились более весомые фигуры, кувшины, кальяны. Не то чтобы квартира напоминала склад или была завалена до потолка – на вещах отсутствовала пыль, чувствовался определённый порядок, пусть и очень трудно уловимый… Нет! Как-то чересчур всё же!
– Да, это настоящий музей! – Игорь должен был признаться себе, что такого он не ожидал. – А почему Светлана была так сильно увлечена египетской культурой?
– Увлечена? – Ирина грустно улыбнулась. – Вы же прекрасно видите, что это стало уже не увлечением, а скорее диагнозом. Мы родились, росли, учились тоже, всё в одном нашем родном городе... Ничего, что я так издалека? У Вас есть ещё время? – она вопросительно и в то же время чуть ли не умоляюще посмотрела на Игоря.
– Да, конечно, есть, – даже если бы у Игоря оставалось несколько минут жизни вообще, он наверняка соврал бы под этим взглядом, понимая, что Ирина хочет кому-нибудь выговориться, поделиться единственным, что у неё осталось – воспоминаниями.
– Хорошо. Так вот, в институте уже, на одном курсе со Светой учился паренёк из вашего города, уж не знаю, как его к нам занесло. Ну у них и закрутился роман. Отучились, поженились, переехали сюда. Он сразу каким-то бизнесом занялся, Света даже не говорила толком, чем именно. Всё отшучивалась – дела делает. Хотя, что там было скрывать – обычная купля-продажа. Сначала всё хорошо было, на них люди работали, Света дома сидела. Потом бизнес начал разваливаться понемногу, Света с Антоном – так её мужа звали, сами продавцами стали у себя работать. На фоне этих передряг любовь и прошла, наверное, а может быть и раньше. С детьми у них тоже как-то не получилось, что совсем не способствует укреплению семьи. – Ирина ненадолго замолчала, видимо, перенеся на себя то, что говорила о сестре. Игорь уже знал, что у неё тоже не было ни мужа, ни детей. – В общем, расстались они, Антон переехал в другой город, оставив все дела и долги Светлане, сказал, что хочет начать новую жизнь. Вот она и погрузилась с головой в эти останки.
– Ну, если судить чисто по квартире, извините, то дела у неё шли неплохо, получается.
– Да, она выбралась, распродала всё, рассчиталась с долгами. Но уйти от рыночной жизни уже не смогла или не захотела. Открыла эту свою закусочную – не такой уж большой доход, но стабильный. Собиралась потом небольшое кафе открыть, в будущем, мечтала, можно сказать. Стабильно, два раза в год отдыхала где-нибудь, хотя, последние лет пять кроме Египта нигде не была. Египет её зацепил, конечно. Видимо, нужно было на что-то отвлечься, найти увлечение по душе, вот и нашла. Она оттуда целыми чемоданами безделушки привозила. Египтомания, как я потом в интернете вычитала, в самом натуральном проявлении. Вначале, когда Света только начала свою коллекцию, мне самой было безумно интересно, я всё это рассматривала, когда приезжала к ней в гости. А потом, когда здесь стало слишком уж много всего, всё начало казаться однообразным и повторяющимся. Сфинксы, орнаменты, иероглифы, – она повела вокруг рукой, – к тому же, видеться мы стали реже – цены билетов на самолёт такие, что проще в тот же Египет слетать, чем в какой-нибудь российский город.
– Кстати, а как Светлана не боялась в Египет летать? Там же в последнее время беспорядки постоянно?
– Да, мы с мамой переживали, отговаривали, она соглашалась, а потом мне звонила: «Иринка, я тут такое привезла! Посмотри, я тебе фотки отправила!». И что в итоге? Не в Египте же её убили, а здесь, рядом с домом! – Ирина всхлипнула и опустилась на стул, закрыв глаза рукой. – Извините.
– Ничего. – Игорю было неловко, оттого что он не мог подобрать утешительных слов, которые можно сказать в такой ситуации, и он снова стал рассматривать экспонаты, в которых одинокая и, судя по всему, не очень счастливая женщина находила успокоение для себя.
Ирина, продолжая всхлипывать, протянула руку к карману пальто, достала оттуда смятый носовой платок, нерешительно посмотрела на него, потому что он был явно несвежим, но потом всё-таки приложила его к носу, одновременно растирая другой рукой слёзы по щекам. Только сейчас, не увидев следов размытой туши на её глазах, Игорь понял, что на лице Ирины абсолютно не было косметики. Учитывая её состояние, выглядела она не так уж плохо, за исключением бледности лица и покрасневших от слёз глаз. И тут же Игорь подумал, что он сейчас стопроцентно соответствует стереотипу мужчины, для которого в любой ситуации внешность женщины на первом месте.
– Вы же хотели почту Светланы проверить, – прервала его размышления Ирина, успевшая тем временем немного успокоиться.
– Если можно.
– Да, конечно, у неё где-то здесь в столе ноутбук должен быть, – Ирина встала со стула и прошла к письменному столу у окна, сделанному, конечно же, в египетском стиле, с массивными ножками, украшенными резными фигурами и с резьбой по краю столешницы. Ирина обогнула стол, опустила руку, достала откуда-то снизу ноутбук и положила его на стол. – Садитесь сюда, посмотрите сами, если я сейчас зайду на Светину страницу, увижу её фотографию, то опять разревусь.
Игорь подошёл, сел на компьютерное кресло, стоявшее за столом и обтянутое, не отступая от общей тематики, материей песочного цвета, с фигурами фараонов и сфинксов, открыл ноутбук и включил его. К счастью, вариантов для поиска информации оказалось немного, потому что, судя по истории в браузере, Светлана активно пользовалась профилем только в одной социальной сети. Логин и пароль действительно были закреплены, так что Игорь без проблем смог войти на страницу. И пожалуйста – Светлана Коростылёва, день рождения, образование, семейное положение, место работы, жизненная позиция, мировоззрение, интересы. Подробная анкета в открытом доступе для каждого, кто захочет проявить любопытство. Фотографии, естественно, как же без них! Игорь открыл вкладку с фотоальбомами, среди которых по количеству вложенных фотографий выделялись два – «Египет» и «Сувенирная лавка». В первом, соответственно, находились фотографии собственно Египта – городов, улиц, достопримечательностей, прохожих в национальных одеждах и так далее, и самой Светланы рядом со всем этим восточным колоритом. Во втором альбоме с красивым и оригинальным, по мнению Светланы, названием, были выложены фото всяческих предметов, причём, судя по количеству, не только тех, которые Светлана приобрела в качестве сувениров. Игорь бегло просмотрел фотографии, которых были сотни, и открыл вкладку «Друзья», которых у Светланы значилось несколько тысяч человек. Многовато, однако, подумал Игорь, зачем ей столько. Не иначе, как для рекламы своей закусочной или косметикой какой-нибудь занималась до кучи, это пока не суть важно. Игорь набил в поиске среди друзей фамилию Гилёв, но обладателя такой не нашлось. А если профессор додумался до хитрого ника, то… ах ты, можно же проще. Игорь указал город – Санкт-Петербург, и в результате список друзей сократился буквально до пары человек, у одного из которых был абсолютно непонятный ник – Ка Апис, а на аватарке изображено Всевидящее око, парящее над пирамидой. Учитывая специфику работы Гилёва вывод, что называется, напрашивался. Чтобы убедиться, Игорь открыл страницу этого «Каписа» – дата рождения совпадала с той, что значилась в паспорте Гилёва, а среди фотографий отыскались те, с которых смотрел Дмитрий Андреевич собственной персоной.
Игорь побарабанил пальцами по столу. Вот и всё – Коростылёва и Гилёв были знакомы, по крайней мере, заочно, а значит, вряд ли их встреча была случайной. Да стопроцентно не случайной! Игорь открыл сообщения, нашёл в списке собеседников Светланы «Ка Апис» и перешёл к переписке с ним, которая, к счастью, не была удалена. А началась переписка всего-то две недели назад. И что такого случилось, что через две недели Гилёв примчался к Светлане лично? Или всё-таки не к ней? Нет, вот последнее сообщение, датированное тем самым днём, когда Светлана погибла, в котором она пишет, что вечером будет работать в своей закусочной, и указывает её адрес. М-да, если бы только она знала, чем закончится эта встреча. Игорь перешёл по сообщениям чуть выше, и там Гилёв писал, что случайно будет по делам в городе и хотел бы, раз уж представляется такая возможность, взглянуть на предмет в оригинале, а не на фото. Какой предмет? Становилось всё интереснее, и Игорь продолжил вмешательство в чужую личную, но уже законченную, увы, жизнь.
Пролистывая переписку к началу, Игорь наткнулся глазами на сообщение Гилёва с просьбой выслать ему дополнительные фото предмета, сфотографированного желательно со всех сторон. А вот и прикреплённые файлы! Игорь открыл фотографии, на которых в разных ракурсах был изображён один и тот же предмет, своей прямоугольной формой очень напоминающий обычный кирпич, только имеющий очень необычный внешний вид. Поверхность кирпича была глянцевой, черного цвета, но не однородного, а с наплывами и разводами, отличающимися своей цветовой насыщенностью. По одному из фото, крупным планом показывающему сколотый угол странного кирпича, Игорь предположил, что это не цельный камень, а, скорее всего, глина или что-то похожее. Нет, в керамике он всё-таки разбирался не очень, да и угадать по фото, из чего сделан предмет, не представлялось возможным, тем более, что внимание на себя обращало нечто другое. Все четыре, как можно было видеть по снимкам, боковых грани предмета ровными рядами покрывали иероглифы. Хотя Игорь ни в коем случае не считал себя и знатоком иероглифов тоже, они показались ему египетскими. Правда, он тут же сделал поправку на то, что на нём подсознательно может сказаться внушение, оказываемое увлечением Светланы и областью научной деятельности Гилёва, связанных именно с Египтом. Игорь увеличил изображение – нет, стопроцентно египетские, и, ориентируясь на изображённые фигурки, кирпич должен был стоять вертикально на торцевой грани. Ну да, разумеется, чтобы были видны все боковые с иероглифами.
Игорь поднял голову и посмотрел на Ирину, так и продолжающую сидеть на стуле, с которого за всё время, что они были в квартире, вставала только раз, для того чтобы достать ноутбук. В руках она безжалостно мяла и дёргала носовой платок, прерываясь только для того, чтобы приложить его то к носу, то к глазам.
– Вы не устали? Я тут, кажется, нашёл ещё кое-что.
– Нет, нет! Смотрите! – и она даже не спросила, что именно такое нашёл Игорь.
Игорь снова опустил взгляд к монитору и продолжил изучать переписку. После того, как Светлана отправила подборку фотографий, Гилёв буквально засыпал сообщениями – интересовался, где Светлана отыскала данный предмет; ага, купила, а в каком именно городе, продавался он один или были ещё подобные. Потом пошла заинтересованность коллекцией Светланы в общем, и Гилёв писал, что тоже увлекается историей и коллекционирует определённые предметы. Гилёв серьёзно изучает иероглифическое письмо, и его очень заинтересовали иероглифы на том предмете, фото которого Светлана отправила ему ранее. Ох, неспроста он к этой теме вернулся, неспроста! Так, далее Гилёв пишет, что хотел бы приобрести этот предмет, то есть купить его у Светланы, поскольку он хорошо впишется в его коллекцию глиняных табличек (ага, значит, всё-таки глиняный!), будет среди них центральным экспонатом, так сказать. Нет? Не продаётся? Жаль! А почему не продаётся? Как память о поездке? Оригинальная вещица? Потому что, если им заинтересовались, значит, он имеет определённую цену. Какова, кстати, его реальная стоимость? Ну-у-у, сложно сказать… Да, предмет имеет определённую цену, но только в том случае, если он подлинный, а у Светланы, возможно, подделка, сделанная прямо в той лавочке, где и продавалась, исключительно для туристов, падких на сувениры. Кстати, Гилёв, иногда бывает у них в городе по делам и, если найдётся свободная минута, по возможности, мог бы взглянуть на предмет поближе, чтобы подтвердить его подлинность, исключительно ради своего профессионального любопытства. И, разумеется, ради того, чтобы Светлана знала, обладает ли она исторической ценностью или просто куском глины.
Ну, конечно же! Читая это, можно было подумать, что Гилёва направили сюда, типа в служебную командировку, и он отправился с большой неохотой, а не бросил всё и не помчался сломя голову, никому ничего не сказав. Интересно получается, и чем дальше, тем ещё интереснее! Теперь ещё штука какая-то с иероглифами выплыла, из-за которой весь сыр-бор.
Игорь ещё раз внимательно прочитал переписку, стараясь запомнить все детали, которые ещё могли ему пригодиться. Потом тщательно скопировал весь текст диалога построчно и отправил на свой электронный адрес. Ирина так и продолжала терпеливо сидеть, только пальцы её теперь перебирали связку ключей.
– Ирина, посмотрите, пожалуйста, – Игорь снова открыл фотографии и повернул ноутбук к Ирине, – Вам не попадался на глаза этот предмет?
Ирина подошла к столу, наклонилась, всматриваясь, и отрицательно покачала головой:
– Кажется, нет, хотя точно сказать не могу. Вы же сами видите, что здесь творится! Может, валяется в каком-нибудь углу. А что это вообще такое?
– Если бы я знал! Но, кажется, именно ради этого предмета Гилёв приехал сюда.
– А откуда он знал, что эта вещь у Светы?
– Интернет, Ирина. Вряд ли стоит доверять Интернету свои секреты как лучшему другу, а люди доверяют. Делятся личной информацией, указывают свои адреса, телефоны.
– Вы так говорите об Интернете, словно он живой.
– Нет, он неживой, что намного хуже.
Игорь выключил ноутбук, закрыл его и отодвинулся от стола вместе с креслом, чтобы положить ноутбук на полку, под столешницу, откуда его, видимо, и достала Ирина. На полпути в темноту ноутбук стукнулся обо что-то правым углом и слегка развернулся. Игорь отъехал ещё немного на кресле и наклонился вперёд, чтобы подвинуть то, что мешало ему – ровными рядами аккуратных иероглифов на него смотрел оригинал того самого предмета, фотография которого заставила профессора Гилёва прилететь сюда из Питера.

Глава шестая
Проблемы с головой, вернее, с головами

«Чёрт, тяжёлый!» – это была первая мысль Игоря, когда он потянул правой рукой из-под столешницы непонятный предмет, вес которого он оценил бы килограмма в три, не меньше. Одновременно, левой рукой, Игорь толкнул на освободившееся место ноутбук, осторожно, уже двумя руками, положил на стол перед собой предмет, опустившийся с лёгким гулким стуком, и откинулся на спинку кресла. Сейчас он чувствовал даже не азарт, не интерес, а какое-то спокойное удовлетворение – пока всё складывалось так удачно, что можно было только мечтать.
– Надо же! – видимо, Ирина тоже подумала об этом. – Вам везёт – даже искать не пришлось. И что, – она указала рукой на предмет, – хотите сказать, что Свету вот из-за этого кирпича убили?!
Теперь, когда он был перед глазами во плоти, так сказать, предмет походил на кирпич ещё больше, чем на фотографиях. В длину он был сантиметров двадцать, около десяти-двенадцати в ширину, ну и примерно семь-восемь в высоту, насколько Игорь мог определить на глаз. Он провёл рукой по поверхности кирпича – она была прохладной и такой гладкой, что Игорю в голову сразу пришло сравнение с полированной мебелью, и только потом он вспомнил, что в случае с керамикой это, кажется, называется глазурью. Аккуратные иероглифы, покрывающие грани кирпича, были врезаны довольно глубоко в глянцевую поверхность и располагались ровными столбцами.
– Извините, но то, что случилось с Вашей сестрой, произошло, скорее всего, в результате несчастного случая, – с трудом оторвав взгляд от иероглифов, поправил Игорь.
– Да?! У Вас что, всё случайно?! – накопившаяся боль, которой абсолютно не с кем было поделиться в чужом городе, требовала выхода, и Ирина всё же сорвалась. – Случайно оказались знакомы! Случайно прилетел! Случайно умерла! Сейчас только говорили, что Гилёв из-за этого кирпича прилетел, а теперь уже – случайно! – она снова заплакала, в этот раз, уже не сдерживаясь, навзрыд, добрела до стула, опустилась на него и наклонилась телом так, что Игорь не видел её лица, только плечи, содрогающиеся от рыданий.
Игорь встал, быстро вышел в коридор, прошёл на кухню, осмотрелся, нашёл стакан и налил в него воды из фильтра-кувшина, стоящего на столе. Вернувшись в зал, Игорь опустился на корточки рядом с Ириной, осторожно взял её руку и молча вложил в неё стакан с водой. Ирина взяла стакан, поднесла его ко рту и стала пить, а Игорь слышал, как постукивают о стекло её дрожащие зубы. «Сейчас голова заболит», – грустно подумал Игорь, чувствуя тяжесть, начинающую давить на виски.
– Спасибо! – Ирина протянула ему стакан, в котором ещё оставалось немного воды.
– Не за что. – Игорь взял стакан и хотел отнести его обратно на кухню, но Ирина остановила его, поймав за руку.
– Извините меня! – её горячие пальцы были влажными от слёз. – Я…я вся…не знаю, вся на нервах, честно говоря, еле держусь на ногах, а сегодня мне…мне нужно с похоронами решать. Я сама, я справлюсь, только я Вас очень прошу, подскажите мне телефон какого-нибудь агентства, здесь у вас, только телефон и всё.
– То есть? – Игорь несколько удивился её словам. – Разве Вы решили похоронить сестру здесь?
– Да. Она всё-таки здесь жила, привыкла, ей здесь нравилось, пусть здесь и остаётся.
– Да, но может, кто-то из Ваших родственников смог бы приехать, поддержать. А как же Ваша мама?
– А мама не знает, – сказала Ирина, подняв лицо вверх и посмотрев на Игоря, который буквально опешил от её слов.
– Как не знает?!
– У неё онкология, ей не так уж много осталось, – в словах Ирины в этот раз не было ни боли, ни горечи, только бесконечная пустота, – я просто сказала ей, что хочу слетать, навестить Свету, а мама просила не говорить ей о своей болезни. Так зачем я буду говорить маме о том, что Светы уже нет. Я сказала маме, что Света уже давно в гости меня зовёт, что в этот раз даже билет на самолёт оплатила, что у неё всё отлично… Мама Свете варенье передала. Вы варенье домашнее любите?

***

Игорь, засунув руки в карманы куртки, сидел в машине, позволив себе на некоторое время отключиться от всего, кроме собственных мыслей. На пассажирском сидении лежал глиняный кирпич из квартиры Светланы, который её сестра разрешила взять без малейших возражений. Более того, Ирина сказала, что видеть больше не хочет ни этот предмет, из-за которого погибла её сестра, и ни одну из тех египетских вещей, которыми была заполнена квартира её сестры. Сказала, что поговорит с девчонками, которые работали у Светланы, найдёт её здешних друзей, и пусть хоть даром всё забирают. В общем, настроение у неё было таким, что солнечный весенний день начало затягивать тучами, так что Игорь, если быть честным с самим собой, вздохнул с облегчением, когда оставил Ирину возле здания судебно-медицинского морга. Да, ему было безумно жаль её вначале, но потом стало закрадываться подозрение – не страдает ли Ирина некоей формой морального самоистязания. Проходить одной через такое?! Неужели нельзя было попросить кого-нибудь полететь с ней? Сама же не отрицала, что, кроме больной мамы, есть и другие родственники, подруги. Не может такого быть, чтобы отказались помочь в такой ситуации, пусть даже и не все, а через одного. Конечно, она аргументировала тем, что у всех свои дела, свои проблемы, не хочется никого просить, напрягать. Господи, да у кого сейчас этих проблем нет! Но одно дело мелкие бытовые каждодневные, и совсем другое такая ситуация, как смерть близкого человека. Зачем добровольно взваливать на свои плечи страдальческий крест и нести его в гору в полном одиночестве?! А Игорь ещё Андрея пессимистом считал! Да он полон радости жизни, если его сравнивать с Ириной!
Ладно, с Ириной проехали, нужно делом заниматься. Вот только куда с этим делом ехать? Игорь снова посмотрел на кирпич с иероглифами, подумав, что называть этот предмет кирпичом как-то не фонтан. Сложно представить, чтобы такой предмет мог валяться где-то на ближайшей стройплощадке, заляпанный раствором пополам с грязью. С другой стороны, не слитком же его называть – не из золота и не из другого металла отлит. И что это всё-таки? Древность древняя, стоящая дорого только потому, что древняя? Или в иероглифах ключ к сокровищам фараонов? М-да, ну и странное дельце, однако. Не то, чтобы не каждый день с таким сталкивался, но, определённо, таких больше и не будет никогда. И всё-таки, что сейчас делать?
Гилёв, Гилёв, Гилёв… В слегка прояснившуюся голову Игоря настойчиво стучалась мысль о том, чья голова пребывала, должно быть, ещё во тьме, судя по тому, что звонка от Эдуарда Аршамовича о её просветлении не поступало. И вновь Игорь взглянул на своего молчаливого соседа по машине. А не может ли этот молчаливый товарищ поспособствовать пробуждению дара речи и признаков интеллекта у другого товарища, то есть Гилёва? Не попробовать ли нам, господа интерны, шоковую терапию? Не в том плане, конечно, чтобы стукнуть Гилёва этим самым кирпичом, чтобы очнулся, а всего-навсего показать тот предмет, из-за которого вся каша варится. Может, между господином Гилёвым и глиняным кирпичом мелькнёт в воздухе электрический разряд, импульс, так сказать, пробегут искры по серому веществу профессора и вернут его нам в полном здравии! Игорь взглянул на часы – обед уже давно закончился, а после обеда Алаян обычно был в отделении. Вот и ладно, раз так совпало, то поехали!

***

Прислонившись к машине, Игорь курил и смотрел на тоскливое в своей серости здание психиатрической больницы, которое на все сто процентов заслуживало того, чтобы называться казённым учреждением. Украшенное, из всевозможных вариантов декора, лишь красной табличкой с наименованием, оно выглядело таким мрачным на фоне голубого весеннего неба, что Игорь, посмотрев на сигарету, которой осталось на одну, максимум две затяжки, подумал, не прикурить ли ему сразу другую. Заходить в этот каземат не было ни малейшего желания. Лёгкий свежий ветерок, случайно сбившись с пути, шевельнул кривые тонкие высохшие ветви деревьев, растущих на газоне перед зданием, и Игорю показалось, что они потянулись к нему. Ждут, когда подойдёт поближе, чтобы схватить, содрать с него куртку, водолазку, брюки и натянуть смирительную рубашку. Затянут рукава за спиной таким узлом, чтобы локти захрустели, и закинут с размаха в какое-нибудь окно – уж они-то наверняка знают, какая палата свободна. Потом медленным шаркающим шагом к нему зайдёт интеллигентного вида доктор, разложит на столике рядом с кроватью кучу металлических, остро заточенных медицинских инструментов и…. Опять Андрей! Со своими литературными… А, чёрт! Ведь в этот раз не общение с Андреем виновато в бурной фантазии, а фильм ужасов, который смотрел на прошлой неделе. Фильм тупой, и это ещё мягко говоря, а вот музыка была класс – атмосферу нагнетала так удачно, что временами хотелось обернуться назад, чтобы убедиться, что за спиной никого нет. Всё-таки акустика у домашнего кинотеатра супер, даже Вика сказала один раз, что у себя в квартире слышала стрельбу и взрывы, когда Игорь смотрел новый боевик! Да, плюс ко всему прочему, в тот вечер, когда смотрел ужасы, Игорь был дома в одиночестве, как, впрочем, и в предыдущий вечер, и в тот, что был перед ним. Если покопаться в прошлом, то окажется, что в последние месяцы одиноких вечеров у Игоря примерно столько же, сколько и календарных дней в этих самых месяцах, и это при том, что большинство друзей и знакомых почему-то упорно считает его ловеласом, казановой, короче бабником. Или тому виной хорошо подвешенный язык и бесконечный пустой трёп почти со всеми симпатичными девчонками, с которыми сводит судьба. Нет, это не судьба, это просто случайные встречи. Тропинки, которые не могут никуда привести. Что-то последнее время всё чаще грусть накатывает. В чём дело? Кризис среднего возраста? Рановато, кажется. А во сколько он наступает-то? Да провались этот кризис вообще! Вон – солнце какое над головой! И сейчас Игорь зайдёт в психушку и через полчаса обратно выйдет, как ни в чём не бывало, а кто-то там живёт годами в четырёх стенах на диете из таблеток.
Игорь щёлкнул окурок в урну, попал, что с ним случалось крайне редко, и от этого радостного события почувствовал, что кризис ему пока точно не грозит. Он зашагал по разбитой бетонной дорожке к входу в здание, попутно замечая, что ветви, которые казались ему скрюченными, на самом деле красиво изогнуты, и совсем они не сухие – почки уже начинают набухать, а там и моргнуть не успеешь как развернутся в зелёные листья.
Игорь зашёл в стационар, показал удостоверение охраннику неопрятного помятого вида, сидевшему за барьером перед вертушкой, и спросил у него, на месте ли Алаян, завотделением СПЭ. Охранник покрутил головой по сторонам, словно материализация заведующего из воздуха ожидалась прямо сейчас рядом с ними, после чего ответил, что если машина заведующего на стоянке, то он здесь, если нет, значит уехал.
– Логично! – против такого серьёзного умозаключения возразить Игорю было нечего, правда, в результате у него появился к охраннику ещё один вопрос. – И что, мне идти на стоянку, машину искать или её отсутствие?
Охранник что-то начал бормотать, и тут споткнулся взглядом (Игорь всё больше склонялся к мысли, что взгляд этот содержит некое количество градусов, оставшихся после вчера) о стеклянные окна регистратуры и его осенило.
– В регистратуре спросите, там знают!
«Ох, ё! – подумал Игорь. – Что ж я без его совета делал бы сейчас!», а вслух сказал только:
– Ага! – и скакнул по лестнице вверх, надеясь произвести впечатление на молодую симпатичную медсестру, которая, кажется, приподнялась со стула, чтобы выглянуть в окошко.
Чувство, которое испытал Игорь, увидев далеко не симпатичную женщину средних лет, в современном русском языке именовалось кратко – облом! Первое мгновение Игорь, уже начавший было показ своей ослепительно белой улыбки, не мог понять, что произошло с его отличным зрением, и только потом увидел прикреплённый к стене скотчем постер из фильма, с лицом юной восходящей кинозвезды. Игорь мысленно провёл траекторию от звезды к тому месту возле вертушки, где он только что стоял – траектория совпала, расследование было закончено, зрению частично возвращена его репутация, хотя оставалось неясным, как можно принять картинку за живую девушку. Весна, что ли, сказывается?
– Здравствуйте! – Игорь сбавил яркость улыбки, а потом совсем прикрыл её удостоверением. – Алаян у себя? Позвоните, пожалуйста, скажите, капитан Арсеньев к нему.
Не отрывая взгляда от удостоверения, не обращая при этом никакого внимания на его владельца, медсестра подняла трубку и набрала код отделения.
– Эдуард Аршамович на месте? Тут к нему из полиции, – она замерла на несколько секунд, прижимая трубку к уху, – хорошо, – положила трубку на место и подняла взгляд на Игоря, – сейчас, подождите.
– Спасибо, – Игорь спрятал удостоверение, бросил прощальный взгляд на постер, сожалея, что его собеседницей была не эта симпатяшка, и отошёл в сторону.
Ждать пришлось недолго, ему показалось, что и минуты не прошло, как, коротко пикнув магнитным замком, справа от регистратуры, в дальней стене фойе, приоткрылась металлическая дверь.
– Вы к Эдуарду Аршамовичу? – усталым скучным голосом спросила его стоящая в проёме женщина. – Пойдёмте, – она придержала дверь, подвинулась, пропустила Игоря и перехватила дверь другой рукой.
– Строго у Вас тут, – заметил Игорь.
– У Вас намного строже, – коротко ответила женщина, на что Игорю нечего было возразить. – Мне ещё в отделение нужно, Вы знаете, куда идти?
– Да, знаю, на третий этаж.
– Там звонок есть.
– Знаю, спасибо, – Игорь кивнул и пошёл наверх по лестнице, такой же унылой и серой, как и само здание. Чтобы внести разнообразие в эту серость, на высоту примерно полутора метров от пола стены были окрашены в странный голубовато-сине-зелёно-бурый цвет. Здесь явно использовали краску, которую не смогли использовать нигде больше, а куда-то ведь использовать её надо. Выше этого жизнеутверждающего цвета стены были стандартно-больнично-белыми, с изрядной долей серости, впрочем. Эта расцветка успела надоесть Игорю прежде, чем он поднялся на третий этаж. Остановившись перед металлической дверью с маленьким зарешёченным окошком, которое могло оказаться на одном уровне с лицом единственно того, кто был не выше метра с кепкой, Игорь нажал плоскую, металлическую опять же, кнопку звонка. За окошком, закрытым ставней, послышалась какая-то возня, шаги, шёпот, потом ставня распахнулась, показав два глаза за стёклами очков в толстой оправе:
– Из полиции?
– Да.
И эта дверь точно так же, как и её сестра-близнец на первом этаже, пискнула, открываясь, как здоровенная мышь, которую посадили в клетку на диету, суток на пятнадцать, а потом показали кусочек сыра.
– Отойдите, отойдите, – монотонно повторяла сестра, легко толкая в плечи и спины обступивший её контингент нездоровых умов, – ничего интересного нет.
– А Вы к кому? – вытянул вперёд худющую длинную шею какой-то долговязый и в то же время страшно сутулый парень. Рядом с ним застыл как вкопанный, даже не моргая, бледный отёкший мужичок. У него, как у манекена, не двигались ни глаза, ни мышцы лица, и только руки тыльной стороной ладоней постоянно вытирали рот, словно с его уголков бесконечной струйкой стекала слюна, хотя никакой слюны заметно не было. Внимание Игоря приковало то, что руки, вытирающие несуществующую слюну, двигаются строго поочерёдно – левая, правая, левая, правая, левая, правая, не сбиваясь с ритма, с одной и той же скоростью.
– Закурить есть? – не то чтобы «буквально в ухо», когда имеется в виду, если человек сказал что-то рядом с тобой, но действительно в самое ухо, едва не касаясь его губами, прошептал какой-то больной, умудрившись подойти абсолютно бесшумно и незаметно.
Игорь почувствовал, что у него моментально заболела голова. Как ни настраивай себя на визит в это учреждение, всегда одно и то же, хорошо хотя бы то, что приходить сюда приходится крайне редко. Господи! Как здесь санитарки работают! Даже краткосрочное пребывание в этой атмосфере чревато для психического состояния нормального человека. Здесь можно было поверить и в тёмную ауру, и в отрицательную энергетику, потому что всё это ощущалось вокруг и липло на кожу так, что захотелось немедленно принять душ. И таблетку от головы. Чёрт, таблетка нужна! Спросить, что ли? Однако Игорю не хотелось, чтобы санитарки ехидно улыбались за спиной, представляя его этаким хрупким созданием, хотя может им до лампочки его головная боль и он сам вместе с этими несчастными, запертыми здесь на очень неопределённый срок.
– Нет, извини, не курю, – Игорь мягко, как он надеялся, улыбнулся, шагнул вбок от стрелка сигарет, обогнул слюнявого мужичка и пошёл к тамбуру в конце коридора, отделяющему кабинет заведующего от этого, пусть и цивилизованного, но всё же бедлама, населённого потусторонними персонажами.
Главным, что объединяло обитателей третьего этажа, были не их бледные лица, которые иначе как нездоровыми нельзя было назвать, и не глаза, затуманенные дешёвыми транквилизаторами и нейролептиками, призванными растворить остатки раздробленного разума в безмятежной пустоте апатии. Любопытство – вот что. Оно выплывало на поверхность мозговой каши кусочком аппетитного масла и медленно таяло, обволакивая плёнкой серое вещество. Одни и те же стены каждый день и вдруг не то что новое пятно на них появилось, а незнакомый посторонний человек в обычной одежде, словно гость из другого мира. Даже те, кто сидел в небольшом холле в середине коридора, уставившись в телевизор, закреплённый под самым потолком за толстым плексигласовым экраном, дружно повернули головы, найдя новый объект для внимания. Игорю непроизвольно захотелось ускорить шаг, но он сдержался, в конце концов, до кабинета заведующего оставался не час пути, чтобы срываться на бег.
Так, в сопровождении санитарки, оттесняющей от него наиболее любопытных пациентов, Игорь подошёл к двери с табличкой, без которых не представляется существование ни одного учреждения. Сними таблички – упадут стены. Санитарка приложила ключ к двери тамбура, пропуская Игоря. Там было ещё две двери, правая вела в кабинет заведующего. Обычная дверь, без магнитного замка. Игорь повернул ручку и заглянул внутрь:
– Эдуард Аршамович?!
– А? – хозяин кабинета перевёл взгляд от монитора компьютера на Игоря. – А! Игорь Константинович! – он поднялся из-за стола и шагнул навстречу, протягивая руку для рукопожатия. – Не иначе как по поводу Вашего подопечного узнать решили? Можно было просто позвонить.
– Он теперь Ваш, – хмыкнул Игорь, – и душой, и телом, а особенно мозгами.
– Нравится мне Ваш юмор! – рассмеялся Алаян. – Своеобразный такой, медицинский, можно сказать, знакомый до боли.
– Лучше без боли, – заметил Игорь, – на морфии или хотя бы дубинкой по голове.
Алаян снова радостно засмеялся, как будто гнетущая атмосфера, царившая за дверью кабинета, не оказывала на него не малейшего влияния. Ах, да! Привычка – есть такое слово, хотя Игорь сомневался, чтобы он сам смог привыкнуть проводить здесь каждый день, пусть и всего лишь по четыре часа.
– Я действительно по поводу Гилёва, – вернулся Игорь к теме своего визита, которую, впрочем, ещё не успел и начать. – Как он?
– Ну, Игорь Константинович, я же говорю, ради двух моих слов позвонили бы, чем время тратить! Так же Гилёв, как и вчера, и позавчера! – Эдуард Аршамович развёл руками. – Полтора дня прошло, как он у нас, ещё первый сделанный ему укольчик в крови гуляет, не успел выветриться. Кстати, хотите коньяк? – Эдуард Аршамович блеснул глазами. – Настоящий армянский. Вчера земляк передал. «Двин», десятилетней выдержки. Его, говорят, Черчилль уважал, выпивал в день по бутылке исключительно для пользы организму.
– Серьёзно?! Откуда только он его доставал в таких количествах, хотелось бы знать? Иосиф Виссарионович подгонял по блату, что ли? – вновь развеселил Игорь Алаяна. – Спасибо, Эдуард Аршамович, но у меня день только начался, можно сказать.
– Так хороший день и должен с хорошего коньяка начинаться!
– Нет, спасибо, – Игорь знал, что нужно постараться быть кратким, поскольку в долгих речах он стопроцентно уступит гостеприимному кавказцу, – вот от таблетки я бы не отказался, честно говоря, голова что-то раскалывается. – Игорь слишком поздно сообразил, что он такое сейчас сказал.
– Так ведь лучшее средство от головной боли…! – Алаян торжественно поднял к потолку указательный палец правой руки.
* Знаю! – прервал его Игорь. – Коньяк! Эдуард Аршамович, давайте я к Вам на неделе после работы заеду, если Вы не против для меня «Двин» придержать! Я и сам чего-нибудь ещё привезу, но сегодня никак!
– Эх, Игорь Константинович! Всегда ты в делах, в работе! – Алаян выглядел слегка разочарованным. – А Гилёв ведь не волк – в лес не убежит, правильно?
– Эдуард Аршамович!
– Всё! Всё! Понял! – Алаян вскинул уже обе руки. – А коньяк я закрою в сейф и ключ тебе отдам!
Игорю оставалось только засмеяться – даже головная боль, казалось, немного отступила от того позитива, который излучал заведующий абсолютно не позитивным отделением.
– Голова как болит? – Эдуард Аршамович неожиданно сменил тему.
– Ну, как? – Игорь на секунду задумался. – Тупая боль такая, лоб и виски давит, что ли, и подташнивает как будто, так, что лечь хочется.
– А шея как, плечи?
Игорь наклонил шею к одному плечу, потом к другому, после чего пожал плечами:
– На месте вроде бы.
– Ага. Сейчас, секунду, присядь пока. – Алаян мягко и аккуратно (как пациента своего психического, подумал Игорь) взял Игоря за плечи, успев по ходу быстро ощупать их, захватив и шею тоже, и осторожно усадил в кресло, стоявшее у стены, рядом с небольшим журнальным столиком. После чего широкими плавными шагами, так, что развевались полы халата, вышел из кабинета и вернулся уже через несколько секунд, протягивая с порога Игорю таблетку в конвалюте из фольги. – Вот, пожалуйста! Гадость, конечно, не то, что коньяк, разумеется, но от головной боли самое то. Сейчас воды налью, – он подошёл к кулеру, налил полный стакан и дал Игорю.
– Спасибо! – Игорь попытался разобрать надпись на блистере. – А что за таблетка, если не секрет? Если так хорошо помогает, чтобы знать, что в аптеке спрашивать. Что-то меня последнее время голова всё чаще беспокоит. – Игорь потёр лоб и задумчиво добавил. – Между прочим, отпустило, как будто. А что бывает, что вот так сразу действует?
– Плацебо называется, дорогой мой.
– Вы имеете в виду, что аскорбинку мне дали в импортной упаковке? А голова прошла от самовнушения?
– Нет, ну как можно! – Алаян снова развёл руками. – Это я на второй вопрос ответил, почему таблетка быстро подействовала. Потому что доверяешь ты мне как врачу! А таблетка называется… Да неважно, её всё равно в аптеках нет. Ты лучше скажи – головные боли давно и как часто?
– Давно уже. В отпуске вроде бы реже были, на работу вышел – голове всё хреноватей и хреноватей!
– Похоже, что у тебя головная боль мышечного напряжения, – озвучил Алаян не совсем понятный диагноз, – обследовался бы ты, дорогой, может, с сосудами что, зачем с головой шутить.
– А! – Игорь махнул рукой. – Прижмёт если совсем, тогда обследуюсь.
– Зря ты так о себе, себя любить и уважать нужно в первую очередь. Дела никогда не закончатся, даже после нашей смерти останутся, и кто-то их всё равно ведь делать и без нас будет.
– Вот, кстати, о делах! – Игорь встряхнулся, поняв, что сейчас, когда головная боль стихла, он совсем расслабился в этом, не таком уж и уютном кресле. – Со своей головой любимой я о них чуть не забыл уже.
Игорь вкратце рассказал о своих неожиданных продвижениях, которые столь же неожиданно приостановились.
– И где же этот артефакт? – Эдуард Аршамович бегло оглядел Игоря, видимо, подумав, что кирпич вполне может поместиться в карман куртки.
– Да я его в машине оставил, что-то не фонтан, честно говоря, среди психов с кирпичом в руках разгуливать.
Алаян вновь засмеялся, качая головой:
– Не ожидал от тебя такой опаски!
– Бережёного Бог бережёт! Так что скажете – можно следственный эксперимент провести?
– Однозначно скажу, что – нет! – Алаян в подтверждение категоричности своих слов рубанул ладонью воздух. – Ты же сам должен понимать! Вот когда Гилёв придёт в себя, мы тут с Ириной Владимировной сразу заключение напишем быстренько, как положено, и вам передадим вместе с Гилёвым, скрепочкой его к заключению прикрепив!
– А если он в себя сразу придёт, когда кирпич увидит, за которым гонялся?
– Да от меня жена его вот только перед тобой ушла, Игорь! Вместе с адвокатом семейным, между прочим, – Алаян слегка поднял брови, – ну или не семейным, а своим личным. Всё время глазками на него стреляла, а он такой молодой, импозантный.
Игорь хмыкнул на то, как Алаян произнёс последнее слово, они переглянулись и засмеялись.
– Виделся я уже с ней сегодня с утра пораньше. Эффектная женщина! И у меня она тоже в сопровождении этого адвоката была, действительно такого же эффектного, как сама. Вот не поверите, та же ерунда мне в голову лезла, типа того, что если Гилёв тут задержится, его придётся не только от ступора, но и от прорастающих роговых образований лечить, – заметил Игорь.
– Мне кажется, уже поздно. В связи с его частыми поездками и симпатичностью жены, рога уже, должно быть, ветвисты чрезвычайно! – Алаян отсмеялся и добавил. – А, может, это всё наших с тобой собственных больных голов домыслы и зря мы над человеком издеваемся. Он над собой сам поиздевался вон уже – на уколах второй день существует. Впечатлительная и тонкая, должно быть, скажу я, натура у человека! Мне за свою практику такой случай не встречался даже, чтобы такое самопогружение было! Ну, шоковое состояние! Ну, час, два! Но чтобы вторые сутки! Интересный, интересный случай! – Алаян устремил взгляд в пространство поверх головы Игоря, мгновенно превратившись в шаблонный образ доктора, используемый в телесериалах.
– И всё-таки, Эдуард Аршамович! Не лоботомию же я прошу ему сделать и не электрошок! – Игорь вернул заведующего из задумчивости в кабинет.
Алаян сплёл пальцы, хрустнул ими и быстро поднялся с кресла:
– Вот нехорошо ты Игорь поступаешь! Знаешь, что не могу тебе отказать! А меня потом жена его по судам затаскает, если что, а адвокат ей поможет!
– Вот почему сразу худший вариант развития событий?! – всплеснул Игорь руками.
– Так! – решительным взмахом руки Алаян показал Игорю, что тому ещё учиться и учиться эмоциональности жестов. – Давай неси сюда древность эту, пока я не передумал!
– Всё! Я мигом! – Игорь схватился за ручку двери.
Алаян вышел в коридор вместе с Игорем, позвал санитарку и попросил её проводить Игоря вниз и подождать его там. Санитарка, естественно, никуда не спешила, так что вернуться «мигом», как он обещал, у Игоря не получилось. Алаян ждал его уже не в кабинете, а в холле с телевизором, сев позади всех, кто был там в этот момент. Почему-то у Игоря сразу мелькнула мысль о правильности занятой Эдуардом Аршамовичем позиции – лично он не хотел бы иметь такой контингент за своей спиной. Хотя, возможно, Алаян занял это место не заморачиваясь, в отличие от Игоря, его стратегическим значением.
– Вот, – Игорь протянул Алаяну рублёвый пакет, найденный в бардачке, в который он завернул предмет, который, вполне возможно, мог стоить и миллионы.
Эдуард Аршамович, нисколько не смущаясь присутствием поблизости нескольких пар чрезвычайно любопытных глаз, открыл пакет и достал оттуда кирпич, на который любопытные глаза тут же уставились.
– А эт чо? – первым опять проявил инициативу тот долговязо-сутулый парень, который допрашивал Игоря на входе.
– Его червячки грызли, – хлопая редкими ресницами, авторитетно заявила грузная женщина неопределённого возраста с цветными крабиками в редких засаленных волосах.
– Это иероглифы, дура! – авторитетно заявил мужчина в чёрной футболке. Чисто выбритый, волосы средней длины аккуратно причёсаны, выглядит опрятно, даже футболка почти не мятая. Он поднял взгляд, и Игорю показалось, что его глаза менее мутные, чем у других. Да нормальные вполне глаза! – Иероглифы Древнего Египта. Эпоха расцвета культуры, письменности, медицины, которую студенты уже сейчас могут изучать изнутри, так сказать. Эдуард Аршамович, почему так долго рассматривают мои чертежи? Давно уже пора утвердить бюджет и приступить к постройке. Неужели в Думе не могут понять, что машина времени моментально выведет Россию в мировые лидеры? – меньшая степень помутнения глаз определённо не являлась следствием большей просветлённости рассудка.
– Я позвоню, напомню! – Алаян поднял на Игоря взгляд, слегка улыбнулся, пожал плечами и протянул кирпич обратно. – Да, интересная вещь! Я, конечно, и рядом не историк, но эти трещины, сколы… Мне кажется, что искусственно состаривать такой предмет не имело смысла. Всё-таки не ваза династии Мин или что другое, популярное у туристов, а кирпич какой-то.
Игорь тоже пожал плечами и спрятал кирпич:
– Так я о чём и говорю – Гилёв-то знает, что это.
– Пойдём! – Алаян быстро поднялся и пошёл по коридору в ту сторону, откуда заходил Игорь.
Они прошли мимо поста, мимо входной двери, дальше, до самого конца коридора, где было несколько металлических дверей с небольшими зарешёченными окошками. В этой части отделения располагались изоляторы.
– Вот, пожалуйста! – Алаян протянул руку, указывая Игорю на последнюю дверь по правой стороне коридора.
Игорь подошёл и заглянул через окошечко внутрь – серые стены и потолок, цементный пол, узкое окно-бойница под самым потолком и кровать с человеком, неподвижно лежащим на ней лицом к стене. «Странно получается, – подумал Игорь, – два дня делом Гилёва занимаюсь, а его самого, можно сказать, не видел ещё! Только на фотографиях».
– Он что, спит?
– Может и спит, сейчас посмотрим, – Алаян открыл дверь, зашёл в палату, остановился возле койки, наклонился над Гилёвым, тут же выпрямился и приглашающе кивнул головой Игорю. – Заходи, не спит, вроде бы, – сказал он тихим голосом, добавив, – только без резких движений.
Игорь, стараясь двигаться плавно и бесшумно, подошёл и остановился рядом с Алаяном. Сейчас вблизи он видел, что Гилёв лежит в абсолютно неестественной позе – голова наклонена вниз, так что подбородок, наверное, упирался в грудь. Наверное, потому что лежал Гилёв на левом боку, а правое плечо было повёрнуто так, что нависало над лицом, пряча его. Ноги согнуты так, что колени тоже едва не касаются груди; руки, сцепленные пальцами, вытянуты вниз и зажаты между бёдер. Игорь осторожно, копируя движения Алаяна до этого, наклонился, чтобы взглянуть на лицо Гилёва, вернее, на видимую его часть. Первым, что бросалось в глаза, была неопрятная трёх-четырёхдневная щетина на бледных щеках. Чёрные торчащие волоски были наполовину разбавлены седыми и выглядели не солидно, по-профессорски, а как у бомжа в подземном переходе. Помятая дрябловатая щека и глаз, даже не двинувшийся в сторону Игоря, тоже нисколько не соответствовали тем фотографиям Гилёва, которые были на его странице в соцсети.
– Ему что, так удобно? – тихо спросил Игорь, повернувшись к Алаяну.
– Поза эмбриона. Самая защищённая на подсознательном уровне.
– А посадить его можно или повернуть? Как мне ему кирпич показать?
– Не стоит, для него дополнительный стресс, может и припадок начаться. Покажи прямо так, только поаккуратней как-нибудь.
– Он меня слышит?
– Слышит, конечно, он же не глухой! Только вот не воспринимает – бубнит кто-то рядом, так сказать, не пойми о чём, типа телевизора, который для фона включен.
Игорь достал из пакета кирпич с иероглифами и осторожно занёс его над Гилёвым так, чтобы попасть в поле его зрения.
– Дмитрий Андреевич, вы знаете, что это?
Никакой реакции не последовало. Игорь наклонился ещё больше вперёд и опустил кирпич между стеной и головой Гилёва, прямо перед его глазами.
– Дмитрий Андреевич…
Гилёв резко закрыл глаза, сжав веки с такой силой, что весь лоб собрался морщинами. Руки его взлетели вперёд так быстро, что Игорь едва успел убрать свои с их пути. Скрюченные пальцы впились в стену и тут же, содрогаясь всем телом и скребя ногтями по старой эмалированной краске, Гилёв полез в узкую щель между кроватью, прикреплённой ножками к полу, и стеной. Щель была шириной в пару сантиметров, но Гилёв упорно старался забиться туда, как будто хотел спрятаться.
– Игорь! – Алаян шагнул вперёд, поднимая руку, в которой Игорь увидел непонятно откуда взявшийся шприц. – Руку ему придержи!
Игорь молниеносно наклонился, опустив камень прямо на пол, под ноги, и, не успев даже выпрямиться, вцепился Гилёву в плечо и локоть. Он постарался прижать своим весом Гилёва к кровати, почему-то ожидая громких жутковатых воплей и яростного сопротивления, но Гилёв только молча продолжал лезть в щель, которую он выбрал своим укрытием от реальности.
Алаян снял колпачок с иглы, быстрым точным движением воткнул её в предплечье Гилёва, введя всё содержимое шприца, и так же быстро выдернул. Ещё какое-то время Гилёв царапал стену, потом руки его бессильно сползли вниз, и он затих. Игорь разжал пальцы и медленно выпрямился, чувствуя, что по спине, между лопаток, потекли струйки пота.
– Придётся, Игорь, повременить с допросом, – спокойно заметил Алаян, надевая колпачок обратно на иглу.

Глава седьмая
Гениальный сыщик и его не менее гениальный друг. Классика жанра.

Почти обед. Почти. Ещё пять минут, которые будут тянуться дольше, чем вся предыдущая половина рабочего дня. И где же сегодня перекусить, интересно? На рабочем месте китайской лапшой, упорно называемой всеми одноразовой, или гамбургером с кофе? Или прогуляться на улицу до ближайшей пельменной или пиццерии? Фастфуд, фастфуд, никуда уже от тебя не деться! Андрей взглянул за окно, и вопрос тут же решился – солнце, греющее, ласкающее, щекочущее и манящее своими лучами, не оставило скучному офису ни малейшего шанса провести обеденный час в компании своего сотрудника. Еле досидев до того момента, когда минутная стрелка догнала часовую на цифре двенадцать, Андрей рванул с места, приостановившись на мгновение только для того, чтобы схватить свою куртку.
Погода на улице была в тысячу, не менее, раз лучше, чем казалось из окна. Снег весело искрился на солнце так, что приходилось щуриться, но на глаза всё равно наворачивались слёзы. Воздух был свежим, морозным, хотя в нём уже начинала чувствоваться весенняя мягкость, и солнце грело весьма ощутимо. Настоящая, не календарная, весна уже рядом, подумал Андрей, чувствуя в груди непонятное томление, желание каких-то перемен, действия. Весна всегда вызывала в нём беспокойство, будто организм пробуждался от зимней спячки. Хотя, может, не он один такой исключительный. Не будешь ведь приставать ко всем знакомым с опросом – слушай, друг, а у тебя по весне в груди щемит, там, где сердце, кажется, должно быть? Хочется крылья расправить и полетать немного? Смешно!
Андрей глубоко, насколько позволили атрофированные офисным воздухом лёгкие, с наслаждением вдохнул, чувствуя, как восхитительная прохладная свежесть, не сравнимая ни с какими ментоловыми жвачками, наполняет весь организм. Даже голова слегка закружилась. В такой день, как сегодня, слабо верилось, что в минувшее воскресенье Андрей выходил из дома всего-то на пять минут, прогуляться до магазина за пельменями и обратно. Всё-таки мировоззрение немного меняется с годами, в данном случае, к счастью. Вспомнились не такие уж далёкие времена, когда, будучи в отпуске, он мог не выходить из квартиры по два-три дня, при условии наличия запаса продуктов. Возможно, кому-нибудь это могло показаться странным, потому что сейчас казалось странным самому Андрею. Что поделать – по своей натуре он был сильно домашним животным, любил свою уютную холостяцкую берлогу, обустроенную своими же руками, и чувствовал себя в ней защищённым от всех житейских невзгод. В общем, запишись он тогда на приём к психологу, тот нашёл бы, с чем здесь поработать. Хотя, почему – тогда? И сейчас при желании можно откопать в себе немало странностей. Однако стоит ли, всё равно в ближайшие жизненные планы посещение мозгоправа не входит. В планах вкусно, по возможности, поесть, и выбор всё-таки опять склоняется в пользу пельмешек. Горячих. С бульоном. Посыпанных зеленью.
Живо представив себе аппетитное блюдо и непроизвольно прибавив шаг, Андрей начал пересекать парковку, когда сзади послышался характерный хруст шипованных шин, впивающихся в лёд. Андрей повернулся вовремя, чтобы увидеть, как бампер «Мицубиси», слегка качнувшись, остановился в паре сантиметров от его ног. Что поделать. Иногда его друг любил и такие приколы.
– Спишь на ходу?! – опустив стекло, Игорь радостно улыбался своей не очень оригинальной шутке, а по взгляду было понятно, что уже готовит выдать следующую. – Или гениальный сюжет гениального произведения обдумываешь, так что тебя можно переехать пару раз, а ты не заметишь? Привет!
– Пнул бы по бамперу пару раз, да машина ни при чём. Это у неё хозяин больной на всю голову! – Андрей сунул в окно руку для рукопожатия. – Привет! Ты откуда здесь взялся?!
– Больных ты не видел ещё! – хмыкнул в ответ Игорь, вспомнив Гилёва и его товарищей из шестых палат. – А я за тобой вообще-то. Давай, запрыгивай, составишь мне компанию, у меня культурная программа намечена с посещением музеев.
– Ха! Игорь, ты, извини, точно с ума сошёл! Или у тебя отпуск продолжается? Лично у меня рабочий день, я пообедать только вышел, какие музеи!
– И что предлагаешь – повестку тебе выписать? На допрос по подозрению в совершении чего-нибудь? Тебя же уволят потом, чтобы коллектив не разлагал. Слушай, а у тебя отгула нет?
– Да зачем я тебе?!
– Для нормального человеческого общения с нормальными человеками. У тебя речь культурнее и интеллигентнее.
– А у тебя язык лучше подвешен.
– Слушай, завяжем с взаимными комплиментами, – снова хмыкнул Игорь, – а то на твои слова о языке вон та девушка как-то странно на нас посмотрела, хотя быть нетрадиционной цветной ориентации сейчас в моде.
Андрей оглянулся – мимо действительно проходила симпатичная стройная девчушка из тех, на которых Игорь всегда делал стойку.
– Иди ты! Не дай Боже! – бурная реакция Андрея ещё больше развеселила Игоря. – Так ты скажешь, в чём дело?
– У меня расследование, подробности расскажу, когда в машину сядешь. Ты мне действительно нужен, – Игорь вдруг стал серьёзным, – сторонний взгляд, вторая голова и всё такое прочее.
– Вот озадачил! – Андрей задумался.
– Обед с меня, – Игорь знал, что чревоугодие было, если и не смертным грехом Андрея, то уж большой слабостью точно, и своим обещанием решил прекратить его мучительную душевную борьбу, – так что звони начальству и сочиняй что-нибудь.
– Ну, ты даёшь!
– Давай, давай! – Игорь несколько раз коротко посигналил, словно хотел поторопить Андрея.
То ли громкий сигнал возымел действие, то ли обещание угостить обедом, но Андрей достал телефон, позвонил своему шефу и выдал ему нигде ранее не публиковавшийся эксклюзивный рассказ о заболевшем родственнике, которого срочно нужно навестить, клятвенно заверив, что у него есть в запасе отгул. Игорь всё это время веселился от души, наблюдая за покраснениями лица и вспотеваниями лба у друга – столько лет прошло со школьной поры, а врать Андрей так и не научился.
– Фу! – Андрей вытер лоб, пряча телефон в карман. – Придётся вернуться и заявление на отгул написать, без бумажки не отпускает!
– Так в чём дело?! Одна нога здесь, вторая в офисе! Я жду.
Андрей хотел что-то ответить, но потом только махнул рукой и быстрым шагом, иногда переходя на трусцу, направился обратно в здание. Игорь, чтобы не терять время, развернул машину в сторону выезда со стоянки и заглушил двигатель. Хотел закурить, но потом решил позвонить Алаяну и спросить, как там Гилёв после вчерашней шоковой терапии. К счастью Гилёв был в норме, то есть не в обычной человеческой норме, а в той самой, в которой пребывал до визита Игоря. Ну, хотя бы хуже не стало, так что уже легче. Эдуард Аршамович разговаривал как обычно, ничего не припоминая и не упрекая, хотя имел на то полное право, и для себя Игорь решил, что пусть у заведующего и есть в наличии «Двин», но стопроцентно надо угостить его каким-нибудь другим хорошим коньяком, чтобы не чувствовать себя должником.
Стеклянная дверь распахнулась, выпустив на волю огромного солнечного зайца и Андрея, слетевшего по ступенькам следом за ним. Подлетев к машине, Андрей распахнул дверцу машины так, что Игоря чуть не вытянул наружу воздушным потоком, и плюхнулся на сиденье:
– Всё! Поехали! Только хотелось бы всё-таки знать, куда и зачем, – он встряхнул пальцами волосы на лбу, мокрые от пота.
– Это же сразу два вопроса, мне на какой первым отвечать? Хотя, насчёт того – куда, я тебе сразу сказал – по музеям, а вот зачем – придётся предысторию рассказывать. – Игорь уже взялся за руль, но не трогал машину с места. – Так, ответь сначала ты – насчёт египетских иероглифов куда обратиться?
– Заинтриговал сразу! – Андрей даже развернулся вполоборота на сидении. – Наверное, в археологический музей, в первую очередь, в исторический тоже можно. А ты что, египтянина какого задержал и его письменные показания прочесть не можешь? – Андрей засмеялся своей шутке больше, чем Игорь, который только хмыкнул.
– Юмористическое что-нибудь писать даже не думай – не получится. А где у нас такие музеи?
– Господи! В интернете посмотри. И вообще, ты что, заехал за мной, и сам не знаешь, куда мы едем?!
– Знаю, – Игорь подмигнул Андрею, – просто проверить хотел правильность хода своих мыслей. Вернее, твоих. Археологический, значит, – он взял с приборной панели телефон, открыл браузер и ввёл в поисковик запрос, – есть такой.
– А с предысторией что?
– Может, перекусим сначала? Я тоже не обедал ещё.
– Давай. Я только за.

***

Философски размышляя о том, что среди блюстителей закона и порядка нарушителей тоже хватает, Андрей наблюдал за тем, как Игорь перебегает дорогу там, где не было и намёка на пешеходный переход, светофор или предупреждающие знаки. В руках он сжимал свою драгоценную добычу. Открыв дверь и плюхнувшись на водительское место, он ткнул один из бумажных свёртков едва ли не в рот Андрею.
– На, вымогатель!
Андрей перехватил загадочный свёрток у самого лица и осторожно развернул салфетку – шаурма. Не Бог весть что, ну да ладно.
– Сам пообещал, никто за язык не тянул, – Андрей с наслаждением откусил большой кусок, изо всех сил стараясь не думать об ингредиентах, его составляющих, – хотя я, честно говоря, рассчитывал на полноценный комплексный обед.
– Мечтать не вредно! Попробуй только на сиденье майонезом капнуть, все чехлы чистить заставлю! – пригрозил Игорь и впился в свой экземпляр продукции местного фастфуда.
Шаурма Андрею досталась то ли с очень острым соусом, то ли других специй туда насыпали целую кучу. Сначала, на голодный желудок, показалось, что очень вкусно, а теперь, с каждым следующим куском, во рту всё сильнее разгоралось пламя. Хочешь-не хочешь, а в голову снова полезли мысли о составных частях продукта. Может, обилием перца пытались скрыть подпорченный вкус одной из них? Сейчас бы запить чем-нибудь, лучше всего горячим, очень сладким кофе, принести который Игорь почему-то не догадался. Андрей подумал, не намекнуть ли другу на его упущение, но, представив ответную реакцию, решил сдержаться. Шаурма, медленно опускающаяся к желудку, привела его в состояние, близкое к нирване, и нарушать это умиротворение, успокаивая бушующего, пусть и в шутку, Игоря, не хотелось.
Игорь тем временем умудрился полностью затолкать в рот оставшийся кусок своего гамбургера, который по размеру был чуть меньше половины от целого и теперь тщательно вытирал пальцы салфеткой. Закончив с гигиеническими процедурами, он, продолжая усиленно жевать, уже собрался было выкинуть салфетку прямо за окно, когда Андрей, воспользовавшись тем, что сейчас его друг ничем не может ответить, многозначительно произнёс:
– Вот из-за таких типов сплошной мусор вокруг!
Судя по раздавшемуся мычанию, ответить Игорю было что, но мешал гамбургер. В результате он просверлил Андрея взглядом, и демонстративно разжал пальцы, бросив салфетку на коврик, себе под ноги. После чего повернулся назад, пошарил рукой где-то за сиденьем Андрея и извлёк оттуда пластиковую бутылку с газировкой. С усилием проглотил, наконец, гамбургер и запил водой прямо из горлышка.
– Уф! Держи! – он протянул бутылку Андрею, который со своей жаждой был теперь рад уже и простой воде. – Ну и куда мы? – Игорь взял телефон, в котором так и осталась открытой страница с адресом музея, и прикинул, сколько примерно до него добираться. Музей находился на другом конце города, не то чтобы далеко, но для того, чтобы поведать Андрею о цели поездки вполне достаточно. – Ага. Поехали. Ну, и сейчас, по ходу движения, будет тебе обещанная предыстория, – и добавил, когда Андрей повернулся, чтобы бросить на заднее сиденье бутылку с водой, – там пакет лежит, возьми, взгляни на содержимое.
Андрей зацепил пальцами край пакета и подтянул его поближе, чтобы можно было взять.
– Это что, кирпич?! – хмыкнул он, поскольку вес и форма предмета в пакете вызывали вполне определённые ассоциации.
– Немного интереснее, – ответил Игорь, подумав о том, что, какие названия не пытайся придумать для этого предмета, ему суждено остаться кирпичом.
– Тяжёлая штука!
– Вот, не поверишь, первая мысль была, когда в руки его взял.
– Кого его? – Андрей раскрыл пакет, вытащил камень и, улыбаясь, повернулся к Игорю. – Значит, всё-таки кирпич? Ты что, ремонт планируешь? Хочешь камин декоративный в египетском стиле забацать?
– Может, и забацаю когда-нибудь, но здесь совсем другая тема. – Игорь был рад возможности поделиться наконец-то с другом, что он собирался сделать ещё позавчера. С другой стороны, теперь добавились новые обстоятельства, так что рассказ определённо получался намного интереснее.
В общем, за то время, пока они добирались до музея, Игорь во всех деталях поведал о событиях воскресного вечера, в том числе и со своим личным участием, произошедших вне квартиры Андрея. Потом выложил все тайны следствия, имеющиеся на текущий момент, наслаждаясь произведённым эффектом в виде восклицаний Андрея: «Ничего себе!», «Да ты что!» и «Обалдеть можно!».
– Обалдеть можно! – вид у Андрея и правда был слегка обалдевшим. – А что ж ты раньше молчал?!
– Когда? В воскресенье? Я что, больной, по-твоему? Вы с Викой сидите, спокойно беседуете, знакомитесь поближе, чего я добивался с таким трудом, и тут я же врываюсь с выпученными глазами и начинаю на ночь глядя о трупе рассказывать во всех подробностях и всё варенье порчу. Ты меня за кого принимаешь? А в понедельник с одного взгляда уже было понятно, что у тебя в голове только Вика. А вчера у меня самого уже настроения для рассказов не было. Зато сегодня полный отчёт, хотя и не должен!
– Интересно, однако! – заметил Андрей, поворачивая камень и разглядывая его со всех сторон. – Странная штука!
– Ну, ты выдал рецензию! – хмыкнул Игорь. – С чукотским оттенком! Развёрнутое многостраничное описание, как и полагается настоящему писателю.
Андрей как будто не слышал его, полностью погрузившись в созерцание иероглифов. У Игоря появилось дурацкое желание громко крикнуть «Бу!» – ответная реакция наверняка была бы бурной. С другой стороны, Андрей от неожиданности мог вломить ему этим довольно тяжёлым предметом, чтобы неповадно было пугать, так что рисковать не стоило. Жаль, конечно, но пришлось сдержать свой порыв дружеских чувств, хотя Игорь уже начал беспокоиться – сможет ли вернуть друга в реальный мир.
– Значит, – Андрей самостоятельно вышел из транса, причём так неожиданно, что вздрогнул сам Игорь, – как я понял, мы едем проконсультироваться у специалистов, что это такое! Хотя, так и не понял, зачем тебе я.
– Для компании, Андрей, для компании, я уже говорил. Представь, что ты типа доктора Ватсона при Шерлоке Холмсе.
– А Холмс, конечно, ты?!
– Ну-у-у, – скромно замялся Игорь, – допустим. А ты мой личный биограф. Будешь вести записки по ходу следствия, потом на их основе книгу напишешь, бестселлер, станешь супермегапопулярным, мне проценты будешь выплачивать за идею.
– Ну, ты и расписал радужные перспективы! Хотя, – Андрей задумался, видимо, представив себе последствия популярности, – я, конечно, не против, да и что-то в этом деле есть такое, интригующее. Вот я сейчас вроде бы и с тобой разговариваю, а думаю об иероглифах этих.
– В точку! У самого уже второй день из головы эта ерунда не выходит. Да куда ты лезешь! – Игорь, поглощённый разговором, заметно сбавил газ, и теперь, отчаянно сигналя, его пытался обогнать кто-то из категории вечно куда-то опаздывающих. Игорь тоже вдавил сигнал, а потом и педаль газа, сразу оторвавшись от надоедливого попутчика, попутно прилично окатив его машину водой из вовремя подвернувшейся под колёса лужи. – Всем не терпится, всем надо, все хотят. Пешком спокойнее, стопроцентно.
– Так в чём дело? Тебя же наручниками к рулю не приковали? Вылезай и топай!
– Ха, ты что, мне предлагаешь от машины отказаться?! Пешком или на маршрутках трястись? Ни за что! Скажи лучше, когда сам машину приобретёшь?
– А зачем она мне? До работы несколько остановок на трамвае, выходные дома за компом, обычно. Да и не тянет, честно говоря, не моё это, не могу себя за рулём представить.
– Всё с тобой ясно, будешь до пенсии на халяву со мной кататься.
– Не переживай, я до неё не доживу.
– Земфиру помнишь? Меня ещё раньше в перестрелке бандитская пуля настигнет!
– Как у меня бабушка говорила – типун тебе на язык, чучело!
– Вот чучел мы с тобой сейчас и насмотримся. Посмотрите направо, – Игорь переключился на экскурсоводческий жеманный голос с закосом под молодую, наверняка красивую, девушку, – мы проезжаем Государственный музей имени кого-то, не помню кого, открытый в тысяча девятьсот надцатом году, рекон… рекос… – Андрей изумлённо уставился на него. – Вот, зараза, прикинь, выговорить не могу! – Игорь психанул и ударил ладонью по рулю. – Ре-кон-струи-рованный! Короче! Остановка первая, вылезайте, пожалуйста. И кирпич наш не забудь.

***

– Бахилы одеваем, молодые люди! – решительной рукой преградила им путь пожилая женщина у самого входа. – Это вам исторический музей, между прочим, а не вагон метро! Вот автомат, бахилы пять рублей пара.
– С такими строгими работниками, как Вы, можно и в метро каждого в бахилы обуть! – хмыкнул Игорь.
– Обувь у вас и так на ногах уже, а бахилы на неё надевают, а не обувают! – преподала краткий курс правильного употребления русского языка вахтёрша, на что Игорю немедленно захотелось употребить что-нибудь неправильное.
– А без бахилов в музею ходить нельзя! – выдал он, повернувшись к Андрею.
Андрей не выдержал точного копирования другом блюстительницы музейной чистоты и засмеялся, о чём тут же пожалел.
– Умные стали все слишком, культурные! По музеям ходят с утра пораньше, когда на работе вроде бы должны быть, – напустилась на них женщина с таким видом, словно была готова вытолкать из музея как недостойных посещения этого культурного учреждения.
– Я как раз на работе, – Игорь не вытерпел, достал удостоверение и развернул его перед лицом вахтёрши. – Как пройти к директору?
– Директора нет, – отрезала вахтёрша, не признающая, видимо никакой власти, кроме своей собственной, – заместитель в левом крыле, на втором этаже.
– Спасибо, – Андрею пришлось поблагодарить также и за Игоря, который демонстративно захлопнул удостоверение и, принципиально промолчав и так же принципиально проигнорировав автомат с бахилами, направился к арочному проходу, ведущему в левую часть здания.
– Андрей догнал Игоря и ткнул его локтём в бок:
– Ты чего всегда заводишься с полоборота из-за мелочей? Нервные клетки не восстанавливаются.
– Да ёлки-палки! – рявкнул Игорь и его слова громким эхом прокатились по мраморному полу, взмыли по стенам высоко вверх и затерялись в сложных архитектурных сплетениях под потолком. – Ух ты, надо же! – Игорь даже приостановился, посмотрел на Андрея, остался доволен произведённым эффектом и продолжил уже значительно тише. – Да меня что-нибудь большое и масштабное не так достаёт, как такая вот мелочь. У нас вечно придумают дебилизм какой-нибудь и начинают ему тупо следовать. Почему в Лувре бахилы не нужно одевать?
– Можно подумать, ты в Лувре был!
– Сестра была, я же рассказывал!
– А, да. Ну, значит у них там, в Европе, улицы такие чистые, что можно в одной обуви и по улице, и в музее, и дома ходить. Они и дома не разуваются, вроде как. И на газонах сидят посреди города, с газетами в руках, между прочим, а не под пятой точкой! Ты у нас на газон сядешь где-нибудь? – Андрей повёл рукой, как будто вокруг них зеленела трава.
– Да чёрт с ними, с газонами. Какого чёрта я должен десятикопеечные бахилы за пять рублей покупать везде, куда только не приду – в больнице, в детском саду, в библиотеке, в музее! Почему их бесплатно не выдают? Или сотрудники здешние на работу приходят – они что, с утра бахилы на входе надевают? Или они от дома до рабочего места по воздуху долетают? Бесит меня такая фигня! Знаешь, почему? Потому что сами директора этих учреждений или замы, или кто из их родственников эти автоматы по выдаче бахил ставят. И совсем не ради чистоты. Почему бы не поставить автомат, который бахилы сразу на ноги надевает, чтобы люди не мучились эти слипшиеся комочки пытаясь развернуть? Да потому что он дороже и вдруг поломается, ремонтировать придётся. А здесь бахилы в капсулах ведрами сыпь и нет проблем! За два дня окупается!
– Ну, ты и завёлся, не остановить! Я уже начинаю думать, что в тебе зависть проснулась к тем, кто пятаки лопатами гребёт.
– Да какая к чертям зависть! Думаешь, я такой фигнёй заняться не могу?! Поставить автомат и пятаки лопатой загребать? А оно мне надо такой ерундой страдать?!
– А в чём тогда дело?
– Да в том, что когда сеструха к Ангелинке врача на дом вызывала, тот, между прочим, преспокойно в спальню в обуви прошёл! А! Всё у нас через одно место! – Игорь махнул рукой. – Провались они, эти бахилы! Здесь, что ли зам сидит. – Он остановился перед дверью. – Порываева Вера Дмитриевна. О, женщина! – Игорь произнёс это так, словно женщина в роли заместителя директора музея являла собой экстраординарное зрелище, после чего открыл дверь и заглянул внутрь.
– Здравствуйте! Можно к Вам?
– Здравствуйте! Заходите, – услышал Андрей ответ, в ходе которого Игорь уже успел просочиться в кабинет. Андрею оставалось только зайти следом за ним.
– Первым, что бросалось в глаза, были стены кабинета, вернее, их почти полная невидимость за предметами, развешанными на них – картины, панно и гобелены перемежались с почётными грамотами и дипломами за проведённые выставки, мероприятия и достижения. «Ух, ты! – подумал Андрей. – Если столько всего у зама, что же тогда у директора в кабинете творится. Хотя, возможно, директор же и сплавил сюда все подарки и достижения, чтобы самому дышалось свободней!». На общем фоне, который создавали настенные украшения, мебель, присутствовавшая в кабинете, терялась абсолютно, тем более, что она была тёмного цвета. А заметить маленькую, худощавую женщину, сидевшую за столом, было ещё сложнее, особенно, если бы ей вздумалось молчать и не шевелиться. К счастью, такие фантазии могли прийти только в голову Андрея.
– Слушаю Вас, Вы по какому вопросу? – официальный тон, холодноватый взгляд из-за стёкол очков, а главное – солидный возраст женщины, не оставили, к счастью, ни малейшей лазейки, куда смогла бы пролезть какая-нибудь из шуточек Игоря.
– Капитан Арсеньев, уголовный розыск. – Игорь достал удостоверение, – а это мой ммм… стажёр с юридического. Вера Дмитриевна, у нас по делу выплыл некий ммм… предмет, – «Блин! – мелькнуло в голове Андрея. – Да что он всё мычит-то!», – непонятного назначения, который играет в преступлении едва ли не главную роль. Взгляните, пожалуйста, Вы можете что-нибудь об этом сказать? – Игорь, наконец-то, отобрал у Андрея пакет, достал и осторожно положил камень на стол перед Верой Дмитриевной.
– А что это? – вместо ответа последовал совершенно неожиданный, но, в общем, вполне закономерный вопрос.
– Мы надеялись, что Вы можете знать, что это за предмет такой, из-за которого могло быть совершено преступление.
– Преступление? Какое? – глаза Веры Дмитриевны засветились искренним и чистым женским любопытством.
– Извините, придётся сослаться на тайну следствия, – безжалостно потушил их свечение Игорь.
– Что ж, понятно. А что конкретно Вы хотите узнать?
– Всё, по возможности – возраст, представляет ли историческую ценность.
– Я, в свою очередь, могу спросить, откуда этот предмет?
– Привезён из Египта для частной коллекции, возможно, что был куплен где-то на рынке или в лавке, не знаю.
– Ну, знаете, молодой человек, на рынках вряд ли реликвиями торгуют. Вы присаживайтесь! – Вера Дмитриевна указала на короткий ряд стульев, стоящих напротив её стола, протянула руку и с видимым усилием приподняла камень. – Ох! А как с ним в самолёт пустили?
– Игорь пожал плечами:
– Покрытая мраком тайна, которая, впрочем, к делу не относится. Понимаете, этой вещью очень серьёзно заинтересовался профессор-египтолог из Москвы.
– Постойте, вот сейчас я как раз не понимаю, если у Вас есть профессор…
– С ним, к сожалению, произошёл несчастный случай. Он в коме и ничем помочь не может.
– «Ну вот, Игорь совсем заврался!», – подумал Андрей, комкая в руке сильно полегчавший пакет из супермаркета. В разговор он не вмешивался, предпочтя тихо и незаметно сидеть в стороне, изображая неопытного стажёра.
– Даже так! Что ж! Если Вы хотите установить возраст, мы можем принять этот предмет на экспертизу по официальному запросу, в течение месяца экспертная комиссия даст ответ.
– Месяц? – Игорь ненадолго задумался. – А раньше нельзя?
– Месяц я Вам называю, как крайний срок, вполне возможно, что заключение будет через две-три недели.
– Ясно. А без комиссии, Вы сами, что-нибудь можете сказать?
– Вера Дмитриевна провела пальцами по поверхности кирпича, потёрла сколотый угол, поскребла его ногтём, после чего вдруг улыбнулась, сразу смягчившись и потеплев лицом, и произнесла с изрядной долей иронии в голосе:
– Абсолютно ненаучный метод, как вы можете заметить. Похоже на керамику, покрытую глазурью, что немного странно, поскольку это не посуда и не украшение. Да и цвет тоже довольно странный. В период иероглифического письма керамику в Египте обычно покрывали зелёной или голубой глазурью. Частью отделки здания этот предмет явно не мог быть, поскольку иероглифами покрыты все стороны. Можно было бы предположить, что использовался в каком-либо религиозном обряде, но, опять же, учитывая степень сохранности, сомнительно, очень сомнительно, что ваш предмет такой древний. Скорее всего – декоративная подделка под старину, рассчитанная на любителя. – Вера Дмитриевна сняла очки, повернулась в сторону, посмотрела стёкла на свет, потёрла другой рукой глаза и снова одела очки. – Нет, к сожалению, я не могу сказать ничего определённого, кроме того, что подобной вещи ранее не видела. Извините. Если решите отдавать на экспертизу, то приезжайте в любое время.

Глава восьмая
Реликвия, в натуре!

– Итак, что мы имеем?
– Насчёт тебя не знаю, а я неплохо отдохнул, спасибо. Такой массы впечатлений на меня давно не сваливалось, – Андрей удовлетворённо вздохнул, – приятных воспоминаний хватит надолго.
– Так ты обращайся, если что. Бесплатное посещение музеев – бонус к дружбе с опером!
– Спасибо, буду иметь в виду! Только в другой раз я на отгул писать не буду, повестку присылай.
– Это уж, как получится.
Действительно, впечатления, полученные от музейных экспонатов, просмотренных на бегу, были единственным положительным результатом нескольких часов, проведённых в поисках специалиста по древнеегипетским камням. Все посещённые местные очаги культуры объединяло дружное стремление получить в вечное и непреложное пользование тот раритет, который демонстрировал Игорь, при условии, что подтвердится его подлинность, для подтверждения которой требовались официальные запросы и весьма неопределённые сроки. Просто так, с одного взгляда, ни один из прошловедов ничего вразумительного сказать не мог: «Да, вполне возможно, что вещь древняя, ценная, редкая, исключительная», и т.д., и т.п., и ничего конкретного. Зато теперь у Игоря были телефоны музеев в Москве и Санкт-Петербурге, по которым, будто бы, могли всё же дать кое-какую полезную информацию, и несколько фамилий каких-то известных (в своих кругах, разумеется) египтологов, без каких-либо конкретных координат, на которых ещё как-то надо было выйти. Впрочем, пара электронных адресов всё-таки имелась. С другой стороны, подумал Андрей, всю эту информацию можно было найти в интернете, затратив куда меньше времени. Но, опять же, живое общение тоже было интересным, да и когда ещё представится возможность побывать почти во всех городских музеях за один день.
– А мы куда едем, кстати? – опомнился вдруг от своих впечатлений Андрей, сообразив, что Игорь вроде бы как подвёл итоги, да и не посещённых ими музеев не осталось.
– К тебе, конечно! Накормишь своим вкуснейшим борщом, сваренным вчера.
– Борщом?! – казалось, что все исторические ценности, увиденные сегодня Андреем, не произвели на него такого впечатления, как слова Игоря. – А ты откуда знаешь, что я борщ варил?
– Господи! Здесь и без Шерлока Холмса всё понятно – у тебя пальцы до сих пор красные от свеклы, которую ты вчера вечером шинковал. Больше так ничем не испачкаться, если только тебе не вздумалось «Купание красного коня» скопировать, но в рисовании ты, как и я, не силён.
– А, точно! – успокоился Андрей, разглядывая свои пальцы. – Ну ладно, накормлю, а дальше что?
– Обложимся кучей словарей и справочников, закурим трубки и будем до посинения пытаться прочесть иероглифы и разгадать великие тайны, которые хранит сей камень!
– Игорь, я серьёзно.
– Ну, если серьёзно, то есть такая вещь, интернет называется. Слышал?
– Да иди ты!
– Ну да, я и говорю – зайду в интернет и попытаюсь что-нибудь нарыть, да хотя бы по адресам, которые нам дали, связаться, сфотографировать камень, фотографии отослать.
– Ну, тогда ладно, я помогу инфу искать.
– Что, зацепило?!
– Конечно! Сам же меня втравил, между прочим! – Андрея качнуло вперёд так, что ремень впился в плечо, когда Игорь вдруг резко затормозил. – Ты чего?! – удивился он.
– Здрасьте! Заболтался? Приехали уже, свой дом не узнаешь? – Игорь закрутил головой по сторонам, пытаясь отыскать свободное место для машины. – Чёрт! Понавтыкали тачек, парковку устроили, приткнуться некуда!
– Вон, возле магазина поставь спокойно, куча места.
– Далеко.
– Ты что, издеваешься?! Двадцать метров!
– Тоже расстояние. – Игорь каким-то немыслимым образом всё-таки втиснулся между двумя припаркованными машинами, так что двери пришлось открывать осторожно, чтобы не ударить соседей. Выбравшись из машины, он повернулся, наблюдая за тем, как Андрей с трудом протискивается в приоткрытую дверь. Андрей же, не забыв прихватить с собой пакет с камнем, вытянувшись в струнку, старался протереть брюками и курткой хотя бы только одну машину – Игоря, с опозданием думая о том, что нужно было выйти раньше.
– Ты скоро? Открывай давай! – Игорь, сунув руки в карманы, уже стоял перед дверью в подъезд в ожидании. Андрей, подойдя, схватил его свободной рукой за воротник, оттащил в сторону и открыл дверь.
– Никто сейчас полицию не уважает, – сделал из этого соответствующий вывод Игорь.
– А твой ключ-вездеход где вообще?
– В ключнице, где же ещё, доставать неохота.
– М-да!
Как только они зашли в квартиру, Игорь первым повесил куртку на вешалку, снял ботинки, прошёл в зал, включил телевизор и, судя по его удовлетворённому вздоху, по-хозяйски развалился на диване.
– Борщ согреешь, позовёшь, – долетело до Андрея его краткое цеу.
– Мне уже начинает казаться, что ты с утра всё спланировал только для того, чтобы на ужин напроситься, – заметил Андрей.
– Вполне возможно, – не стал отрицать Игорь, – я же знаю, что у тебя в холодильнике всегда что-нибудь найдётся, неужели жалко один раз угостить. Что мне теперь, в кафе всё время ужинать? Денег не хватит.
– Готовить учись, если любовницы не кормят.
– Накормят они, щас! Их самих только по кафешкам води! А готовка для меня, как для тебя машина – не моё!
– М-да! – повторил своё многозначительное междометие Андрей, решив, что споры и попытки перевоспитания здесь не помогут, и покорно пошёл на кухню, захватив с собой камень.
За неимением поблизости более почётного места, он водрузил его на подоконник, как на подобие алтаря, и принялся собирать ужин. Достал из холодильника кастрюлю с борщом, разлил по тарелкам и сразу отправил одну из них на разогрев в микроволновку. Игоря звать не пришлось – стоило микроволновке запищать, требуя вытащить из неё разогревшийся суп, как он уже примчался на кухню. Увидев на подоконнике объект поклонения Андрея, он по привычке хмыкнул, но сказать что-либо по этому поводу не смог ввиду отвлекающих всё его внимание посторонних ароматных факторов.
– Так, приступим к первому! – Игорь схватил с подставки одну ложку, даже не подумав взять вторую, для Андрея, и плюхнулся на стул. Подвинул тарелку поближе и вопросительно посмотрел на Андрея. – Может, тоже поешь? Садись, не стесняйся, – в предвкушении ужина его настроение заметно улучшилось.
– Что-то я уже начинаю сомневаться – кто у кого в гостях?
– Ты у меня, но будь как дома. А второе с десертом будет?
– Ё-моё! – несмотря на богатый словарный запас, слов у Андрея уже не осталось. – Наглость – второе счастье, это про тебя.
В ответ на его слова из коридора раздался стук в дверь. Игорь довольно захохотал, чуть не подавившись супом:
– Я хотя бы предупредил, а кто-то без приглашения, на запах идёт!
– Спасибо, мне и одного нахлебника хватит! – Андрей пошёл открывать дверь, попутно думая, кто бы это мог быть, когда он никого не ждал.
– Здарова, сасед! – олицетворением дежа вю, видением из давно минувшего воскресенья, на пороге стоял Стас. – Слышь, тут дело такое, сайра есть, – он подбросил в руке банку консервов, – а открывашку куда-то дел, выручи, а.
– А ножом?! – «Угораздило же, - подумал Андрей – не раньше, не позже, прямо к ужину!»
– Да ну! Чо ножом ковыряться! Пальцы, вон, дрожат, порежусь ещё! – в доказательство Стас вытянул вперёд татуированные пальцы, ходившие ходуном.
– Ну, заходи, – выдавил из себя Андрей, опасаясь только одного – пустишь один раз козла в огород, не пришлось бы каждый день выгонять. И, приглашая соседа, он предполагал, как нечто само собой разумеющееся, что Стас в ожидании открывалки ограничится территорией коврика у порога. Однако, для Стаса приглашение, видимо, распространялось на все квадратные метры квартиры Андрея. Он, не задумываясь, скинул свои сланцы и босиком зашлёпал на кухню впереди хозяина. Андрей едва не заскрипел зубами, но сдержался, решив оставаться гостеприимным ровно столько, на сколько его хватит, то есть на время, необходимое для извлечения злополучной сайры из банки.
– Оба-на! Здорово, начальник! – Стас узрел Игоря и приветственно вскинул руку с зажатыми в ней консервами.
– И тебе не болеть, Стас! – махнул ему ложкой Игорь. – Хотя ты проспиртовался так, что нас-то точно переживёшь! Тебя уже сейчас можно в мавзолей класть, без мумифицирования! – у Игоря сегодня явно преобладала египетская тема.
– Гы! – довольно осклабился Стас, в то время как Андрей ожидал от него тупого взгляда и вопроса, что такое мумифицирование. Но Стас, похоже, решил сделать вид, что это слово ему знакомо и лишь поводил взглядом туда-сюда по кухне, осматриваясь. Хотя носом он водил намного больше, чем глазами, что было неудивительно – аромат от разогретого борща стоял тот ещё.
Андрей открыл ящик кухонного стола и стал спешно искать открывалку среди прочих столовых и не очень принадлежностей, решив выпроводить Стаса как можно быстрее.
– Ух ты! А это у вас что такое?! – что-то такое было и в голосе Стаса, что заставило Андрея вскинуть голову и посмотреть на него – Стас, словно памятник Ильичу, указывающий путь к коммунизму, застывшим истуканом стоял посредине кухни с вытянутым в сторону подоконника указующим перстом.
– Это? – Игорь проследил направление, в котором протянулся указующий перст и обернулся назад. – А, это так, кирпич какой-то нашли случайно, орехи грецкие колоть пойдёт.
– Нет, ну ни хрена себе! Древнее царство, четвёртая династия, а они орехи колют! Обалдели, что ли совсем! А свитки папирусные вы табаком не набиваете случайно, чтоб покурить, а то дали бы попробовать!
Те несколько секунд тишины, которые последовали за этим заявлением, в киносценариях обычно описываются двумя короткими словами – немая сцена. Андрей машинально задвинул ящик кухонного стола, забыв вынуть оттуда пальцы и прилично прищемив их, в то время как Игорь, остановив ложку на полпути ко рту, наклонил голову, пытаясь осмыслить услышанное.
– Ё-моё! – медленно опустив ложку в тарелку, Игорь поставил на немой сцене жирный крест. – Ты Стас, что – знаешь, что это такое, или я чего-то не въезжаю.
– Да нет, это я так! – быстро сказал Стас, совершенно случайно избегая встречи взглядом с Игорем, пробежался глазами по кухне, потом перевёл взгляд на жестяную банку в руке, и голос его оживился. – Андрей, ты мне открывалку обещал, дай, пожалуйста, я консервы открою и пойду.
Последняя сказанная фраза настолько явно принадлежала не старому знакомому корешу Стасу, а другому человеку, что Игорь с Андреем только молча переглянулись.
– Стас, присядь, пожалуйста. – Игорь, на полном автомате избежав глагола «сядь», который так не любят бывшие заключённые, быстро вскочил и подвинул Стасу стул. Стас повернулся и посмотрел назад, в коридор, как будто оценивая пути к отступлению.
– Давай, я борщ налью, – Андрей, потирая прищемлённую руку, решил, что пора проявить инициативу и показать своё гостеприимство, но не мог найти подходящих слов, ввиду того что у него самого в голове сейчас творился полный борщ, – у меня борщ свежий.
– Угу, – Стас только промычал в ответ, придвинул стул и молча уселся за стол, положив на него руки, в которых продолжал сжимать консервы. Андрей только взялся за половник, как Игорь с силой вцепился в его руку.
– Подожди, Андрей! Стас, так ты знаешь, что это? – у Андрея в голове пронеслась сцена из какого-то фильма, где главному герою ввели яд, а в обмен на противоядие требовали информацию. Сейчас ситуация выглядела примерно так же.
– Я взгляну поближе? – Стас только приподнял руку, наверное, чтобы показать на камень, как Игорь со сверхсветовой скоростью уже положил его прямо перед ним.
Стас оставил наконец-то в покое свои консервы, аккуратно взял камень и, снова прищурившись, стал не спеша поворачивать, внимательно вглядываясь в каждую его грань. Слегка мутноватый до этого взгляд Стаса вдруг прояснился, стал цепким и весьма осмысленным. Сгорбленная долговязая фигура выпрямилась, протягивая камень вверх, поближе к лампе. Давным-давно потемневшие от никотина, корявые и неуклюжие пальцы, с надетыми на них кольцами татуировок, казалось, стали более тонкими, чуть вытянулись, посветлели, перестали вдруг дрожать и запорхали по поверхности камня, ощупывая иероглифы. Их движения были настолько плавными и мягкими, что, наблюдая за ними, можно было впасть в гипноз. Андрей, сам с трудом оторвавшись от созерцания, посмотрел на Игоря и чуть не вздрогнул, когда увидел на его лице наиглупейшее выражение в сочетании с приоткрытым ртом.
– Эй, Игорь, вышел из транса! – не выдержав, прошипел он. При его словах Стас тоже посмотрел на Игоря, странно ухмыльнулся и осторожно положил камень на середину стола.
– Ну, чо, хозяин, суп нальёшь?! – спросил он почти со своими обычными интонациями. Правда, теперь в его голосе Андрею слышались не блатные нотки, а какая-то безудержная мятежность, рвущаяся на волю. Удаль молодецкая, что ли.
– Конечно! – спохватился Андрей, поняв, что пора бы уже выполнить обещание и поставил разогревать налитую для себя тарелку с супом, которая так и не успела ещё побывать в микроволновке.
Игорь только приоткрыл снова рот, собираясь что-то сказать, как Андрей пнул ножку его стула, чуть не выбив его из-под друга.
– Игорь, добавить? – спросил Андрей, имея в виду, разумеется, борщ.
Игорь взглянул на него так, будто хотел испепелить, но всё-таки кивнул. Молча. Стас, если что и заметил, то не подал вида, опять разглядывая кухню. Андрей продолжил разливать, вскользь отметив, что борщ, приготовленный с расчётом, чтобы хватило до конца недели, уйдёт за один сегодняшний вечер и завтра опять придётся готовить. Кастрюля густого, насыщенного бордового цвета, с тёмными вкраплениями чёрного перца и островками лаврового листа, ароматного борща, стала тем спасательным кругом, за который уцепились мысли Андрея, начавшие было тонуть в штормовом море некой абсурдности происходящего.
Раздав наконец-то всем, включая себя, по тарелке, Андрей вроде бы успокоился, сел и принялся за долгожданный ужин. Стас, будто проявляя определённое знание этикета, взялся за ложку только после него.
– Здорово ты готовить умеешь, сосед! – улыбка Стаса сверкнула золотой фиксой.
– То есть? Ты же ещё не попробовал?
– А вентиляция на что?! – в голосе Стаса послышались нотки грусти. – Каждый раз, как ты кашеваришь, у меня такие ароматы стоят, что иногда хочется от них обратно на нары сесть.
– Вот ё! – Андрей почувствовал, что у него вытягивается лицо.
– Да ладно, шучу! Насчёт нар, имею в виду, – Стас уже улыбался так, что шире было некуда, – обойдусь пока. Насчёт того, что ты шеф-повар, в натуре, серьёзно!
– Спасибо, – Андрей терпеть не мог такие ситуации, когда не знаешь, что сказать.
Пока продолжался их со Стасом содержательный диалог, Игорь молча ел с каменным лицом, и Андрей не хотел даже думать о том, сколько нервных клеток отдали свои жизни за это его выражение лица. «Как бы ложку нечаянно не перекусил!», – подумал Андрей. Стас не спеша доел суп и отодвинул тарелку, и тут же Игорь опустил ложку и отодвинул свою тарелку, хотя не съел и половины того, что в ней было.
– Ещё? – спросил Андрей, естественно, у Стаса.
– Не, спасибо, – на этот раз Стас спокойно встретил взгляд Игоря, которому сейчас могли подойти только такие определения, как «сверлящий», «пронзительный», «горящий» или что-то похожее. Андрею даже показалось, что Стас наслаждается тем состоянием, до которого был доведён Игорь, но, к счастью, растягивать удовольствие он не собирался. – И что интересует, конкретно? – с другой стороны, может, и собирался, раз задавал такие вопросы – как будто не знал, что их интересует!
– Всё! – выдохнул Игорь. – Вообще всё, что можно. Что ещё за древнее царство?
– Период такой в истории Египта, к которому вот эта вещь относится, – Стас потыкал пальцем в камень, – точно год не назову, не помню, пусть будет две с половиной тысячи лет до нашей эры. Хотя, нет, две тысячи шестисотые года, тогда этот фараон правил – Снофру, – Стас протянул руку, перевернул камень и показал пальцем – вот его имя, в картуше.
– В чём?!
– В рамочке, в которой обычно писалось царское имя.
– То есть ты, что – можешь прочитать, что здесь написано?! – от иррациональности происходящего Андрей уже начал чувствовать себя так, словно всё это происходит не с ним, словно он смотрит какое-то кино.
Стас пожал плечами:
– Ну, в общих чертах.
– Зашибись! – Игорь взмахнул руками. – В общих чертах! Да мы весь город объездили, по музеям и профессорам, и никто знать не знает, что это за хрень и откуда она. Нет, ну то, что из Египта и ежу понятно! А про то, чтобы иероглифы прочесть я вообще молчу! И тут оказывается, что какой-то…. – Игорь осёкся.
– Хотел сказать – зэчара?! – Стас моментально напрягся, проскрёб ногтями по столешнице и вцепился в край стола.
– Может, и хотел, – у Игоря на скулах заиграли желваки.
– Вы что в одну бочку вдвоём полезли! – Андрей понял, что возникшую ситуацию нужно немедленно разрядить, пока конфликт, внезапно назревший между сторонами, не разнёс вдребезги всю кухню. – Стас, мы с Игорем просто сегодня столько времени зря потратили, и до этого Игорь запарился с этим камнем, когда могли сразу к тебе обратиться. Но вот ты скажи, только честно – глядя на тебя можно подумать, что ты спец по Древнему Египту?
Стас взглянул на Андрея и медленно разжал пальцы, которые, казалось, могли размолоть столешницу в щепки:
– Нет, наверное, – он вдруг сник так же быстро, как до этого взбесился, – да я и не спец.
– Ну да, конечно, – Игорь тоже сбавил обороты, – вот только скромничать не надо, Стас, а то я, глядя на тебя, поверю, что никакой разницы нет, что по фене ботать, что на древнеегипетском. Да ты хотя бы объясни – откуда ты эти иероглифы знаешь, а то мы себя уже идиотами чувствуем!
Андрей отметил, что Игорь, как настоящий друг, употребил множественное число, хотя, в данном случае, если бы он говорил только о себе одном, то Андрей вряд ли бы обиделся.
– Не знаю уж, кто вы! – многозначительно заметил Стас с довольной ухмылкой. – А на блатном, между прочим, тоже за один день не заговоришь, хотя ты и пытаешься сравнивать несравнимое. О Баллоде слышали?
– О ком? – уже по лицу Игоря ответ был ясен.
– Понятно, – удовлетворённо кивнул головой Стас, – Франц Владимирович Баллод, русский египтолог, ещё в царские времена изучал египетский язык и культуру, книги писал на эту тему. После революции преподавал в Саратовском университете на историческом факультете, вот у него в то время и учился прадед мой, даже в раскопках с ним участвовал.
– В Египте?
– В Поволжье! Какой Египет во время Гражданской войны, голода и эпидемий! В общем, благодаря такому учителю, мой прадед, Илья Тимофеевич, светлая ему память, увлёкся историей чрезвычайно, – Стас ухмыльнулся, взглянув поочерёдно на Игоря с Андреем, – наверное, как вы сейчас. Собирал разные черепушки-безделушки, как только во время войны всё не пропало! Я ещё салагой всё это добро откопал на чердаке в деревне и возился с ним вместо игрушек, приключения себе придумывал. Наверное, в этих вещах энергетика прадеда оставалась, которая мне передалась. В библиотеке все книжки перечитал по истории, какие были, потом заказывать стал и в библиотеку, и через почту, всё ждал, бегал каждый день, узнавал – прислали или нет. Да! – Стас закинул руки за голову и откинулся на стуле, упершись спиной в стену. – Вот были времена! И ведь главное, что не проходило увлечение с годами! Сразу после школы поступил на исторический факультет, там уже сконцентрировался на Древнем Египте, хотя иероглифы ещё в школе начал изучать. – Стас замолчал, видимо, погрузившись в воспоминания.
– А как же ты…? – Андрей не знал, как сформулировать – «в тюрьму попал?», «зэком стал?». – А дальше что?
– А что дальше? – Стас пожал плечами, не опуская рук из-за головы. – Это учиться трудно, а в зону загреметь – плёвое дело! Характер у меня сволочной, вспыльчивый, мягко говоря. Я это вроде бы и понимаю, но выправить не могу, а, может, и не хочу. В институте надо было шаляй-валяй, как все, а я старался-напрягался, что тоже на нервишках сказывалось. Ну и как-то дискуссия с одним твердолобым чмырём привела к тому, что я ему этот лоб и проломил. Тяжкие телесные… – Стас взглянул на Игоря, вопросительно задрав подбородок.
– Полтора года колонии от звонка до звонка.
Стас кивнул головой:
– И не сомневался, что досье на меня собрал, когда узнал, что за сосед у твоего другана. Молодец!
Теперь уже Игорь пожал плечами, и по его словам было не понять – подтверждает ли он, всего лишь, данный факт, или пытается оправдаться:
– Собрал, конечно! Ладно бы, один раз случайно загремел, а у тебя четыре ходки с общим стажем одиннадцать лет.
– Есть такое дело! С первой вышел, снова принял участие в бурных дебатах, отстаивание собственной позиции вылилось ещё в пару лет за решёткой. И так далее. Зато времени свободного завались, чего на воле нет! Мне родители привозили литературу всякую, книги и в распечатанном виде тоже, так что иероглификой я занимался в полной мере.
– Охренеть можно! – Игорь поднял руку и шлёпнул ладонью по столу. – Ты так спокойно об этом рассуждаешь, как будто в пансионате отдыхал, на солнышке в шезлонге с книжкой!
– Человек ко всему привыкает, – действительно спокойно, философски, заметил Стас.
– Нет! Мне всё-таки ни хрена не понять! – Игорь не выдержал и вскочил с места, заметавшись, жестикулируя, по кухне. – Да ты хотя бы сам себя слышишь? У тебя же речь грамотнее моей в десять раз! Неужели после первого срока нельзя было тормознуться, дальше учиться, работать пойти! С такими знаниями с руками оторвали бы, вернее, с головой! А ты в свои… Сколько?
– Сорок три.
– В сорок три мотаешься по двору блатной походочкой, по фене ботая, руки в брюки, сигареты да пятаки стреляешь. Ё-моё!
– Ну да, конечно! – Стас только хмыкнул на слова Игоря. – С трудовой книжкой с записями из зоны вполне можно и самому преподавателем на исторический факультет пойти! Или научным сотрудником в музей, а в свободное от консультаций время экспонатом подрабатывать! – Стас поднял руки и поиграл в воздухе татуированными пальцами. – А, может, библиотекарем, с моей грамотной речью? Сидеть после работы во дворе на скамеечке с книгой в руках, с соседями по имени-отчеству здороваться? – Стас ухмыльнулся и резко перешёл на тот язык, который Андрей слышал от него до сегодняшнего дня, добавив для полноты картины распальцовку. – Не-е-е, ты зацени, да! Сижу та-а-кой, на-а лавочке, на! С перстнями на ветках, книжку читаю. И экипаж подваливает – дядь, дай закурить! А я им из-под стёкол – извините, молодые люди, не курю и вам не советую, для здоровья вредно. О-па! Какой тут у нас лох культурный, пацаны! Давай пощекочем! – Андрей едва ли наполовину понял смысл того, о чём говорил Стас, который, грустно покачав головой, продолжил нормальным тоном. – Эх, Игорь, ты сам подумай, кому нужна моя культура общения, когда во дворе школьницы-соплюшки матерятся похлеще сапожников, не ругаются даже, а разговаривают матом. Про пацанов вообще молчу. Вот ты скажи, Андрей, сколько человек в нашем дворе знает, как учительницу-пенсионерку зовут из третьего подъезда, а? То-то! Даже ты не знаешь! Надежда Николаевна, если что. А Стаса и в соседних дворах знают. Вот прочтёт Надежда Николаевна пацанчикам лекцию о вреде того же курения, так они потом у неё за спиной поржут и за сигаретами побегут. А я им популярно в красках расскажу, как лёгкие выхаркиваются, глядишь, кто и задумается, потому что я для них какой-никакой, а авторитет, между прочим!
– Да в гробу я такой авторитет видел! С такими мозгами как у тебя свою жизнь профукивать.
Стас только улыбнулся и спокойно ответил:
– Так это моя жизнь. И всё, хватит на сегодня обо мне. Я уже не припомню, когда автобиографию в таких подробностях излагал. Давайте к вашему антиквариату лучше вернёмся – где надыбали?
– А! – махнул рукой Игорь, у которого наконец-то закончился запал, опускаясь на стул. – По ходу одного дела выплыл, – он вкратце рассказал Стасу тёмную историю с камнем, включая и похождения по музеям в целях её освещения.
– Ну, можно и без экспертиз обойтись, – Стас снова взял камень в руки, – если бы это была подделка под старину, то иероглифы были бы просто скопированы откуда-нибудь, хотя бывают такие умники, которые их просто от балды рисуют, основываясь на собственной фантазии. Видел я пару фотографий таких изделий – под стол сполз, умора полная, да и только, а здесь настоящие слова Бога.
– Слова Бога? – не понял Андрей.
– «Маду нетчер» или «слова Бога», так сами египтяне называли свой язык, но, что касается транскрипции и транслитерации иероглифов, то есть их произношения и написания с заменой на современные алфавитные символы – вариантов столько же, сколько и египтологов. Короче, – Стас ухмыльнулся, – лекций читать не буду, если надумаете заняться углублённым изучением древнеегипетского, то можете записаться на курсы. Цена договорная, гибкий график посещения. А пока мне бы, Андрей, ручку и листок какой-нибудь.
Андрей метнулся в зал, на бегу соображая, где можно найти авторучку, которой он, оказывается, уже не помнил когда пользовался последний раз – всё на компьютере, да на компьютере, стуча по клавишам, скоро забудет, как рукописные буквы пишутся. Открыл ящик тумбы, стоящей под телевизором – угадал! – схватил ручку, блокнот, лежащий рядом, и обратно на кухню.
– Спасибо! – благодарно кивнув, Стас взял протянутые ему письменные принадлежности, а у Андрея мелькнула мысль – не закрыть ли ему глаза, чтобы воспринимать Стаса нормально – контраст между его теперешним поведением и внешностью, остающейся прежней, был просто диким.
Стас начал что-то быстро писать, время от времени зачёркивал что-то из уже написанного, поворачивал камень другим боком и снова писал. Андрей с Игорем сидели, как приклеенные, стараясь даже дышать потише, и только без конца переглядывались друг с другом, пока Стас, наконец, не поднял на них глаза, успевшие за это время покраснеть от напряжения.
– Кажется, всё, – сказал он, с невообразимой скоростью играя авторучкой между пальцами.
– Вот так просто?! – хотя и прошло полчаса, Игорю казалось, что Стас закончил с иероглифами слишком быстро. – Раз и всё?!
– Да, но перевод, конечно, приблизительный, я отталкиваюсь от общепринятых трактовок иероглифов. Итак, – Стас снова повернул камень и показал на сторону, обращённую теперь вверх, – здесь перечисление имён фараона Снофру, про которого я уже говорил и его титулов…
– Имён? – перебил его Игорь.
– Да, у фараонов кроме личных имён были имена, указывающие на то, что они воплощение бога на земле, причём одно и то же имя имеет, опять же, несколько вариантов, что зависит, как я уже говорил, от переводчиков. Здесь всё дело в том, что иероглифы передают только согласные звуки, а что касается постановки между ними гласных, тут полная фантазия. Взять хотя бы имя этого фараона, – Стас постучал пальцем по овалу, в котором была птичка и ещё какие-то закорючки, – Снофру, звучит как мухомор или чих коровий. А я бы перевёл как Асенефера, повеличественней будет. Чёрт! Иногда хочется взяться за расшифровку иероглифов с нуля, как Шампольон когда-то, переосмыслить всё и самостоятельно прийти к пониманию… – Стас бросил взгляд на своих оцепеневших от его речи слушателей, в полном непонимании хлопающих глазами, и резко прервался. – Так вот, перечисление имён – Золотой Хор, создающий красоту, царь Южного и Северного Египта, владычица Нехебт, владычица Уаджит, вечно живущий, вечно дающий жизнь, любимец богов…
– Это всё его имена?! – снова не выдержал Игорь.
Стас вскинул голову и зыркнул на него:
– Короче, если говорить нормальным языком, дальше смысл сводится к тому, что фараон встречался с богом и слушал его. А вот здесь уже, – Стас повернул камень следующей гранью, – речь о том, что великий Птах, отец и мать богов, творец всего, говорил слова фараону. Птах, или Пта – оба варианта имени используются, не поймёшь какой верный или оба не годятся – это один из богов Древнего Египта, – пояснил Стас.
– Это более-менее понятно.
Стас в очередной раз повернул камень:
– Ну, а здесь о Птахди, верховном жреце бога Пта, с которым говорил Ка-Пта, то есть дух бога Пта. Как бы объяснить, что такое «ка»… По представлениям древних египтян это одна из сущностей, составляющих человека, его жизненная сила, дух или даже двойник, копия человека. Боги также имели «ка», так вот для жрецов «ка» бога являлось как бы посредником, при обращении к нему. В общем, в итоге получается, что здесь вполне обычный религиозный текст, только написанный кратко, деловым, так сказать, языком.
– А здесь-то что? – Андрей ткнул в последнюю, остающуюся нерасшифрованной для них грань.
– А здесь полный атас! – хлопнул Стас по столу блокнотом так, что Игорь с Андреем подпрыгнули. – Чёрная земля открывает свой рот, возьми око Гора, Пта показывает лицо, ты говоришь слова Пта, – Стас набрал воздуха в грудь и продолжил, – открой свой рот оку Гора, говори слова, четырежды говори слова, бог спускается с небес, бог слушает тебя. Уф!
– Это что, молитва такая? – спросил Андрей.
– Похоже на Тексты Пирамид, это иероглифические тексты на стенах внутри пирамид некрополя фараонов Мемфиса. Между прочим, Пта – как раз верховное божество Мемфиса, хотя его имя в Текстах Пирамид почему-то не встречается. В общем, всё как бы сходится, за исключением того, что смысл абсолютно не понятен. Обычная проблема с иероглифами – прочесть их сейчас любой может, при желании, а вот понять.
– Ну, с пониманием и в обычной современной речи проблем хватает, – заметил Андрей, между тем как Стас продолжал разглядывать ту самую, проблемную часть камня.
– Чёрная земля, понятно, так сами египтяне называли свою страну, а дальше, кроме имён богов… – бормотал он.
Андрей осторожно протянул руку и подвинул к себе блокнот с записями Стаса, Игорь тут же вытянул шею в его сторону.
– Вроде бы и на русском теперь, но легче не стало, – заметил Игорь вполголоса, словно не желая мешать Стасу, сосредоточенному на иероглифах, хотя Андрею показалось, что сейчас можно даже кричать – Стас всё равно не отреагирует. – Что за «говори слова, четырежды говори слова»?
– Так молитвы всегда несколько раз читают. Хотя, сейчас в моде тема инопланетных контактов в прошлом, – Андрея потянуло на теории, – по телику вон недавно с серьёзным видом говорили, что египтяне свои пирамиды с помощью вертолётов строили. Если следовать этой теории, то глаз Гора, упоминаемый здесь, это типа сотового с поддержкой видеозвонка, в который нужно «говорить слова». А что касается «четырежды», то представь, что у кого-то из инопланетян сигнал на сотовом пропал и он в трубку при египтянах, рядом стоящих, орёт: «Алло, алло! Алло, алло!». – Игорь затрясся от беззвучного смеха. – Тут – хлоп! – и сигнал возобновился, на звонок ответили, а рядом стоящие запомнили, что надо четыре раза имя бога проорать, чтобы он тебя услышал!
– Вы чего?! – Стас отреагировал на сотрясения стола, которому передавались конвульсии Игоря.
– Ничего! – прохрипел Игорь. – Не обращай внимания.
– Ну-ну! – хмыкнул Стас. – Свалили на меня свои проблемы и веселитесь теперь.
– Это всё Андрей! – быстренько перевёл стрелки Игорь.
– Всё, больше не буду! – заверил Андрей. – Стас, значит, я так понимаю, этот камень был частью религиозного культа? Использовался жрецами в обрядах?
Стас, в который уже раз за вечер, пожал плечами:
– Предположений о его назначении можно десятки нафантазировать, а смысл? Всё равно, что взять ружьё, патронов кучу, пойти в лес, поставить коробок спичек на пенёк, завязать глаза, крутануться несколько раз и начать палить по коробку. С какого выстрела попадёшь и попадёшь ли вообще?
– Ну да, – согласился Андрей.
– А чё так грустно?!
– Он надеялся, что иероглифы скрывают великие тайны! – выдал Игорь друга. – Ключ к сокровищам фараонов.
– Я такого не говорил! – возмутился Андрей. – Что я, школьник что ли? И вообще, ты собственные фантазии за мои не выдавай. Смешно даже думать, что в иероглифах было бы зашифровано что-нибудь типа – триста двадцать шагов от Сфинкса в сторону пирамиды Хеопса, потом в сторону другой пирамиды двести, и копать пятнадцать метров вглубь под углом сорок градусов. Этот камень сам по себе сокровище, учитывая, что ему тысячи лет, какие ещё в нём тайны?!... Ты чего, Стас?! – ему стало не по себе от того, что Стас, иронически улыбавшийся, пока речь шла о сокровищах, вдруг резко повернул голову и уставился на Андрея так, словно увидел, как невидимая рука пишет иероглифы у него на лбу.
Стас, даже и не думая отвечать, несколько секунд сидел молча, совершенно, судя по взгляду, погрузившись в себя, потом вдруг вскочил, едва не опрокинув стул, и вылетел с кухни. Входная дверь квартиры открылась и снова закрылась.
– И что?! Это он куда? – Игорь недоумённо смотрел на Андрея.
– Да откуда я-то знаю! – Андрей и сам не понял, что это со Стасом.
Дверь снова хлопнула, Стас молча зашёл обратно на кухню, держа почему-то правую руку за спиной, огляделся, левой рукой снял со стены возле раковины висевшую там разделочную доску и бросил её прямо на пол посредине кухни. Потом взял со стола камень, опустился коленом на пол, положил камень на доску, поднял голову и блеснул в радостном оскале золотыми коронками на Андрея с Игорем.
– Глаза поберегите! – одновременно с этими словами Стас отвёл вбок правую руку. Как оказалось, в ней он держал топор, который в первое мгновение показался Андрею огромным мясницким. Стас занёс топор над головой и только в этот момент Игорь с Андреем опомнились.
– Эй, эй! – Игорь вскочил со стула, намереваясь броситься к Стасу или на него.
– Стас, ты что!
Стас только ухмыльнулся и вдарил по камню обухом топора так, что пол загудел, и задребезжала посуда в шкафу. Звонко ударив в кафельную плитку, в стекло духовки, в кастрюлю, по кухне брызнула керамическая крошка. Андрей, до этого не понявший предупреждение Стаса, теперь машинально вскинул руку, чтобы прикрыть глаза.
– Охренеть! Стас, да ты что! – у Игоря было такое лицо, что с него впору было писать персонажа классической трагедии. – Ты с ума сошёл?!
– Сейчас проверим, сошёл или нет. – Стас спокойно отложил топор в сторону и взял камень, теперь уже полностью покрывшийся сеткой широких трещин. Аккуратно держа его двумя руками, что выглядело довольно странно после того, что он с ним сделал, Стас поднялся с колена, положил камень на стол, и снова сел на своё место. – Как говорится в анекдотах про врачей – вскрытие покажет, – с этими словами Стас взялся за угол камня, заметно шатающийся, словно молочный зуб, едва державшийся на месте, и отделил приличный кусок. Стас наклонил голову, всматриваясь в открывшуюся щель, и тут же его лицо озарилось прямо-таки детской улыбкой. – А ларчик просто открывался! – продолжая сыпать поговорками, Стас отложил отломанный кусок в сторону и принялся за другие. Он ловко разбирал камень на составные части так, будто перед ним была головоломка из разряда «собери фигуру», которой он нашёл решение, и теперь, крайне довольный результатом, хочет собрать из параллелепипеда что-то интереснее, например, живописную груду осколков, растущую на столе.
– Стас, да ты понимаешь, что ты…! – Игорь, похоже, собрался высказать Стасу всё, что он сейчас о нём думал, но вдруг остановился и подался вперёд. Андрей, не понимая в чём дело, тоже вытянул шею, уронив при этом на стол небольшой осколок камня, попавший ему в волосы и запутавшийся в них.
Стас прекратил разбирать осколки, положил руки по краям стола и сидел, слегка барабаня пальцами. Перед ним, на столе, теперь оставалась только половина камня, состоявшая из зазубренных осколков, державшихся вместе на честном слове. В самом центре этого своеобразного макета горного ландшафта лежал блестящий бледно-жёлтый металлический прямоугольник, с которого Стас не сводил взгляд, в то время как по лицу его расплывалась крайне довольная улыбка.
– А это ещё что?! – в голосе Игоря было неподдельное изумление.
– А я откуда знаю, – спокойный ответ Стаса, как всегда пожавшего плечами, убил Игоря наповал, – но мне почему-то кажется, что это и есть настоящая реликвия. Может, потому, что её сюда запрятали, а? Да сядьте вы, а то стоите, как будто меня охраняете, чтобы не сбежал, – Стас явно претендовал на то, чтобы потеснить Игоря на занятом им пьедестале вечного приколиста.
– Стас, так ты, значит, эту загадку Сфинкса сразу расшифровал, – только сейчас сообразил Андрей, послушно опускаясь на стул, – и нам специально ничего не сказал для большего эффекта? Ты знал, что внутри эта штука лежит!
– Точно! – Игорь, успевший сесть, снова вскочил. – Ну, ты даёшь! Меня же чуть удар не хватил, когда ты камень разбил!
– Ничего я не знал, предположил и рубанул наудачу, – всё так же спокойно заметил Стас.
– Наудачу?! – глядя на Игоря можно было сказать, что сейчас ему грозит повторный удар. – Наудачу?! То есть ты просто так, взял и разбил тысячелетнюю вещь, не зная точно, что внутри что-то есть?
– Ну, да. Так ведь что-то внутри всё-таки было! – Стас с довольным видом показал пальцем на загадочный предмет, случайно обнаружившийся внутри другого загадочного предмета, от которого, правда, теперь остались лишь черепки.
– Обалдеть можно! – Игорь хлопнулся на стул и схватился за затылок. – И ты что, совсем вслепую решил эту хрень разбить.
– Нет, конечно. У меня всё свербила фраза: «чёрная земля открывает свой рот», керамика-то эта из египетской глины и покрашена почему-то в чёрный цвет. А потом ещё Андрей со своими словами, что в этом камне тайн нет, вот я и подумал, что может тайны как раз таки в нём, то есть внутри, в «чёрной земле».
– А нам почему не сказал? – спросил Андрей, хотя примерно знал, что ответит ему Стас и не ошибся.
– Так ведь раз пошла такая пьянка, хочется поучаствовать до последнего! Поделись я мыслишкой с вами, так ты, Игорь, сразу кирпич на экспертизу, а там сколько времени на изучение уйдёт, потом решать будут – резать или нет пациента! Скажете мне потом, что я был прав, а кайф уже не тот! А вот сейчас я король на коне, – и Стас дернулся на стуле, как в седле, – и все лавры мои! Ощущения непередаваемые, если что! – Стас хохотнул, сияя лицом, и выглядел он сейчас намного счастливее кота, объевшегося сметаны. У Андрея мелькнуло сравнение с человеком, взявшим в ипотеку трёшку в новостройке и узнавшим на следующий день, что платить не придётся ни копейки, а Стас тем временем протянул руку вперёд. – Взглянем, что ли, что за сокровище?
– На золото похоже, это же самый настоящий клад! – воскликнул Андрей.
– Чему ты радуешься? – Игорь решил немного его остудить. – Такая пластинка по курсу и на тысячу рублей не потянет.
– Да разве можно такие ценности в деньгах измерять?!
– А в чём?! В тугриках?
– А это и не золото, и не клад ещё! – пока Игорь с Андреем спорили, Стас крутил в руках пластину.
– В смысле – не золото, не клад?!
Стас зажал пластину между пальцев и повернул её так, что стала видна тонкая боковая грань, оказавшаяся не такой уж и тонкой, потом повернул пластину одной из сторон, на которой вдруг обнаружились тонкие линии сгиба.
– Это электрум, по-моему, природный сплав золота с серебром, здесь две пластинки соединены между собой, – глаза у Стаса уже не то что светились, а пылали изнутри огнём. – Нож давайте! Надо же, как я сегодня удачно зашёл! Я себя так не чувствовал с тех самых пор, как коллекцию прадеда нашёл! – Стас схватил протянутый ему Андреем нож и тут же сунул его обратно, едва не воткнув в руку Андрея. – Нет! С тонким лезвием есть? – Андрей вытянул ящик стола, и Стас наклонился вбок, заглядывая в него, пошвырял среди ножей, выбирая, пока не нашёл нужный ему, положил пластину электрума на стол, поддел лезвием сгибы и попытался их отогнуть.
– Чёрт! Не лезет! По сгибам пробили, по ходу, чтобы зажать. Плоскогубцы есть?
Андрей только кивнул и вылетел с кухни.
– Стас, ё-моё, это уже варварство совсем! – не выдержав, простонал Игорь.
– Варварство начнётся, когда я эту штуку зубами начну грызть, если Андрей… Ага, спасибо! – плоскогубцы Андрей принёс вовремя.
Стас принялся отгибать завёрнутые края большей пластины, превращая их в металлические лохмотья. Игорь морщился на каждый резкий рывок плоскогубцами, как будто его ими пытали, но уже ничего не возражал – сегодня балом правил Стас.
Пройдясь по всему периметру прямоугольника, Стас отложил плоскогубцы, взялся за освобождённый уголок меньшей из пластин и взглянул на друзей своим горящим взором:
– Итак, продолжаем наш вечер открытий, господа! – с этими словами Стас потянул пластину на себя, как крышку ящика.
– Стас, все открытия только твои! – справедливо заметил Андрей, подавшись вперёд одновременно с Игорем и стукнувшись с ним головами. Обошлось без упрёков и даже без потираний голов – было совершенно не до этого. На нижней пластине электрума лежал бежевый прямоугольник, похожий на бумажный листок, хотя по размеру это была скорее карточка. Края прямоугольника были идеально ровными, не тронутыми тлением и внешне было не очень похоже, что ему тысячи лет.
– Папирус, – благоговейно выдохнул Стас, отложил верхнюю пластину, подставил ладонь и перевернул на неё пластину с папирусом. – Надеюсь, не сломается, папирус вещь хрупкая, хотя, судя по цвету, сохранился неплохо.
– Может потому, что воздух не поступал? – предположил Андрей.
– Может быть… – Стас осторожно приподнял электрум – папирус остался лежать на ладони и все увидели, что на той его стороне, что оказалась сейчас наверху, есть рисунок. Стас сунул, не глядя, пластину электрума Игорю, взял папирус за уголок, бережно ощупал. – Кажется, не рассыплется! – быстро сдвинул в сторону разломанную половину глиняного кирпича и опустил папирус с ладони на стол.
В первую очередь Андрею бросилось в глаза то, что краски рисунка тоже выглядели свежо и ярко, хотя и были приглушённых, пастельных тонов, а изображал рисунок мужчину, сидящего на подобии каменного трона и держащего в руках, или опиравшегося на него, длинный то ли посох, то ли жезл. На мужчине была чистого белого цвета одежда странного покроя, плотно облегавшая всё его тело, так что открытыми оставались только голова и руки от локтей. Контрастом светлому лицу, с лёгкой, ясно различимой, улыбкой на нём, выступали короткая черная борода и такие же чёрные волосы, опускающиеся на лоб. Глаза, казалось, смотрели в упор на того, кто рассматривал в данный момент папирус. Рисунок просто поражал тщательной проработкой мелких деталей, и, помимо изображения мужчины, в верхней его части было ещё несколько иероглифов.
– Пта, – Стас произнёс это слово со странным акцентом, от которого на Андрея повеяло древностью не меньше, чем несколькими часами ранее от камня с иероглифами, – вот и сам Пта – бог, обитающий за пределами вечности. Он показал нам своё лицо и слушает нас, вот в чём был смысл тех иероглифов, которые я не мог понять!
– А здесь что написано? – Игорь указал на иероглифы над головой мужчины.
– Владыка мира Пта, создающий слово. Нет, скорее, «создающий словом». Создатель, в общем.
– Можно? – Андрей протянул руку.
– Конечно! Ты что спрашиваешь-то?
Андрей взял папирус в руки и медленно опустился на стул, а одновременно с ним и Игорь, не отрывающий от папируса глаз:
– Даже не верится, что рисунку тысячи лет, каждую чёрточку видно.
– Рисунок действительно замечательный, – заметил Стас – редкостного качества. Что касается красок, то египтяне мастерами были такими, каких сейчас нет. Да и во многом другом мы, даже с нашими нанотехнологиями, их не догоним.
– Это точно, – согласился Андрей, продолжая рассматривать рисунок на папирусе. – Значит, это и есть бог Пта? Я действительно не припомню, чтобы слышал о нём что-нибудь. Осирис, Гор, Анубис – они и по школьным урокам истории помнятся, и в фильмах с книгами упоминаются.
– А что у него за палка такая странная в руке? – встрял Игорь.
Жезл, который мужчина держал в руках, действительно выглядел необычно – раздвоенный в нижней своей части, в верхней он приобретал довольно сложную форму, а само навершие было сильно изогнутым.
– Это уас – скипетр, символ власти. Тут три в одном, вообще-то.
– То есть? – не понял Игорь.
* Во-первых, сам уас, посох раздвоенный на конце, вершина которого, – Стас аккуратно прочертил пальцем над изображением посоха снизу вверх, – заканчивается головой шакала или же бога Сета, который, опять же, обычно изображался человеком с головой какого-нибудь зверя – муравьеда, гиппопотама, шакала, осла, крокодила. Да кого хочешь!
– На гиппопотама не похоже, – заметил Андрей, присмотревшись.
– Ну, значит, остановимся на шакале, зарываться в тему не будем. Короче, посох уас, вот эти чёрточки, четыре поперечины на нём – это джед, а вот этот крест с кольцом наверху – анх. И не спрашивайте даже, что все эти штуки означают – никто не знает.
– Как так?
– Да вот так! Версий куча, а подтверждений ни одной не будет уже никогда, наверное.
– М-да-а-а! – задумчиво протянул Игорь. – Понятно настолько, что ничего не понятно.
– Стас, а что собой представляет этот папирус? Ты как думаешь? – сейчас Андрей обращался к Стасу с такими интонациями, словно перед ним был профессор истории с мировым именем.
– Здесь опять же только предположения строить, но, если хотите моё мнение, то с помощью этого предмета жрецы и разговаривали, так сказать, с богом. Как на кирпиче написано было – «Пта показывает лицо, ты говоришь слова Пта».
– Молились, получается, что ли? – спросил Игорь.
– Ну да. Изображения богов в различных культурах всегда были предметом поклонения и посредниками, доносящими мольбы страждущих до самих богов.
– А почему тогда папирус в кирпич замуровали? Бог должен быть на виду, а его спрятали от глаз подальше?
Стас с улыбкой вздохнул и терпеливо, как ребёнку, попытался объяснить Игорю:
– Я бы не сказал, что кирпич с надписью «сломай меня» такое уж надёжное хранилище, так что может, папирус замуровали не для того, чтобы спрятать, а чтобы сохранить? Это всё-таки разные вещи. И вообще – откуда я могу знать такие подробности? – Неизвестно, что по этому поводу думал Игорь, но сам Андрей в течение вечера уверовал в то, что Стас действительно может знать всё. – Пта в древнеегипетских текстах упоминается крайне мало, хотя он и верховный бог, творец всего. Он и так был как бы вне понимания простого человека, а со временем его культ вообще пошёл на убыль. Может, это и стало причиной того, что жрецы Пта спрятали этот папирус до лучших времён. Рассчитывали, скажем, восстановить когда-нибудь поклонение своему богу, тогда и распечатали бы этот священный папирус. А может, он был нарисован кем-то вроде Рембрандта с берегов Нила и поэтому имел особую ценность и его законсервировали таким образом. Опять к гипотезам скатились. В общем, я только в одном уверен… – Стас немного помялся, глядя то на Андрея, то на Игоря, – хочу сказать – спасибо.
– Да за что, Стас?!
– За всё это! – Стас кивнул на обломки, лежащие на столе, на папирус. – Ради такого стоило в тюряге иероглифы изучать!
– Стас, блин! Да это тебе спасибо! Чёрт, да мы же тебе должны по самые уши! – разошёлся Игорь. – Только скажи – виски, коньяк, сколько градусов, сколько ящиков!
Стас усмехнулся, но на этот раз как-то грустно:
– Вечность в градусах не измерить. Да я и не пью, собственно, почти. Иногда, разве что, рюмочку-другую под настроение.
– Подожди! – несмотря на то, что голова была полностью забита египетскими тайнами, Андрей почувствовал, что здесь выходит какая-то неувязка. – А зачем ты тогда на опохмелку мелочь по соседям постоянно стреляешь?
– Ну, так надо же свой имидж поддерживать, нельзя форму терять! – хмыкнул Стас. – Да и просто понаблюдать за бурей эмоций на твоём, допустим, лице, когда я с тебя деньги трясу, тоже интересно.
Игорь, посмотрел на вытянувшееся лицо Андрея и захохотал:
– Стас, ну всё! Я твой фанат! – в порыве чувств, не удержавшись, воскликнул он.


Глава девятая
Трое на кухне с одним ноутбуком

Стас только успел захлопнуть за собой дверь, как Андрей уже влетел обратно на кухню, где Игорь сидел с таким отстранённым задумчивым видом, который Андрею наблюдать на его лице ещё не доводилось. Вообще-то его друг должен был сейчас, весь на эмоциях, снова метаться вихрем по кухне или даже по всей квартире, размахивая руками и снося мебель – этого от него можно было ожидать! Но не того, чтобы он спокойно продолжал сидеть на своём месте, неторопливо раскидывая по столешнице щелчками мелкие осколки древнего кирпича, в то время как эмоции за двоих, кажется, переполняли самого Андрея.
– Интересный у тебя, оказывается, сосед, – словно уловив мысли Андрея, Игорь поднял голову и как-то странно посмотрел на него.
– Да я сам в шоке! – воскликнул Андрей. – Он же всё время у меня мелочь стрелял, я только и ждал всегда, что пожар устроит у себя в квартире или дебош, или двери соседям с пьяни вышибать начнёт!
– Не оправдал, значит, ожиданий? Разочаровал? – с ухмылкой прервал Игорь таким тоном, что Андрей застыл посредине кухни.
– Да нет, не в том дело, – замялся он, – просто странно как-то всё и неожиданно.
– Судим людей иногда, ни черта их не зная, и остаёмся годами со своим мнением, хотя могли его изменить, просто поговорив с человеком, – Игоря, похоже, совсем не волновал папирус, лежащий перед ним на расстоянии вытянутой руки, там же, где его оставил Стас.
– А может Стасу наше мнение до лампочки – он же сам сказал, кем хочет, чтоб его считали все вокруг, и жизнь такая его вполне устраивает.
– Думаешь? – снова усмехнулся Игорь. – Может и так. А, может, это не он, а мы хотим его за алкаша и уголовника держать, потому что нам так проще!
– Слушай, Игорь, ну давай потом о Стасе! Ты хоть представляешь, что мы нашли историческую, бесценную, возможно, реликвию!
– МЫ нашли?
– Чёрт! – Андрей сел на стул, на котором до этого сидел Стас и развёл руками. – Хорошо, не мы, Стас нашёл. И ушёл. А папирус – вот, на столе лежит. Неужели тебе не интересно?
– У тебя, я смотрю, зуд в одном месте всё не проходит? Стас ведь уже сказал, что это – идол, посредник между жрецом и богом.
– Ладно, допустим, хотя Стас же и сказал, что это только его предположения. Я вообще не то имел в виду и другое хотел сказать, – Игорь удивлённо посмотрел на него, – только у меня от Стаса взрыв мозга. Сейчас сформулирую. – Андрей быстро наклонил голову туда-сюда к плечам, до хруста в шее, запрокинул голову, потряс ею, наклонил вперёд. Игорь всё это время наблюдал за ним с любопытством, лишь немногим уступающим тому, с каким он смотрел на папирус, добытый Стасом.
– С кем бой? – не выдержав спросил, наконец, Игорь.
– Какой бой? – очередь удивляться наступила для Андрея.
– Нет, ну ты так разминаешься, как будто на двенадцать раундов выходишь за звание чемпиона мира. Я такое только в боевиках видел.
– Что ты подкалываешь вечно! Я всегда так шею разминаю, когда печатаю долго, упражнения кровоток улучшают, мысли проясняются.
– Ну-ну. Так ты всё? Прояснил?
– Да. Я вот что хотел сказать – Стас решил камень разбить на удачу, можно сказать. Кто не рискует, тот не пьёт шампанское! А ты думаешь этот… профессор из Питера…
– Гилёв.
– Да, Гилёв! Он же не Стас! Думаешь, он сюда примчался только ради камня, который сам по себе ничего не представляет? Или всё-таки ради вот этого папируса, который в нём был? А если так, то откуда он знал о нём?
– Ну, ты и завалил вопросами, на которые только сам Гилёв может ответить! А мне, к твоему сведению, если забыл, запрещено его беспокоить в ближайшие дни. Я же говорил, что чуть до кондрашки его не довёл.
– Значит, будешь ждать?
– А ты что предлагаешь? Варианты есть?
– Нет.
– А что ж ты мне тогда мозг выносишь, который у меня и так кипит, между прочим! Короче, Андрей, давай на сегодня завяжем с Египтом, я больше не могу, честное слово! – Игорь встал, потянулся, хрустнув позвоночником, и взял со стола папирус. – И сам тоже не заморачивайся и не ломай голову – Гилёв очухается, я с него всё вытяну и тебе подробно расскажу. Идёт?
– Наверное, идёт, – сник Андрей, – тут, действительно, без вариантов.
– Ладно, не кисни! Все равно столько открытий за один день – уже перебор, по-моему, а ты ещё хочешь выяснить чуть ли не фамилию того, кто на папирусе рисовал. Всё, давай! За ужин, кстати, спасибо, если что.
– Да ладно! – отмахнулся Андрей. – Слушай, подожди, я вот думаю, может, мне с тобой поехать? К Вике заглянуть? Что скажешь?
– Ну, ты блин, даёшь! – Игорь закатил глаза. – Ты у меня каждый раз теперь будешь совета спрашивать, когда захочешь ей позвонить или увидеться? Что здесь думать вообще?! Поехали, давай! – Игорь схватил Андрея за воротник, поднял со стула и принялся выталкивать в коридор.
– Да подожди ты! – Андрей успел вцепиться в косяк и упирался изо всех сил. – Дай хотя бы позвоню сначала, что я, вот так, без предупреждения, завалюсь что ли?
– Из тебя культуру ничем не выбить, наверное!
– А вдруг Вика занята или вообще спит?
* С ума сошёл? Восьми ещё нет – кто в это время спит? – Игорь отпустил воротник Андрея, схватил его локоть и профессионально надавил на какую-то точку, отчего пальцы Андрея сразу разжались, отпустив косяк. Воспользовавшись этим, Игорь без остановок дотолкал друга до самого коврика возле входной двери, на котором стояли их ботинки. – Поехали, поехали! – Воодушевлённый успехом, он не собирался останавливаться на достигнутом и продолжал выталкивать Андрея теперь уже из квартиры.
– Да хватит толкаться уже, дай обуться! – не вытерпел Андрей.
– Машина недалеко, и в носках можно! – теперь уже не было сомнений в том, что Игорь стал самим собой, оправившись от культурного шока, нанесённого ему Стасом. – Хотя нет, обувайся, а то на носках грязи в машину натащишь.
– И ещё я позвоню всё-таки!
– Из машины позвонишь! – и Андрей вылетел из собственной квартиры на лестничную площадку, едва успев сунуть ноги в ботинки.

***

– Вика, привет! – Андрей дождался, когда они выедут на проспект, после чего набрал номер.
– Привет, Андрей!
– Как себя чувствуешь, – Андрей не ожидал от себя, что будет настолько рад услышать её голос и пожалел, что из-за культпохода с Игорем не позвонил днём, – как здоровье?
– Всё хорошо, спасибо, вот, думаю, может, стоит завтра на учёбу пойти или ещё один день дома с книжкой поваляться. А ты едешь куда-то? Я слышу, что в машине, вроде бы.
– Знаешь, тут такое дело… – Андрей сделал дипломатичную паузу, во время которой Игорь так быстро выхватил у него телефон, что Андрей не успел даже среагировать.
– Вика, привет! Игорь. Тут такое дело, что Андрей чай захотел попить, а у него заварка кончилась. У тебя есть?
– Осталась, кажется, – выдавила Вика сквозь смех.
– Тогда сделай чай, пожалуйста, мы вот уже во двор заворачиваем, – Игорь круто повернул руль, съезжая с главной, – и мне тоже налей, кстати, не одному Андрею.
– Хорошо, поняла! – и Вика отключилась, всё ещё продолжая смеяться.
– А ты разве тоже к Вике зайдёшь? – не нашёл ничего лучше спросить Андрей, забирая свой телефон обратно.
– Конечно! А что – уже нельзя!
– Нет! Но я…
– Ладно уж, не мучайся объяснениями и оправданиями, понятно с тобой всё! А меня понять?! Ты, значит, будешь сейчас Вике в красках мифы Древнего Египта рассказывать, а я как бы в стороне, да? Без орденов, без лавров? Вот уж ни фига подобного! Я тоже хочу частицу славы и женского внимания!
Игорь припарковал машину на своё место, которое почти всегда было свободным, за исключением тех случаев, когда его занимал кто-нибудь не из местных. Андрей как-то попытался разузнать, как это у Игоря получается – сказывается ли уважение соседей к полиции или он устраивал проблемы типа штрафстоянки тем, кто пытался поставить свою машину на это место, не находящееся по большому счёту, в частной собственности у его друга. Игорь, смотря исподлобья, ответил, что оба варианта неверны – на самом деле он колёса простреливает. Понторез, блин!
Пока Андрей выбирался из машины, Игорь успел взлететь по ступенькам, открыл дверь в подъезд и нетерпеливо ждал друга.
– Ну, давай быстрее, а! Ты потолстел что ли, не пойму, вылезти не можешь.
– Да иди ты! – в ответ на его замечание Андрей ужом выскользнул из машины, мстительно хлопнув дверью.
– А машина при чём? – возмутился Игорь. – Ещё раз дверью так хлопнешь, я… – он задумался, – ладно, потом придумаю.
Андрей же, решив доказать несправедливость замечаний касательно своего веса, собрал в кучу все свои физические возможности и одним прыжком запрыгнул с разбега на ступеньки, чуть не сбив Игоря с ног. Лучше бы он этого не делал, поскольку Игорь тут же воспользовался предоставленной ему возможностью отомстить за излишне громко захлопнутую дверь своей обожаемой машины.
– Ни фига себе! А слоны-то летают! – радостно прокомментировал он прыжок Андрея, пропуская его вперёд. Сил на ответный ответ после прыжка у Андрея уже не осталось.
Игорь довольно хмыкнул, закрыл машину с пульта и тоже зашёл в подъезд, в котором, несмотря на непозднее ещё время, стояла полная тишина. Пока они шли к лифту, Андрея потянуло на сторонние размышления.
– Вот веришь или нет, – начал он, – но мне иногда хочется в виде эксперимента заорать где-нибудь в таком вот подъезде во всё горло что-нибудь типа: «Помогите! Убивают! Полиция!», и посмотреть, кто из соседей на помощь выйдет.
– В своём подъезде ори, ладно? В моём не надо! И что это за эксперимент с известным результатом! Никто не выйдет, конечно, это и лысому ёжику понятно.
– Нравятся мне твои выражения литературные! – хохотнул Андрей. – А почему никто не выйдет?
– Не знаю, – пожал плечами Игорь и шагнул в раскрывающиеся двери кабины лифта, – люди такими стали, – он дождался, когда зайдёт Андрей и нажал восьмёрку.
– Почему они такими стали?
– Какими? Равнодушными? Холодными? Злыми? И кто они? Не они, Андрей, а мы. Все мы. Посмотри на себя пристально со стороны, только долго, не отворачиваясь, кое-что, возможно, увидишь.
– А если ничего?
– Ничего не видят только слепцы.
– И что же, к примеру, видишь во мне ты? – лифт остановился и Андрей вышел на площадку.
– Что бы я ни видел в тебе, – со вздохом ответил Игорь, – в себе я вижу намного больше.
– Уф! Иногда я даже не знаю, куда мне от твоих слов броситься – в дрожь, в депрессию или сразу в психушку.
– Вот она – сила слова, – довольно засмеялся Игорь, – не ты один ею владеешь! А в психушке нечего делать, я точно говорю – вчера только там был.
– Так и быть, обойдусь без неё, а ты свою силу слова с Викой сдерживай только, пожалуйста, я тебя прошу, не грузи девушку.
– Чем дальше – тем интереснее с Вами! – хмыкнул Игорь, протягивая руку и нажимая на кнопку звонка.
Открыла, естественно, тётя Маша. Одна её рука держала саму металлическую дверь, а другая вцепилась в раму полноватыми белыми пальцами. Андрею показалось, что для того чтобы сдвинуть соседку Виктории с места, может понадобится спецтехника или хотя бы ломик, чтобы отогнуть эти пальцы. Собственные мысли рассмешили его настолько, что он поспешно шагнул по лестнице вниз и прижался к стене, чтобы избежать сверлящего взгляда тёти Маши и предоставить свободу действий Игорю.
– Добрый вечер, тёть Маш! – радостно приветствовал Игорь бдительницу соседского спокойствия. – На Вас жалоба поступила, что гастарбайтерам квартиру сдаёте. Человек двадцать, говорят, у Вас проживают, плов с шашлыком на балконе готовят, когда Вас дома нет, туркменские песни распевают, так что в соседних дворах слышно.
– Эх! – покачала головой тётя Маша. – Вот кто в полиции остался! В милиции-то нормальные люди были! – и она захлопнула перед ними дверь тамбура, не обращая внимания на то, что Вика уже начала открывать дверь своей квартиры.
– Это ты так соседок своих выживаешь? – прошипел Андрей сквозь смех.
– Да ну что, в самом деле, дверь за других открывать! – Игорь в отличие от друга голос не понижал. – Из любопытства – кто там, на ночь глядя, к молодой обаятельной соседке пришёл? Да, Вика?
– Злой ты, Игорь! – открыв дверь тамбура, выдала Вика, слышавшая почти весь разговор.
– Понял? – повернулся Игорь к Андрею. – Вот результат взгляда на меня со стороны Вики, только она говорит прямо и не увиливает, не то, что ты. Как там чай? – обратился он уже к Вике.
– Греется. Вы зайдёте или вам сюда вынести?
Андрей снова засмеялся и теперь уже сам подтолкнул Игоря вперёд. Они зашли следом за Викой, которая остановилась в коридоре и стала грызть ноготь большого пальца на правой руке, в ожидании, пока они снимут обувь и куртки.
– Фу, Вика! – Игорь был рад любой предоставленной ему возможности, чтобы поёрничать. – Как моя племяшка, честное слово, когда она в младшую группу в садике ходила.
– Ну и ладно! – спокойно, в отличие от Андрея, прореагировала Вика. – У каждого свои недостатки.
Андрей вспомнил, из какого фильма цитата и по какому поводу она там звучала, и еле сдержался, чтобы не рассмеяться вновь.
– Неинтересно с тобой, – сказал Игорь Вике, оставшись без ожидаемого возмущения на свою колкость, и, как всегда без приглашения, пошёл сразу на кухню, – а где печеньки-плюшки-пирожки?
– Ты же чай просил, чай будет, – ответила Вика Игорю, изучая тем временем Андрея, – хотя я сомневаюсь, что вы только из-за него приехали. Но, глядя на твой весёлый вид, надеюсь, что не произошло ничего серьёзного? – она, видимо, достаточно хорошо уже знала Игоря, чтобы не тратить лишние полчаса, обращаясь за разъяснениями к нему.
– Плохого абсолютно ничего, а так, вообще, очень даже много чего, – простым доступным языком ответил Андрей.
– Понятно! – улыбнулась Вика и потянула его за руку на кухню. – Пойдём, пока Игорь в голодный обморок не упал, за чаем расскажешь.
– Не упадёт он никуда, – с ходу выдал Андрей друга, – мы уже у меня поели. Вот чай, честно говоря, очень сильно хочется.
– Ты может и ел, – парировал Игорь, – а у меня с этим Стасом всё провалилось так, что я не заметил.
– Вам, мужчинам, только бы о еде! – Вика шагнула к холодильнику. – Сейчас салат достану, бутерброды сделаю, только расскажите, что вы такие взъерошенные. Какой Стас напугал вас? Или до чего довёл? – Вика подозрительно посмотрела на Андрея, который уловил рифму в её первом вопросе и продолжил веселиться в одиночестве.
– Не обращай внимания, это результат эмоционального потрясения после близкого общения с историей Древнего Египта, – пояснил Игорь. – Андрей, прекращай истерику, тебе предоставляется слово. – Игорь выхватил у Вики из рук салатницу и достал из стола вилку, ткнув ею попутно в сторону Андрея, хорошо было уже то, что не в него самого. – Он в курсе всех событий, а я третий раз за сегодняшний день пересказывать пас. Вика, прости, ради Бога, хочу перекусить спокойно.
Переложив, таким образом, на Андрея обязанность посвящения Виктории в курс дела, Игорь спокойно принялся за истребление салата, попутно хватая прямо из-под рук Вики свежеслепленные бутерброды. Изложить историю вкратце у Андрея не получилось, так что Вике пришлось ещё раз подогревать чайник. Заметив, что тарелка остаётся пустой, Вика подвинулась на другой конец стола, подальше от Игоря, и продолжила делать бутерброды уже там. Складировались бутерброды теперь тоже на некотором расстоянии от Игоря, к счастью для Андрея – за время рассказа он решил, что тоже слегка проголодался, поэтому, закончив отчёт, с чистой совестью откусил кусок свежего хрустящего багета с ветчиной и салатом.
– И как тебе история? – спросил Игорь у Вики так, как будто ждал оценки своему искусству рассказчика, хотя за то время, пока отдувался Андрей, он только пару раз поправил его, невнятно промычав что-то набитым ртом.
– Если бы обошлось без смертей, то я бы сказала, что интересно, любопытно и даже захватывающе, а так получается, что ещё и грустно. Какую бы ценность ни представлял собой этот камень…
– Камень уже никакой ценности не представляет, после того как Стас его раздолбал! – хохотнул Игорь.
– Ну, папирус тогда, который из него, неважно! Неужели он стоит человеческой жизни?! Стоит того, чтобы из-за него убили женщину?!
– Убивают вообще-то и за куда меньшие ценности, да и просто так могут, – заметил Игорь, – но в случае с Гилёвым я на сто процентов уверен, что произошёл несчастный случай, трагичное стечение обстоятельств, хотя последнее звучит как в сериале, что ли, – поморщился он.
– Насчёт Гилёва, как говорится – следствие покажет, а следствие – это ты, – хмыкнул Андрей. – А почему ты уверен, что там был несчастный случай?
– Я что, по-твоему – диплом купил, что ли?! – в голосе Игоря даже прозвучала непривычная для него обида. – Да за столько лет можно и без диплома, на месте, научиться наблюдать, сопоставлять, анализировать и выводы, блин, делать! – Игорь понял, что слегка распалился, сделал паузу и продолжил. – Я бы реконструировал события так, – присутствие Вики сказалось тем, что он скрестил руки на груди и заговорил серьёзным деловым тоном, на что Вика слегка улыбнулась, что заметил только Андрей, – Гилёв договорился со Светланой о встрече и пришёл в назначенное время в закусочную, едва при этом не столкнувшись со мной и Викой. Единственное, о чём они могли говорить – тот глиняный кирпич, фото которого Светлана выложила в сеть на своё несчастье. Гилёв наверняка обещал за него золотые горы, зная, что в нём спрятано, а откуда знал – это уже другой вопрос. Он же знаток Древнего Египта, может, вычитал ещё в каком-нибудь папирусе. Так вот, – Игорь задумчиво посмотрел на оставшиеся бутерброды, привстал, дотянулся до тарелки и взял один, – Светлана, в свою очередь, наверняка что-то неладное заподозрила – она же с торговлей дело каждый день имеет, куда до неё профессору. Да не заподозрила даже, а поняла, что Гилёв её надуть пытается, и сколько бы он там не предлагал – реальная стоимость той вещи, которую она на каком-нибудь блошином рынке в Египте купила, в разы больше. Кто знает, что она ему сказала – может, послала куда подальше, может, вежливо отказала и, допустим, встала из-за столика, за которым они беседовали. Гилёв в отчаянии, что так близко то, что он, возможно, годами искал, а теперь нашёл и даже взглянуть не может, схватил Светлану за руку. А она просто испугалась – если в закусочной работаешь по ночам, чего хорошего ждать, когда тебя за руку хватают. Вот она и дёрнулась изо всех сил, руку ободрала своим же браслетом, а потом зацепилась ногой за стул или за столик и упала. Всё. А профессор, увидев, чему он стал косвенной причиной, впал в ступор, из которого не желает теперь выходить.
– Ужас! – Вика покачала головой. – Рассказываешь чересчур реально, я как будто сама за всем произошедшим наблюдала, стоя рядом.
– Да уж! – присоединился к ней Андрей. – Тебе, Игорь, самому бы детективы писать, лучше, чем у меня получится.
– Спасибо! С меня ведения дел вот так хватает! – Игорь провёл ладонью у себя над головой.
– Да! Представляю ваши сегодняшние впечатления! Единственное, чего жаль – что меня с вами не было, когда Стас пришёл – тогда и мне впечатлений, наверное, хватило бы надолго. А на папирус-то, кстати, можно посмотреть? Или он под грифом «секретно» у вас?
– Ну что ты, в самом деле! Можно, конечно! – Игорь встал и вышел в прихожую за папирусом, оставленным им в кармане куртки. – А можно мне кофе, растворимый даже сойдёт, – сказал он, вернувшись на кухню и увидев, что Вика, поднявшаяся из-за стола следом за ним, держит в руке чайник, – что-то у меня голова мутная, может, поможет.
Вика бросила один только взгляд на папирус, который Игорь положил на стол напротив того места, где она сидела, и тут же воскликнула, едва не пролив струю кипятка мимо чашки:
– Так это же Король Жезлов!
– Что? – Игорь недоумённо взглянул на Вику, потом на папирус. – Какой король?
– Вот чёрт! – Андрей хлопнул себя по лбу. – Действительно ведь, похоже на Таро, а я всё думал, что мне этот рисунок напоминает, и вспомнить не мог!
– Таро? Карты что ли? – Игорь закрутил головой, смотря то на Андрея, то на Вику, и дожидаясь от них объяснений.
– Ну да! Я, конечно, не утверждаю, что это карта Таро, но по рисунку очень похоже на одну из вариаций «Короля жезлов».
– Сегодня явно не мой день, – грустно заметил Игорь, обречённо рухнув на стул, – все лавры пожинают другие. Но ты, Вика, молодец! Куда, интересно, мы с Андрюхой смотрели?
– Не переживай! Вы об иероглифах, жрецах и богах думали, а я ещё в школе увлекалась одно время гаданием на Таро, так, влёгкую, от безделья. Но рисунки у карт обычно такие своеобразные, что запоминаются, вот у меня в голове и щёлкнуло сразу, как только папирус увидела. – Вика быстро поставила на стол вазочки с сахаром, конфетами и печеньем, села и взяла в руки папирус. – А если это и в самом деле первая в истории карта Таро? Или одна из первых? Папирус действительно такой древний?
– Не знаем, но Стас заверил, что да, – сказал Андрей, – и внутренний голос мне то же самое говорит.
– Внутренний голос, – задумчиво прокомментировал Игорь, медленно опуская в чашку полную ложечку сахара и наблюдая, как сахар начинает быстро растворяться и стекать сиропом с ложки на дно, – тот же самый, который мне сейчас говорит, чтобы я ещё две ложки сахара положил, потому что одной внутреннему голосу мало будет.
– Но, логически рассуждая, разве примчался бы сюда профессор египтологии, если бы не был уверен в древности камня! – поддержала Вика Андрея. – И если уж папирус внутри, то он никак не может быть младше самого камня.
– Так я же и говорил Игорю, а если Гилёв искал как раз эту карту? – слетевшего с губ Вики при её словах лёгкого дуновения воздуха, вполне хватило для того, чтобы любопытство, тлеющее в Андрее, снова запылало.
– Хватит вам уже гадать на иероглифах и папирусах! – Игорь попробовал кофе, убедился, что его температура успела опуститься не более, чем на пару градусов ниже точки кипения, и поставил чашку на стол. – Всё равно, только Гилёв может рассказать, что это, если вообще знает! Он вполне мог всего лишь за камнем приехать, как и говорил Светлане, для коллекции.
– Сейчас! – Вика выскользнула из-за стола и убежала в зал.
– Спорим, что за ноутбуком?! – тут же протянул руку Игорь.
– Ну уж нет! Спорить не буду. – Андрей тоже протянул руку, только не навстречу руке Игоря, а к чашке. – Конечно, за ноутбуком, за чем же ещё!
Вика действительно вернулась на кухню с ноутбуком, на ходу открывая его, и Андрей быстро отодвинул чашки и вазочки, освобождая место на столе.
– Так! – Вика села и набрала в поисковике «карты Таро». Андрей развернул стул, чтобы удобней было видеть экран, Игорь тоже наклонился вбок, вытянув шею.
– А ещё говорят, что любопытство присуще в основном женщинам! – засмеялась Вика.
– Да ладно, жалко, что ли! – возмутился Игорь.
– Ничуть, – кратко ответила Вика, уже углубившись в поиски и щёлкая ссылки одну за другой.
– И что ты надеешься найти? – хмыкнул Игорь. – Миллион ссылок как всегда по любому запросу, только время терять.
– Да уж, информации, пожалуй, даже слишком много, – поддержал его Андрей, – и вряд ли на этих страницах отыщется текст, популярно разъясняющий нам происхождение и назначение карты, замурованной в глину тысячи лет назад.
Вика, не отвечая, пощёлкала ещё немного мышкой, грызя между делом ноготь в этот раз на левой руке, потом грустно вздохнула:
– Да, наверное, это трата времени, только общая информация и всяческие гипотезы, – она двинула мышкой, собираясь закрыть окно.
– Подожди, не закрывай! – остановил вдруг её Андрей.
– Да ладно, дома почитаешь, – Игорь перехватил руку Вики с зажатой в ней мышкой и двинул курсор к верху экрана.
– Стой, стой! Там что-то про египетское Таро было! – Андрей успел положить указательный палец на тачпад ноутбука и потянул курсор вниз.
– С вами не соскучишься! – Вика засмеялась, отпустила «мышь» и убрала руки от ноутбука. Со стороны могло показаться, что Андрей с Игорем впервые узнали, что существует интернет.
– Я сейчас, быстро! – Андрей опустил страницу вниз. – Вот, – и он действительно стал так быстро читать вслух, как будто участвовал в соревновании по скоростному чтению, перескакивая со строки на строку, – есть легенда, что Таро произошли от рисунков древнеегипетской Книги Мёртвых, которые наносились на стены гробниц. Историю египетского происхождения карт выдвинул Жан-Батист Альетт, французский оккультист. Так, версия не подтверждена и сомнительна. А Стас ведь Книгу Мёртвых упоминал!
– Нет, он про Тексты Пирамид говорил. А это не одно и то же вообще?! А вот ещё, – Игорь зацепился глазами за фрагмент текста, – слово «таро» произошло от итальянского «тарокки», которым называли колоду игральных карт и саму игру. Самой старой колодой карт считается Таро Висконти-Сфорца. Герцог миланский Висконти и его зять Сфорца якобы заказали колоду у неизвестно художника по случаю какого-то торжества. Возможно, что рисунки на картах являлись иллюстрациями к поэме Петрарки «Триумфы». С ума сойти!
– Тоже не подтверждено, – добавила Вика, – сплошные предположения, но рисунком ваша карта на итальянскую как-то не очень похожа, между прочим.
– Да, да, и на кирпиче, представь, не на итальянском написано было…
– Слушайте! – Андрей вдруг выпрямился на стуле. – У меня идея!
– Ну, всё! Писателя осенило! – Игорь тоже выпрямился, приготовившись выслушать друга. – Делись, давай! И почему все, кто говорит «есть тут одна мысль», «у меня идея», «я вот что вспомнил», обязательно делают такие вот драматические паузы?
– Для эффекта и чтобы внимание на себя обратить.
– Нам с Викой сейчас кроме тебя внимание обращать не на кого, так что не тяни кота за хвост.
– Хорошо. – Андрей всё-таки сделал паузу, дождавшись пока Игорь, уставший от ожидания, закатит глаза вверх и со стоном откинется на спинку стула, поставив его на задние ножки. – Если уж мы на данный момент сошлись во мнении, что к нам в руки попала древняя карта Таро, так давайте, чтобы версию проверить, обратимся к специалистам по этим картам.
– Это к кому?! – Игорь со стуком вернул стул в прежнее положение. – Такие что, есть?
– Конечно! Те, кто с Таро каждый день дело имеет – гадалки, маги, как они там себя называют.
– Шутишь, что ли! – Игорь буквально вытаращил глаза. – Какие ещё гадалки!
Вика засмеялась, глядя на Игоря, ошарашенного заявлением друга.
– А кто тогда? Ты что про Таро знаешь?
– Что на них гадают. А ты думаешь, что тебе кто-нибудь из гадалок больше моего расскажет? Имел я с ними дело – народ только дурят, зубы заговаривают.
– Но они поверхностно хотя бы свой предмет должны знать, чтобы с успехом головы дурить!
– Вот именно, что поверхностно! И даже поверхностно совсем не обязательно!
– А я считаю, что попробовать стоит. Вдруг кто-нибудь из них настолько увлечён своей, скажем так, профессией, что историю Таро изучил досконально. Вика, ты как думаешь?
– Даже не знаю…. – Вика закусила губу и замялась, как бы размышляя, и Игорь сразу понял, что версия Андрея и ей тоже представляется сомнительной, но она поддержит её стопроцентно именно потому, что это версия Андрея. – А почему бы и нет?! Если и не узнаем ничего, то ничего и не потеряем, кроме времени, – она улыбнулась, – хотя время самая дорогая вещь.
– Отлично! Большинство проголосовало «за», так что завтра ты, Игорь, отправляешься опрашивать гадалок.
– Я?! Ты себе это как представляешь? Прихожу такой – здрасьте и удостоверение показываю, а они мне сразу всё и рассказывают! Не сомневаюсь, что твои гадалки очень даже уважают полицейских! Хотя бы Земфиру опять, к примеру, вспомнить!
– А зачем говорить, что ты из полиции? Скажи, для отвода глаз, что у тебя проблемы с бизнесом или шеф на работе напрягает, погадать хочешь на будущее.
– Чего?! Ты что, с ума сошёл! – Игорь постучал указательным пальцем по виску. – Я вроде бы как нормальный мужик, а они по гадалкам не ходят.
– А вот это уже чисто мужские стереотипы пошли! – Вика, довольная неожиданно выпавшим развлечением в виде возмущённо жестикулирующего Игоря, веселилась, не переставая. – Ходят мужчины по гадалкам, ещё как ходят. И маникюр, между прочим, тоже делают, и пилинг.
– Да я лучше маникюр пойду, сделаю, чем позволю себе мозги полоскать! И вообще, мне завтра за бумагами сидеть, разгребать за эти дни, я же в кабинет не заходил почти! Надо ещё голову сломать, что с камнем, делать, который я из квартиры Светланы целым брал, а теперь от него одни черепки остались! А папирус вообще к делу не относится, потому что он мне его усложнит только! – тут Игоря, судя по сверкнувшему в сторону Андрея взгляду, осенило. – Между прочим, насчёт гадалок твоё же предложение, мог бы сам его и реализовать в конце концов раз такой умный! А?
– Я сегодня уже брал отгул, и завтра свободный день мне тоже не светит! – мстительно выдал Андрей встречный веский аргумент.
– А я тебе повестку на целый день выпишу!
– Нет, ну мне тоже как-то не фонтан! – Андрей замотал головой, переходя к глухой обороне. – И потом – ты же сам говоришь, что нормальные мужики по гадалкам не ходят, а я тогда кто, по-твоему?! – всё-таки лучшей защитой во все времена считалось нападение.
– Детский сад просто! – Игорь хмыкнул, взял чашку с кофе, успевшим остыть до комнатной температуры, и выпил его залпом. Видимо, кофе оказало своё тонизирующее, стимулирующее мыслительный процесс действие, потому что, опустив чашку, Игорь сверкнул глазами теперь уже на Вику. – Слушай, Андрей, а если Вику попросить, как думаешь, она согласиться?
Андрей тут же повернул голову, и теперь Вика оказалась зажата горящими взглядами с двух сторон.
– Не знаю, но она на занятия пока не ходит, у неё и время есть, и чувствует себя уже нормально, сама сказала!
– Ну, тем более! – Игорь уцепился за свою идею, как за спасательный круг. – И она девчонка всё-таки, ей проще. Скажет, типа, парень изменяет, – теперь уже он взялся за разработку легенды, – или экзамены боится завалить, придумает что-нибудь, язык хорошо подвешен, на журфаке учится.
– А совесть у вас есть? – Вика грозно забарабанила пальцами по столу. – Я вам кофе, чай, салат, бутерброды, а вы – как будто меня здесь нет! Я завтра, между прочим, думала на учёбу пойти.
– Вика, ну пожалуйста!
– Викуль… то есть, Виктория, выручи, будь другом!
– Вика, у меня действительно не получится!
– Вика, на тебя вся надежда!
– Хорошо, хорошо! – Вика решила, что лучше сдаться сразу, потому что эти двое уговорят её в любом случае.
– Вика, ты прелесть! – воскликнул ликующий Игорь. – Что бы мы без тебя делали!
– Всё это голословные заявления, не подтверждённые ничем существенным. Например, суши и хорошим белым вином.
– Я же тебя за шантаж могу привлечь! Вот почему люди принимают только материальное проявление благодарности? – Игорь сменил личину ликования на трагическую маску.
– Вика, я приглашаю, – Андрей улыбнулся, оценив глубину страданий друга, – напротив моей конторы пиццерия, там суши и роллы неплохие.
– Точно! – Игорь щёлкнул пальцами. – Что касается еды – все вопросы к Андрею, он специалист! А я обязуюсь покрыть расходы на гадалок, которым придётся ручку позолотить. А где мы их искать будем, кстати?
– Странный вопрос, – хмыкнул Андрей и кивнул на ноутбук, – там же, где и всё прочее – в интернете.
– Приступим тогда! – Вика набила в поисковике – «гадание на картах таро» и принялась сразу щёлкать по ссылкам.
– Надо же, – удивился Андрей, взглянув на количество найденных ответов, – а Таро, оказывается, сейчас в моде! Просто мейнстрим в сфере гаданий, столько объявлений.
– Не только Таро, сейчас вообще оккультизм процветает, – Вика отвлеклась от просмотра объявлений, – мне иногда кажется, что мы живём не в двадцать первом веке, а возвращаемся в средневековье – колдуны, маги, гадалки, шаманы. Вот шаманы-то что в городе забыли? Они должны где-нибудь в тайге, в тундре жить, в чуме под звёздным небом, как можно ближе к природе, к духам.
– Ты, по-моему, сама бы не отказалась в чуме пожить, – заметил Игорь, – даже глаза мечтательно так засветились. А современным шаманам уличных фонарей и неоновой рекламы хватает, наверное. Да и квартира в центре с евроремонтом как-то комфортней чума из оленьих шкур будет. Разве это шаманы! – Игорь даже поморщился. – Нет, ты действительно права – развелось нечисти, инквизиции не хватает!
– А в чём причина такого бурного расцвета мистики в век технологий? – Андрей посмотрел сначала на Вику, потом на Андрея, то ли ожидая, кто первым ответит, то ли предлагая вступить в дискуссию. – Почему люди по колдунам ходят?
– Сложно сказать. – Вика приняла его приглашение первой, положила левую руку на стол вдоль ноутбука, согнула её в локте и опустила голову щекой на ладонь. – Желание изменить свою судьбу?
– Ты хотела сказать – узнать? – поправил Игорь.
– Сначала узнать, ну а после, в большинстве случаев, изменить. Вряд ли результаты гадания хотя бы раз оказываются такими, что только жить и радоваться. Обязательно найдётся какая-нибудь мелочь, которую непременно нужно исправить. Тут гадалка или маг и подскажут верную дорогу за определённую плату, а если дорога окажется неверной и в тупик заведёт, так они же и крайними останутся. Для человека удобно, когда можно винить кого-то, а не себя.
– А мне кажется, что судьба – это предопределённый жизненный путь человека, и если уж кто пошёл к гадалке, значит, именно это и должно было с ним случиться, – не согласился с Викой Андрей.
– А если человек решает последовать именно совету гадалки – разве он не меняет этим свою судьбу? Собиралась девушка, допустим, принять ухаживания молодого человека, а гадалка ей категорически отсоветовала, и девушка, послушав её, молодого человека отшила раз и навсегда, – Вика сделала пальцами щелчок в сторону, показывая, как ловко девушка отшила молодого человека, – а если бы не гадалка, то она бы за него замуж через месяц вышла!
– Так я же говорю – предопределено! Не только визит девушки, раз уж мы её для примера взяли, к гадалке, но и слова гадалки ей сказанные!
– А если у гадалки настроение будет сказочно-романтическим, и она девушке посоветует замуж за кавалера выходить?!
– Гадалка может ей посоветовать и пол сменить, и в монастырь уйти, – Игорь, до этого заинтересованно крутивший головой то на Андрея, то на Вику, по ходу их реплик, на этой фразе сдался, начав хохотать, и Андрею пришлось слегка повысить голос, чтобы Вика его слышала, – но в любом случае что-то одно. И развиваться далее будет только один вариант событий из миллионов возможных – предопределённый.
– А если ваша девушка сначала замуж за своего молодого человека выйдет, потом пошлёт его на фиг, сменит пол и уйдёт в мужской монастырь, тогда как? – сквозь смех выдавил Игорь, после чего смеялись уже все вместе.
– Значит, судьба! – подытожил Андрей. – Судьба привела к последовательному развитию всех вариантов.
– Хорошо, а как же родители, воспитание? Или это тоже не играет никакой роли? – Вика не собиралась так просто сдаваться и решила обратиться к детству несчастной неизвестной девушки, выбранной ими для опытов.
– Так не зря же говорят, что родителей не выбирают! Как и место своего рождения и своё имя. А что касается воспитания, то у папы с мамой может быть по два высших, а сын или дочь с малолетства по колониям, хотя воспитывали они его так, что только мечтать.
– Точно! – подал голос Игорь. – Лично с такими знаком! А может, я пока пойду, телевизор в зале посмотрю? – он привстал со стула и предпринял попытку бегства. – Закончите с философией, позовёте.
– Нет! – Вика успела поймать его за руку. – Держи его, Андрей, это он во всём виноват, а теперь сбежать хочет!
Андрей послушно подвинул стул, перегородив выход с кухни. Игорь закатил глаза и обречённо опустился обратно на своё место, смирившись с той самой судьбой, о которой шла речь, но потом вдруг встрепенулся:
– Стоп! А если я заболею, то могу и лекарства не принимать? Если мне судьба вылечиться, то вылечусь и без них?
– Помереть тебе тогда будет судьба или осложнение подхватить! С таким же успехом можешь на красный свет дорогу перебегать в час пик! Вряд ли судьбе понравится, что ты с ней шутить вздумал.
– Это, Игорь, называется уже фатализм – полная покорность и вера в предопределённость всего происходящего, – пояснила Вика.
– Так Андрей про то же самое говорит! – воскликнул Игорь.
– А вот и нет! – возразил довольный Андрей. – Фатализм полностью исключает вмешательство случая и свободу действий, а я говорил о том, что человек вполне может предпринимать любые шаги в попытках изменить свою жизнь, вот только каждый шаг уже предопределен.
– Случай и предопределённость – разве не противоречащие друг другу понятия? – спросил Игорь.
– Случай в теории Андрея предопределён судьбой, – пояснила Вика. – Действительно, если задуматься, то вся жизнь – это цепочка каких-то случайностей, иногда мелких и незаметных, а иногда – играющих в итоге главную роль.
– Ты о чём? – не понял её Игорь.
– Ну, если бы Светлана не привезла этот злосчастный камень на память об отдыхе в Египте, она сейчас была бы жива и здорова.
– Если бы она не работала в тот вечер в закусочной, – Андрей поймал волну, на которой сейчас плыла Вика, – и даже если бы столики были расставлены по-другому.
– Если бы она не переехала в наш город, если бы сдала путёвку в Египет, как многие делали, – продолжала Вика, – но получается, что всё, что она делала, все её поступки привели в итоге к преждевременной смерти! Предопределённость?
– Господи! – Игорь закатил глаза. – Меня раньше с ума только Андрей сводил, а теперь и ты туда же. Нагнали жути какой-то!
– Почему жуть? – Андрей откинулся на спинку стула в позе победителя, скрестив на груди руки и гордясь, видимо, тем, что всё вело к подтверждению его теории. – А если в действительности всё настолько случайно, что становится закономерным. Почему ты покупал пиво именно в этой закусочной, почему покурить вышел тогда, когда машины с мигалками подъехали. А какова вероятность того, что мой сосед-уголовник окажется знатоком древнеегипетского? Почему эта карта в результате оказалась у нас? А если всё, что сейчас происходит, было предопределено тысячи лет назад ещё в тот момент, когда какой-то египтянин прятал папирус в слепленный им глиняный кирпич?
– Андрей, я себя не считаю впечатлительной особой, – сказала Вика, взглянув на него, – но теперь и мне становится не по себе как-то.
– Чёрт! И ты, Андрей, мне ещё говорил, чтобы я Вику не загружал! – Игорь показал Андрею кулак. – Лучше бы за своим языком следил!
– Ничего он не грузит, я сама начала, – заметила Вика.
– Или мне кажется, или ты Андрея защищаешь, – тут же среагировал Игорь, – и бросайте вы эту ерунду про закономерности и случайности – совпало так и всё. Если бы, да если бы. Вот если бы мне сейчас второй отпуск и денег к нему, я бы тоже поехал куда-нибудь, только не в Египет этот, чтоб он пирамидой накрылся! А я на работе и без лишних денег. И, раз уж эта карта у нас, будем мы выяснять, что она собой представляет, или мне её к делу приобщить и оформить как вещдок – пусть в хранилище лежит, плесенью покрывается?
– Нет! – в один голос воскликнули Вика с Андреем.
– Тогда вернёмся к нашим гадалкам!
– Сейчас! – Вика быстро подняла голову, выпрямилась, взялась за «мышку» и принялась щёлкать, по открытым ранее страницам. – Пустышек разных много, – она сразу закрывала те окна, где предлагалось гадание онлайн или обучение гаданию на курсах.
– Предыдущую тоже закрой, – сказал Андрей, когда Вика оставила одну страницу, перейдя на другую, – там слово «профессиональное» с одной «с» и «привлечение» через «и». Вряд ли человек, у которого столько ошибок в паре строк может чем-то помочь. Всё-таки Таро в какой-то степени наука, – хмыкнул он.
– Не наука, а ведьмовство сплошное! – проворчал Игорь.
Вика свернула браузер, создала на рабочем столе текстовый документ, снова открыла браузер и скопировала имя и телефон гадалки, обещающей помощь в решении любых жизненных ситуаций.
– Если уж классифицировать, то эзотерика, – Вика открыла следующую страницу и скопировала информацию оттуда, – Таро всегда привязывают к астрологии, оккультизму и алхимии, в общем, все составляющие «тайного знания» налицо.
– Какого тайного знания? – снова не понял её Игорь.
– Эзотеризм так называют, – начал было объяснять Андрей, но Вика уже открыла справочник и откинулась назад и немного вбок, чтобы не заслонять Игорю экран. При этом она прижалась своей тёплой спиной к груди Андрея, моментально забывшего обо всех картах и гадалках на свете. Он поколебался пару секунд, потом всё же протянул руку и обнял Вику за плечи, отчего ему сразу стало жарко.
– Не упадёшь? – собственный голос показался ему слегка охрипшим.
– Нет, ты же меня держишь, – Вика повернула к нему лицо, улыбнулась, и Андрею показалось, что она прижалась к нему чуть сильнее. Игорь повернулся от ноутбука к ним, посмотрел на руку Андрея, лежащую на плече Вики, и Андрей впервые пожалел о том, что его друг рядом с ним. Сейчас Игорь должен был обязательно что-нибудь сказать в своей иронично-саркастичной манере. Однако Игорь, к его удивлению, молча повернулся обратно к ноутбуку. На несколько секунд на кухне воцарилась полная тишина, нарушаемая только редкими сухими щелчками, издаваемыми кнопкой мышки.
– Интересно, только нас не касается, по-моему, – разрядил, наконец, обстановку Игорь, закрыв вкладку, и вернувшись к поисковику. – Вика, а ты когда думаешь цыганкам звонить?
– Завтра, конечно!
– Завтра? Завтра… – Игорь секунду поразмыслил и выдал всем известное, – никогда не откладывай на завтра, то, что можно и сегодня.
– Игорь, но время уже…
– Десятый час ещё только, в детском саду спать не легли! – он повернул голову, посмотрев на Вику. – Может, сразу добьём? Вы же с Андреем только что в бой рвались, чего ж теперь отступать. Договоришься, чтобы с утра приняли, что время тянуть.
– С утра? – Вика, к огромному сожалению Андрея, выпрямилась, так что он вынужден был убрать свою руку с её плеча. – Логически рассуждая, основная часть клиентуры у гадалок должна быть вечерами, когда у людей больше свободного времени, значит сами гадалки свободны с утра.
– Мне кажется, основная клиентура гадалок – домохозяйки, у которых как раз наоборот днём куча свободного времени, пока мужья на работе, – не согласился Андрей.
– Может, мы сами гаданием не будем заниматься? Пока вы размышляете, точно все гадалки спать улягутся.
– Хорошо, хорошо! Сейчас, телефон только возьму, – Вика снова собралась встать из-за стола.
– Зачем? Звони с моего. – Игорь протянул ей свой сотовый.
– Так, – Вика взяла телефон, а другой рукой повернула ноутбук к себе, – кто там у нас первым?

***

– Алло, здравствуйте!
– Здравствуйте.
– Скажите, Вы занимаетесь гаданием на Таро? Я нашла объявление в интернете.
– Да, да, девушка, я, всё верно. Гадание на будущее; снятие негатива, порчи, сглаза; прогноз отношений в любой сфере; решение материальных проблем. Что именно Вас интересует?
Вике этот ответ напомнил субботнее утро перед поездкой к родителям. Она тогда зашла на рынок, чтобы купить немного фруктов к столу, чтобы не приезжать, так сказать, с пустыми руками. Не спеша ходила между рядами, но стоило только приостановиться перед каким-нибудь прилавком, как продавец, стоящий за ним, тут же начинал предлагать различные сорта яблок, апельсинов, мандаринов, уговаривая попробовать, ну и купить пару килограмм чего-нибудь. Вот и сейчас голос с теми же настойчивыми нотками, ясно дающий понять, что только у его обладательницы, и ни у кого другого, есть то, что нужно Вике, и ни к кому больше обращаться не стоит. Не очень-то это Вике понравилось, ощущение было таким, что эта прорицательница совсем недавно работала как раз на том самом рынке, торгуя фруктами, а потом решила сменить профессию. Ладно, посмотрим.
– Извините, что так поздно звоню. Мне на отношения с молодым человеком можно погадать?
– Да, разумеется! Вам как удобней - через электронку или подъедете лично? – конечно, всё, как пожелает клиент.
– Если возможно, то я хотела бы приехать, желательно, завтра. Всё так сложно, понимаете, – Вика поспешно, пока не успела засмеяться, отвела взгляд от Игоря, закатившего глаза и сокрушённо качавшего головой, – вдруг ещё какие вопросы по ходу возникнут.
– Да, конечно! Но я свободна только рано утром. К восьми Вас устроит?
– Да.
– Вас как зовут?
– Виктория, можно просто Вика.
– Хорошо, Вика, а меня Алтея. Записывайте адрес, – она стала диктовать, а Вика, записывая, перебирала в голове варианты настоящего имени гадалки – Светлана, Марина, Людмила, Надежда? Алтея, как же! Такое имя вообще есть? Ни разу не слышала. По звучанию греческое как будто.
– Я записала, спасибо.
– До свидания, жду Вас в восемь.
– До свидания! – Вика сердито повернулась к Игорю. – Так! Вот теперь можешь идти и смотреть телевизор! Сам умоляешь звонить прямо сейчас, сам же и смешишь меня, когда я серьёзным разговором занята!
– Всё! Ушёл! – Игорь радостно вскочил с места и помчался в зал, попутно прихватив с собой Андрея. – Серьёзный разговор! Боже ты мой! – донеслось до Вики из-за стены.
Прежде чем звонить дальше, Вика не удержалась, ввела в поисковик «Алтея» и тут же поставила себе «пятёрку» за верную догадку – имя действительно оказалось греческим, из мифологии, и значило «целительница». «Странный выбор, однако, почему не «прорицательница», «видящая» или ещё кто. Пифия, например, вот это бы звучало, да ещё учитывая, что такой персонаж в «Матрице» есть. Наверное, скромность не позволила, да и «Матрицу» все успели позабыть уже. Ладно, дальше кто там у нас».
Вика открыла блокнот и набрала следующий номер. Почти повторился разговор с Алтеей, разница была лишь в нескольких словах и в том, что эту гадалку звали Ванда. Тут тоже, в принципе, всё было понятно – ассоциативно напрашивалось сравнение с известной всем Вангой. Третьим тарологом, которому она позвонила, неожиданно оказался мужчина, вполне серьёзно пообещавший выправить Вике ослабленную иммунную систему с помощью карт. Вика постаралась быстро закруглиться с разговором, решив для себя, что мужчина, занимающийся гаданием на картах, ей не подходит абсолютно. Она и без того получила от него хороший заряд позитивного настроения, представив себе солидного пожилого дядечку (по крайней мере, его голос предполагал такую внешность) с седой бородой и с цыганским платком на плечах, раскладывающего перед ней карты.
Зато следующий звонок наконец-то вполне оправдал ожидания Вики.
– Здравствуйте! Я по объявлению, это верный номер?
– Здравствуйте. Вы позвонили мадам Софии, гадалке в третьем поколении. Я Вас внимательно слушаю, – голос был именно таким, каким его изображают актрисы, исполняющие данную роль в фильмах – глубокий грудной, с хрипотцой, медленный, можно сказать, томный, наводящий таинственность на собеседника. Вика, пребывающая в весёлом настроении после разговора с предыдущим гадателем, вскинула вверх свободную от телефона руку, беззвучно воскликнув одними губами: «Yes!». С одной стороны, ей стало жаль, что Андрей с Игорем в зале, с другой – если бы они сейчас сидели рядом и слушали разговор, то продолжить его Вика уже вряд ли смогла бы. Скорее всего, она бы уже держалась за живот, пытаясь унять колики, вызванные смехом. Гадалка в третьем поколении, ну надо же! Наверное, и у мамы, и у бабушки запись соответствующая в трудовой книжке есть, возможно, и награждения. Вика представила строку – «гадалка четвёртого разряда награждается почётной грамотой за выдающиеся достижения в области снятия венца безбрачия» и поняла, что разыгравшуюся фантазию пока стоит сдержать, иначе она вполне может рассмеяться прямо в трубку.
– Знаете, я подозреваю, что мне молодой человек изменяет. Вы можете помочь?
– Да, можете сейчас записаться, но принять Вас я смогу только через месяц, оставьте свой номер телефона.
– Через месяц?! А раньше нельзя?
– Внеочередной приём возможен в экстренных случаях за дополнительную плату, смотрите по прейскуранту на сайте.
– У меня как раз экстренный случай, поверьте! – продолжая говорить, Вика быстренько открыла страницу мадам Софии, нашла прейскурант и округлила глаза, увидев цены. Определённо, хорошо поставленный театральный голос стоил намного дороже обычного среднестатистического. Таким образом Игорь, категорически заявивший ранее, что не потерпит материальных затрат со стороны Виктории и взявший на себя торжественное обязательство покрыть все карточные расклады, вполне мог разориться. Однако дело есть дело, может, серьёзная цена гарантирует серьёзный результат. – Если возможно, примите меня завтра, пожалуйста.
– Хорошо, – Вика явственно расслышала, как шуршат страницы ежедневника, – приходите в одиннадцать двадцать. В случае опоздания приём отменяется, у меня очень плотный график.
«А почему в одиннадцать двадцать, а не в одиннадцать часов восемнадцать минут тридцать две секунды?!». Всё-таки не рассмеяться становилось всё труднее.
– Спасибо большое! Я буду вовремя! – «А не успею, так не успею, вряд ли что потеряю!»
Из отобранных номеров оставался ещё один и, чтобы не терзаться потом чувством не до конца завершённого дела, Вика позвонила и по нему тоже, договорившись о встрече в тринадцать ноль-ноль. Итак, день завтра предстоял интересный. «Между прочим! – осенило Вику. – Вполне возможно материал на статью набрать. Вдруг пригодится!».
Вика встала и выглянула в зал:
– Хотите ещё чая?
– Ты уже? – подскочил Игорь. – Отзвонилась?
– Я думаю, четырёх гадалок мне до обеда вполне хватит. Адреса по городу вразброс, много времени займёт.
– Я бы подкинул, но до обеда выбраться вряд ли смогу, утром только могу по первому адресу закинуть.
– Я тоже, к сожалению, не смогу составить компанию, – грустно сказал Андрей, – сегодня полдня прогулял уже, – повторился он.
– Ясно всё с вами! – подытожила Вика.
– Так! Тебе командировочные сразу выдать? – Игорь решил не откладывать в долгий ящик финансовую сторону вопроса.
– Нет, я вам потом счёт выставлю, не переживай, – Вика зловеще улыбнулась, вспомнив цифры в прейскуранте мадам Софии, – обрадую! Так вы будете чай? Короче, я наливаю! – она повернулась и ушла на кухню, включила чайник и снова села за ноутбук, не сомневаясь, что долго пребывать в одиночестве не придётся.
Действительно, почти сразу на кухне появился Андрей, а следом за ним и Игорь, снова занявшие свои места.
– Трое на кухне, не считая ноутбука – вторая серия, – ни к кому конкретно не обращаясь, произнёс Андрей, чем насмешил Вику. Если бы не его скованность! Или сдержанность? Хотя, если бы он сыпал шутками через каждую минуту, то надоел бы, наверное, уже через час. Или нет?
– Что ищешь? – Андрей наклонился в её сторону, заглядывая в ноутбук. Неосознанно или специально он прижался при этом к Вике, её не очень волновало, только вновь слегка развеселила его робость – мог бы и приобнять слегка так, между прочим, она бы не возражала. Игорю вон ничего не стоило даже взять её за плечи и потрясти, или приподнять, схватив за талию, хотя такое снисходительное панибратство иногда раздражало. Было похоже, что Игорь относится к ней, как к младшей сестрёнке, которой она ему вообще-то не была. А Андрей? Вика повернула голову, задев волосами щёку Андрея, отчего он сразу улыбнулся так, словно… Счастлив?
– Так что там такого интересного, что ты, Вика, оторваться не можешь? В интернете, я имею в виду, – интонации Игоря не оставляли никаких сомнений, что он имел в виду как раз не его.
Вика отвернулась от Андрея, бросив на хитро улыбающегося Игоря испепеляющий взгляд.
– Решила ещё немного о Таро почитать, освежить в памяти, только с тех пор, как я свою колоду выбросила, насочиняли такого, что не знаю, чему верить.
– А зачем ты свои карты выбросила? – недоуменно спросил Андрей.
– Говорят же, на себя гадать – судьбу прогадать. Одно время была такая полоса… Ерунда это всё! – Вика вдруг резко оборвала сама себя. – Вот я читаю и думаю – стоит ли надеяться, что какие-то гадалки скажут что-то реально полезное?
– Скорее так, для галочки. А ты что, уже отказываешься от участия? Передумала? – Игорь вскинул голову и грозно посмотрел на неё, приготовившись, видимо, вновь приступить к убеждениям.
– Нет, почему, наоборот, мне уже интересно. Вы меня своим энтузиазмом заразили, наверное, вирус приключения, передающийся воздушно-капельным путём, – словно в доказательство своих слов Вика шмыгнула, достала из кармана платочек и приложила к носу.
– Ты смотри, – покосился на неё Игорь, – в отместку ОРЗ каким-нибудь не зарази.
Андрей неожиданно засмеялся.
– Ты чего? – недоуменно спросил Игорь.
– Мы с Викой микробов уже обсуждали, и сегодня эта же тема продолжается.
– Ну, значит, будут у микробов уши гореть, а нам хоть какое-то разнообразие, а то уже который час об одном и том же. Я вот сегодня во сне наверняка буду в карты Таро с мумиями играть в пирамиде Хеопса.
– На что? – смеясь, спросил Андрей. Его, как и Вику, развеселили перспективы, ожидающие Игоря ночью.
– Странный вопрос! На кирпичи глиняные, конечно! Интересно, кстати, в Древнем Египте, что за деньги были? Тоже из глины? – Игорь потянул руку к ноутбуку и развернул его к себе.
– Интернет – вот настоящая зараза! – прокомментировал Андрей.
– Не зря же есть старый анекдот – сел на минутку в пятницу вечером, очнулся в понедельник утром, – присоединилась к нему Вика.
– Игорь! – Андрей встал, схватил Игоря за плечо и потянул назад, пытаясь оттащить от ноутбука. – Всё, хватит, оторвись, а то и в самом деле ночью иероглифы будут сниться. И, между прочим, не мешало бы нормы приличия соблюдать – заглянули на пять минут, а сами. Может, Вика спать собиралась ещё часа два назад.
– Нет, я раньше одиннадцати редко ложусь, – сказала Вика, с улыбкой глядя на вцепившегося в стол Игоря и на Андрея, вцепившегося в Игоря. – Андрей, я же чай поставила!
– Нет, Вика, спасибо, но действительно уже поздно! – похоже на то, что если Андрей что-то решил, то переубедить его не получится. – Игорь, поехали!
– Куда поехали?! Я за стенкой живу!
– Так меня отвези! Мне что, такси вызывать?
– Ох! Ну, ты как племяшка моя, честное слово, которая за рукав тащит, когда гулять хочет или купить чего-нибудь ей надо, – Игорь с показной неохотой всё же поднялся из-за стола. – Ладно, Вика, мы пойдём, а то Андрей вон баиньки хочет, надо ещё в магазин заехать, молочка купить, колыбельную ему спеть.
Вика рассмеялась, а Андрей только покачал головой и махнул рукой на эти шуточки, справедливо решив, что лучше не обращать внимания на давно и безнадёжно страдающего болтливостью друга.
– Вика, ты, надеюсь, позвонишь завтра, что и как? – напоследок Игорь решил показать, что держит всё под контролем и руководит всей операцией в целом.
– Пароль нужно будет называть? – ехидно уточнила Вика, уловив его интонации.
– Обязательно, – вполне серьёзно ответил Игорь, – иначе, откуда я узнаю, что это ты. Скажешь условленную фразу, например: «Туз в рукаве».
– А кодовое название операции будет «Кофейная гуща», – так же серьёзно добавил Андрей.


Глава десятая
К гадалке не ходи

Когда Вика вышла из подъезда в солнечный полдень, ей даже пришлось прищуриться на несколько секунд. Перед глазами, успевшими за время пребывания у мадам Софии отвыкнуть от естественного природного освещения, продолжали неторопливо колыхаться огоньки свечей, которые у гадалки были зажжены десятками. Конечно, чем же ещё нагнать таинственности, как не свечками! Каждая из трёх гадалок, посещённых Викой за последние часы, как будто пыталась экономить электричество. В результате Вика надышалась ароматических дымов до такой степени, что сейчас и сама смогла бы гадать на картах, на кофейной гуще и на чаинках. Да хоть на трещинах в асфальте! Уфф! Она глубоко вдохнула весенний воздух и убедилась, что он тоже пахнет свечками, а её голова упорно хочет закружиться от переизбытка кислорода. Необходимо было срочно что-то предпринять и, увидев вывеску кафе, Вика решительно повернула в ту сторону, с надеждой истребить свечной аромат насыщенными запахами фастфуда. Чашечка кофе совсем не помешает, как подведение итогов, да и салатик какой-нибудь, поскольку уже обед.
В принципе, можно было посетить одну гадалку, а не трёх – на результат, оказавшийся нулевым, как Вика и предполагала, это не повлияло бы. Зато теперь Вика знала, какими нужно запастись атрибутами, если вдруг сама надумает профессионально заняться гаданием. Номером один в списке необходимых предметов будут, конечно же, свечи в как можно большем количестве и как можно вонючее ароматнее. Далее зеркало со столиком, обычное туалетное подойдёт, главное, навесить на него всяких амулетов на шнурках и серебряных цепочках. Одежду тоже надо будет сменить на чёрную юбку до пола, кофту с длинными широкими рукавами, а лучше всего мантию с капюшоном, как у мадам Софии. Вика поднесла чашечку с горячим кофе к губам и вдохнула терпкий, слегка кисловатый аромат. То, что надо против свечек! Нет, вначале, у Алтеи и Ванды, было немного интересно, а вот мадам нагнала чересчур таинственности. Плату за посещение она старалась отработать по полной программе – пассы руками над головой у Вики, хождение вокруг неё с зажженной свечой в руке, сопровождаемое бормотанием то ли молитв, то ли заговоров, пристальный взгляд густо подведённых чёрной тушью глаз. А в конце ритуала последовало заверение в том, что необходимо ещё как минимум два визита для снятия венца безбрачия, надетого на Вику ближайшей подругой из чувства чёрной зависти к личному счастью, ожидающему её. Легенду о проблемах с молодым человеком сомнениям не подвергал никто. Попутно добавились – болезнь матери, тоска по отцу (который у Вики, оказывается, умер два года назад, что было странно, учитывая, что ещё позавчера они с ним пили чай на кухне у Вики), огромные долги старшей сестры (а Вика всегда думала, что у неё брат) и ещё какая-то мелочь, которая даже не вспоминалась. Выслушивая эту чушь, Вика попутно задавала осторожные наводящие вопросы о происхождении карт и убедилась в том, что все знания почерпнуты там же, где они сами искали их вчера – в интернете. Ну, и ладно!
Вика доела салат, после которого почувствовала, что проголодалась по-настоящему, выпила кофе, поставила чашку на стол, сняла свой рюкзачок со спинки соседнего стула, куда повесила его, перед тем как сесть, и вышла на улицу. Остановка была недалеко, почти напротив кафе, на другой стороне дороги, но Вика всё же опоздала – пока ждала на светофоре, её маршрутка успела подъехать, собрать пассажиров и рвануть на жёлтый свет. Ладно, все равно торопиться абсолютно некуда. Вика перешла дорогу, и в этот момент подъехала следующая маршрутка. В неё вошло всего два человека, и водитель не спешил трогаться, наверное, потому, что ещё горел красный свет, а за это время мог появиться потенциальный пассажир, который добавил бы пятнадцать рублей к выручке. Вика скользнула взглядом по табличке, где были перечислены остановки, прилепленной скотчем на боковое стекло изнутри салона, машинально пробежалась по строчкам, в числе которых была «ул. Баумана». «А ведь последняя гадалка, которой я звонила утром, живёт на Баумана!». Мысль ещё не успела сформироваться до конца, а ноги Вики уже внесли её тело в салон «Газели», едва успев попасть телом в проём двери, начинающей закрываться.
– Если так долго думать, лучше на такси ездить – безопасней, – как бы, между прочим, заметил водитель и тронулся с места, не дожидаясь, когда Вика сядет – загорелся зелёный.
Вика успела ухватиться рукой за спинку ближайшего сиденья и только теперь подумала – а зачем она, собственно, едет? Результат будет точно таким же, как и с предыдущими прорицательницами. Совесть, что ли, её подтолкнула, требуя довести дело до логического завершения. А! Что теперь разбираться – села ведь уже! Хотя, нет, ещё не села. Вика хотела шагнуть в середину салона, когда с переднего сиденья поднялся мужчина.
– Садитесь, девушка, я сейчас выхожу.
– Спасибо! – Вика извернулась и протиснулась на освободившееся место. Мужчина повернулся против движения, лицом к Вике, наверняка собираясь сказать заурядный ничего не значащий комплимент из тех, которые мужчины вынуждены говорить даже не по желанию, а подчиняясь законам природы, но в этот момент маршрутка остановилась. Мужчина торопливо улыбнулся и выскочил из салона, а Вике оставалось ехать ещё где-то минут десять, как она предположила.
Несмотря на то, что сидела она впереди, трясло ужасно. Хорошо было зимой, когда спрессовавшийся снег и лёд образовали своеобразный второй слой дорожного покрытия – он, по крайней мере, был намного ровнее асфальта. Теперь же дороги начали всплытие во всей своей красе, которую лучше бы и не видеть и уж тем более не ездить по ней. В подтверждение размышлений Вики, «газельку» тряхануло так, что рюкзачок, лежащий у Вики на коленях, подлетел вверх и доли секунды пребывал в воздухе в состоянии невесомости, прежде чем грохнуться обратно. Внутри всё покатилось и задребезжало. Ага, а мужчины потом делают из дамских сумочек предмет остроумных насмешек. Тут для каждой вещи отдельный кармашек нужен на молнии. «А ведь вполне могу и мимо нужной остановки проехать», – поняла вдруг Вика, привстала с места, схватилась за поручень и потянулась в сторону водителя.
– Мне на Баумана восемьдесят четыре нужно, это какая остановка?
– Это как раз вот эта! – маршрутка остановилась, и водитель вывернул руку назад, открытой для сбора дани ладонью вверх. – Опять в последний момент проснулась! Ночью спать надо, девушка! – пара человек в салоне хихикнули, а Вика подумала, что из таких ситуаций и рождаются анекдоты о блондинках. Хорошо хотя бы, что у самой волосы тёмные.
– Не очень-то и заснёшь, когда тебя везут как манекен пластиковый, – отомстила Вика, зная, что найдутся поддержавшие и её тоже. – Спасибо! – она высыпала мелочь в ладонь водителя, повернувшего к ней своё, теперь уже не очень доброжелательное лицо, и выпрыгнула из машины.
Вика взглянула на табличку с номером дома, стоящего напротив остановки – семьдесят шесть. Было очень похоже на то, что восемьдесят четвёртый окажется рядом со следующей остановкой, куда вполне можно было доехать на маршрутке. Оставалось надеяться, что водитель не высадил Вику специально, а был не из местных, переехал неделю назад и не успел ещё толком изучить маршрут. Слабо верится.
Вика посмотрела в голубое небо, закинула рюкзачок на плечо и бодро зашагала по тротуару, огибая расплывающиеся лужи с плещущимся в них солнцем и плавающими разноцветными корабликами фантиков от всевозможных чупа-чупсов и прочих леденцов, без которых дети не могут прожить. Единственной деталью, чуточку омрачившей прогулку, стало то, что Вика, как оказалось, забыла наушники, которые сейчас, должно быть, изучали сами на себе плетение хитрых узлов на дне сумочки. Казалось, что они в рюкзачке, а нет! Сейчас включить бы что-нибудь бодрое-энергичное-танцевальное и идти, покачивая в такт головой и негромко пытаясь напевать мотив. Пытаясь, потому что Вика трезво оценивала свои музыкальные таланты, которых у неё никогда не было. Жаль, что в детстве родители не пытали её музыкальной школой! Четырём её одноклассникам не так повезло, и они часами занимались постановкой пальцев и изучением нот, благополучно забросив всё к старшим классам. Но ведь сейчас они наверняка смогли бы исполнить при желании любую мелодию. Вике вдруг ужасно захотелось положить пальцы на чёрно-белые клавиши и что-нибудь сыграть. Может, стоит попробовать пойти на курсы игры, на пианино? Почему бы и нет, пока есть желание и достаточно свободного времени! А вот и восемьдесят четвёртый. А квартира? Так, сто семьдесят. А время, кстати, сколько? Упс, почти половина второго, оказывается! Надо же! Вика набрала на телефоне номер гадалки, единственной, между прочим, у которой было вполне обычное имя – Ольга.
– Алло, Ольга, здравствуйте! Это Виктория, я вчера Вам звонила, мы договаривались на час, извините, я опоздала, можно сейчас?
– Да, конечно. Вы где? – женщина говорила странным приглушённым голосом.
– Ну, вообще-то возле Вашего подъезда, – рассмеялась Вика, – хотела уже номер Вашей квартиры набрать, но решила на всякий случай сначала позвонить.
– Сейчас, секунду, – небольшая пауза и женщина продолжила, – набирайте и поднимайтесь. Седьмой этаж.
Вика набрала на домофоне номер квартиры, нажала кнопку вызова, дверь ей открыли без привычного «Кто там?», было слышно только, как повесили трубку домофона. Поднявшись на лифте на седьмой этаж, Вика вышла на площадку, пробежалась взглядом по дверям квартир и остановилась в некоторой растерянности – номеров ни на одной из дверей не было. Вика уже думала, что придётся заняться математическими вычислениями, начав отсчёт с первого этажа, когда клацнул металлом замок, и приоткрылась крайняя справа дверь. Вика свернула туда, дверь распахнулась полностью – на пороге стояла довольно молодая, вполне могло оказаться, что ровесница Вики, чуть полноватая девушка с соломенной шапочкой коротко постриженных мелированных волос на голове, одетая в короткий же, едва доходивший до середины бёдер, ярко-голубой, с капюшоном, велюровый халатик по которому порхали разноцветные бабочки. Лицо девушки – то ли слегка сонное, то ли чуть усталое, немного помятое, что ли, слегка контрастировало с весельем и лёгкостью бабочек, хозяйка которых, казалось, должна была быть такой же летящей и весёлой. Однако чуть прищуренные глаза девушки смотрели на Вику ясно и внимательно.
– Здравствуйте! – не дожидаясь приветствия Вики, сказала Ольга вполголоса. – Извините, у меня ребёнок только что заснул, а домофон пиликает слишком громко, вот я и открыла сразу.
– Здравствуйте! – Вика почувствовала неловкость и лёгкое сожаление оттого, что решила всё-таки сюда приехать – в её планы совсем не входило нарушать детский сон. – Может, я тогда в другой раз? – хотя, с другой стороны, если люди дают такие объявления, то они должны учитывать последствия в виде постоянных визитов нежданных клиентов.
– Нет, нет, что вы, проходите! – девушка отступила назад, в квартиру, и Вике ничего не оставалось делать, как зайти следом за ней.
Она осторожно прикрыла за собой дверь, стараясь не хлопнуть ею, и повернулась к девушке. Та, слегка улыбаясь, с ожиданием смотрела на Вику, а Вика растерянно не знала, с чего же ей начать. В дополнение к спящему ребёнку, её смутило то, что девушка ни капли не походила на гадалок, посещённых ранее. Вполне обычный вид, без излишней атрибутики, квартира тоже обычная, и свечей нигде не наблюдается. А! Какие свечи! У неё же ребёнок, судя по всему, грудного возраста, которому свежий воздух нужен, а не ароматизированный дым! Может, она спальню оборудовала под гадальную комнату. Посмотрим!
– Виктория. Можно просто Вика.
– Ольга. Можно просто Оля, – девушка улыбалась так открыто, что Вика не могла не улыбаться в ответ, – проходите.
– Вы действительно занимаетесь гаданием? – не удержалась Вика, снимая куртку.
– Да. А я не похожа на гадалку? – тут, видимо, Ольга поняла, что Вика имела в виду. – А! Ну да, одежда не соответствует, наверное, но зачем пускать людям пыль в глаза. И потом, я ребёнка кормлю, мне так удобнее, чем в балахоне каком-нибудь.
– Да, конечно. И черепа на полку, когда ребёнок в доме, тоже не поставишь, – Вика всё ещё находилась под впечатлением меблировки квартиры мадам Софии.
– Черепа?! – Ольга приподняла брови. – Ну да, конечно, черепа… А зачем черепа?
– Не знаю, – улыбнулась Вика, – но ставят. Для создания атмосферы, наверное.
– Нет, спасибо, – замахала рукой девушка, – меня вполне устраивает та атмосфера, что у меня сейчас. Проходите, – она показала рукой по коридору, мимо закрытой двери, за которой, наверняка, и спал ребёнок.
– Мальчик, девочка? – не удержалась от вопроса Вика, проходя мимо двери.
– Мальчик, – с гордостью ответила Ольга, – как муж и заказывал.
– Наверное, все мужчины хотят наследника.
– Нет, почему, пятьдесят на пятьдесят, если судить по моим подружкам и по тем, с кем я в роддоме общалась. Садитесь, – Ольга показала рукой на большой угловой диван, перед которым стоял низкий журнальный столик. – А, может, перейдём на «ты»? – спросила она вдруг. – Понимаю, этикет, и всё такое, но мне некомфортно, когда ровесницы на «вы» ко мне обращаются, а мы, кажется, ровесницы. Тебе сколько? – она, видимо, решила подать пример и первой последовать своему предложению.
– Двадцать один. – Ольга казалась довольно непосредственной и общительной, и сразу вызывающей к себе симпатию. Хотя, это у меня симпатия, подумала Вика, а кто-то такую непосредственность не переваривает, предпочитая следовать условностям. – А тебе?
– Двадцать пять. Я же говорю – ровесницы. – Вике показалось, что будь даже у них разница в возрасте лет в двадцать, неважно в чью пользу, Ольга всё равно считала бы её своей ровесницей. – Сейчас, я карты найду, несколько дней уже никто не приходил, не помню, куда убрала, с ребёнком голова кругом. Кажется, здесь, – она крутнулась на пятках, окидывая взглядом комнату, остановила свой выбор на стенке-горке, шагнула к ней и принялась открывать дверцы и выдвигать ящички, начав почему-то с середины.
– А ты давно гаданием занимаешься?
– Нет, несколько месяцев только, как в декрет вышла. От скуки, если честно. У Митьки простуды бесконечные, стоит только на улице задержаться, как начинаются чихи, сопли. Вот кончится вся эта слякоть – надо будет закаляться на солнце. А пока дома в основном сидим. Муж на работе, родители его и моя мама тоже работают. Митька поест и спит. А мне чем заняться? С телевизором отупеть можно. Пинетки вязать тоже не моё. Вот понемногу изучаю, что в голову взбредёт, через интернет. Таро, к примеру, ещё и некоторый доход приносит. Не подумай, что я только из-за денег, мне интересно с людьми пообщаться, а те, кто приходил, говорят, что в будущем всё сбывается, и прошлое я точно угадываю. А, вот, нашла! – Ольга захлопнула очередную открытую ею дверцу и повернулась с колодой карт в руке.
Вика сидела слегка ошарашенная выслушанным монологом кормящей матери-домохозяйки, в котором не было ни единой паузы – чувствовалось, что Ольге действительно недостаёт общения. Ольга между тем села на другой край дивана и подтянула журнальный столик по полу ближе к себе. Она положила колоду на столик и подняла взгляд на Вику.
– Рассказывай, в чём проблема, мне нужно знать, какой расклад делать.
– Знаешь, у меня с парнем что-то творится, холоднее стал ко мне относиться, недомолвки какие-то постоянно, я думаю, может, у него другая девушка появилась, – начала Вика отточенную теперь уже легенду.
Ольга выслушала её, сочувственно кивая головой и не отрывая от неё взгляда. Некоторое время после рассказа Вики она молчала, даже не делая попытки взять в руки карты, опустив голову и разглядывая свои пальцы. «Таинственности нагоняет, что ли?» – мелькнула даже у Вики мысль, когда Ольга, наконец-то подняла на неё глаза.
– Нет, так не пойдёт! Не очень приятно, когда тебя обманывают с самого начала! – сказала вдруг она, теперь уже не улыбаясь. – Если тебе нужна информация для какой-нибудь статьи или для блога, то могла бы и прямо сказать. Ты ведь журналистом работаешь, да? – видимо, выражение, появившееся на лице у Вики, удовлетворило Ольгу, потому что она улыбнулась и продолжила. – А что ты думала? Да по твоему взгляду любой поймёт, без всякого гадания, что никаких проблем с парнем у тебя нет. И вообще, можно сказать, что у тебя парня как такового и нет ещё, вы же с ним только что познакомились, и ты в раздумьях – подходит он тебе или нет, ты же всегда другой тип парней предпочитала. Совсем другой. Но это в прошлом. С родителями у тебя тоже всё хорошо, даже отлично, я бы сказала, любому только пожелать, квартиру вот тебе купили. Брат должен быть ещё неженатый, он тебе вот эти самые серёжки подарил, на двадцатилетие ещё. Сам он в армии? Моряк, да! Здорово! В общем, как видишь, у тебя на данный момент всё в жизни замечательно, и никаких причин нет, чтобы по гадалкам ходить!
Вика должна была признаться себе, что такого шока она не испытывала очень давно. Нет, надо взять себя в руки! А руки, оказывается, уже успели сцепиться друг с другом пальцами так, что они побелели. Ерунда какая! Наверняка, они с Ольгой знакомы! Может, она училась в том же институте, на пару курсов старше, только Вика её не помнит? Хорошо, родители, брат, серёжки, это не секрет, но про Андрея она откуда может знать, когда Вика с ним знакома несколько дней?! Игорь разболтал? Точно! Наверняка, Ольга одна из многочисленных друзей-подруг сверхобщительного Игоря!
– Ты карты не раскладывала, – Вика постаралась говорить прежним голосом, хотя уже хотелось покричать немного.
– Да они, собственно, мне нужны так же, как и черепа на полочке, которые тебе так запомнились у последней гадалки, – Ольга не отрывала своего взгляда от Вики, которой уже хотелось спрятаться куда-нибудь от него, хотя взгляд этот не выворачивал наизнанку, и не проникал вроде бы в душу, как часто говорится. Однако, что-то в нём было такое… – Просто, если люди приходят ко мне, чтобы я погадала на картах, то как же без них обойтись! Вряд ли кто поймёт, если я буду говорить вот так, как тебе.
– А я пойму? – Вика успевала ещё и удивляться самой себе, что она в состоянии продолжать беседу довольно спокойным голосом. Или ей так казалось и её голос всё-таки дрожал?
– Да без проблем! Иначе я бы и не подумала с тобой вот так – напрямую! Только не заморачивайся чересчур! Я сама не знаю, что это такое и откуда, сына родила, и появилось почти сразу. – Вика поняла, что Ольга отвечает на её вопрос, который она даже не успела ещё сформулировать в своей голове. – Прикольно, конечно!
«Да, ещё как прикольно! От такого прикола может и затрясти!» – подумала Вика.
– Только бояться не надо, пожалуйста, паниковать тем более, – мягким успокаивающим голосом сказала Ольга, слегка улыбаясь.
– Нет, спасибо, паниковать я не собираюсь! – выдавила из себя Вика.
– Вот и хорошо! Водички принести? – Вика пристально посмотрела на Ольгу, но не заметила в её глазах никаких признаков насмешки.
– Лучше кофе, если можно.
– Конечно, но у меня только растворимый. Сойдёт?
– Да.
Ольга вышла из комнаты, а Вика осталась сидеть, пытаясь, привести в порядок, по возможности, свои мысли. Что это было?! Какой фокус? Ольга – экстрасенс? Они, конечно, сейчас снова входят в моду, появилось много телевизионных шоу на данную тематику, но Вика всегда относилась к ним скептически-снисходительно-юмористически. Можно ли верить телевидению, где возможна постановка любых сценариев со всевозможными спецэффектами. Но здесь же не телевидение! Всё происходило непосредственно на глазах Вики, в реальном времени и с ней же в главной роли! Или главная роль здесь у Ольги?
Хотя Вике и казалось, что она уже пришла в себя, однако она вздрогнула, когда Ольга снова вошла в комнату. В одной руке она несла сразу две чашки, сцепив их ручками, в другой держала вазочку с печеньем.
– Помоги, пожалуйста, чашки горячие, еле держу!
Вика вскочила и перехватила чашки, взяв их сверху за края – чашки и в самом деле были очень горячими.
– Спасибо, думала, не донесу!
– Надо было позвать, я бы помогла.
– Там входная дверь по пути на кухню, к чему лишние соблазны! – улыбнулась Ольга. – Окажется потом, что я зря вторую чашку наливала.
– Ну, уж нет! Если убегать, то надо было сразу! – Вика сделала глоток кофе из чашки и, без особого уже удивления, поняла, что он именно той крепости и с тем количеством сахара, как она любит.
– Хорошо. Тогда начнём сначала.
– Я не журналистка. Пока. Потому что учусь, действительно, на журфаке. Не пишу ни статью, ни блог, интересует нечто другое.
– Карты Таро, кажется.
– Да, но сейчас уже не они.
– А во мне ничего особенного нет, за исключением этого… дара что ли, или как его назвать. Возможно, временное явление, на фоне предродового и послеродового стресса.
– В интернете вычитала?
– А где же ещё?! Кладезь мудрости двадцать первого века! – Ольга хмыкнула, подогнула под себя ногу и отпила кофе. – А мне растворимый нравится почему-то, хотя все сорта на один вкус, конечно, – то, что Ольга знает о её любви к натуральному, свежесмолотому и свежесваренному кофе, Вика уже поняла, – но ты спрашивай, не стесняйся. Честно говоря, устала в себе всё держать, давно уже хочется с кем-то поделиться, и я знаю, что с тобой можно.
– Почему?
– Просто знаю, – пожала плечами Ольга.
– Как это проявилось впервые? – Вика допила кофе и поставила чашку на стол. В голове немного прояснилось, и она почувствовала себя так, словно сейчас начнёт своё первое настоящее интервью.
– Лежу после родов, нянечка ребёнка принесла, вся такая ласковая, ути-мути, а я знаю, понимаешь, что она меня задушить готова, потому что у её собственной дочери несколько месяцев назад выкидыш был, и она сейчас на новорожденных и на их матерей и смотреть не может! Но продолжает в роддоме работать, потому что дочь с мужем своим квартиру взяли в ипотеку, им помогать надо. А собственный муж этой нянечки, алкаш несчастный, по месяцу пьёт, потом на работу устраивается на пару недель и снова пьёт месяц! А я всё это знаю! Короче, смотрю я на нянечку и понимаю, что у меня крыша поехала! Ну, сейчас же все грамотные стали, я перед родами целыми днями из интернета не вылезала, консультировалась, про послеродовой психоз тоже начиталась. Всё, думаю, сейчас куча препаратов, никакого кормления грудью, да и будут ли ещё ребёнка приносить, вопрос. В общем, решила, что пока буду помалкивать о своём состоянии – я же вполне осознаю, что со мной не всё в порядке, неприятия и агрессии к ребёнку, как опасного симптома психоза, у меня нет. Посмотрю, думаю, если уж и дальше будет та же ерунда, придётся обращаться за квалифицированной помощью! – Ольга снова хмыкнула, на этот раз не очень весело, как будто вспомнив то своё состояние, поставила чашку, взяла печеньку и стала её понемногу грызть между словами. – А дальше была уже совсем не та ерунда, а гораздо хуже! Кто в палату ни зайдёт, у меня в голове на того сразу целое досье! А самый прикол был, когда родители мужа пришли! Свёкор у меня, оказывается, в свои полста с лишним донжуан тот ещё! Представляешь, две любовницы было на тот момент, а он ещё и на меня слюни распустил! Тапкой в рожу запустить готова была! Старый пень! – Ольга резко прервалась, перестав размахивать рукой с зажатым в ней печеньем. – Понимаю, что увлеклась, но я предупредила, что выговориться хочу!
Её застывшая поза, вкупе с покусанной печенькой в воздетой в праведном негодовании руке, были столь живописны, что Вику наконец-то отпустило, и она, пробормотав «извини», начала хохотать.
– Ничего, это шок проходит, – нисколько не обижаясь, заметила Ольга, снова махнув рукой, – только не увлекайся, чтобы в истерику не перешло. Зато свекровь ко мне не только на словах нормально относится, я её устраиваю, в общем, за исключением некоторых мелочей, – без паузы продолжила она прежнюю тему, на всякий случай внимательно наблюдая за Викой, веселье которой понемногу стало стихать. – В общем, тут я уже стала соображать, что, во-первых, мои бурные фантазии не ограничиваются тем, к примеру, что все подряд меня убить хотят, а сильно отличаются друг от друга и зависят от того человека, с кем я общаюсь в данный момент, что на паранойю не похоже. Во-вторых, некоторые из моих домыслов получили подтверждение, что было совсем уже интересно. Короче, залегла я с планшетом и занялась изучением своего феномена, только так ничего и не поняла толком. Может, я экстрасенсом стала вдруг, может, как осложнение после родов, логика обострилась, не знаю. Да и зачем самокопанием заниматься?
– А на специалистов выйти каких-нибудь, проконсультироваться?
– Зачем, Вика? Чтобы меня изучали? У меня ребёнок маленький, а я позволю на себе эксперименты ставить? Нет уж! Сижу дома спокойно, применение способностям нашла, специально под гадание на картах замаскировалась, чтобы не светить талантами. Неплохая подработка, между прочим.
– Надо полагать! А на улице, когда много людей вокруг, как справляешься? Голова кругом не идёт?
– Нет, я человека «читаю» только когда сосредотачиваюсь на нём немного, когда он рядом.
– А если не «немного», если полностью сконцентрироваться?
– Показать?
– Нет! – Вика даже дёрнулась, вскинув руку, отчего Ольга рассмеялась. – Я верю!
– Ладно, ладно! Сначала я много сама над собой экспериментировала, из любопытства, потом перестала.
– А отрицательных последствий не замечаешь? Типа головной боли?
– Или крови из носа как в кино? – насмешливо улыбнулась Ольга. – Не-а! – Она с довольным видом отрицательно покачала головой. – Ничего!
– А если по телевизору кого-нибудь видишь, о нём можешь сказать?
– Нет, я же говорю, только если человек рядом. Ты мне предлагаешь политиков разоблачать? – Ольга снова угадала ход мыслей Вики. – Сомневаешься, что там сплошная ложь?
– Нет, извини, это так, фантазии. А как муж к появившемуся у тебя таланту относится? Каково, наверное, знать, что жена в курсе всех твоих мыслей?!
– А он и не знает. И родители не знают. Никто не знает, кроме тебя, вот, теперь.
– Почему?!
Ольга пожала плечами:
– А зачем всё усложнять? У каждого человека есть не то чтобы какие-то страшные тайны, но что-то личное, о чём он никому не хотел бы говорить. Муж с сынишкой возится, ко мне внимателен, а расскажу – вдруг он начнёт от меня закрываться в другой комнате, чтобы в мысли не лезла.
– Ты что, не доверяешь ему?
– Доверяю! И верю! А вдруг?! Ты можешь гарантировать, что после того, как я продемонстрирую ему свои экстрасенсорные таланты, он меня обнимет, в щёчку чмокнет и рукой махнёт: «Фигня это всё, Оль, скажи лучше, что там у нас на ужин?»!
Вика промолчала.
– Вот! Понимаешь, с личным семейным счастьем экспериментировать как раз не хочется! Поэтому все знают только то, что я гаданием на картах увлеклась от безделья. А я знаю, что мой Артём у себя на работе на девчонок посматривает, как все нормальные мужики, с одной – Ксенией, обедают иногда в столовой за одним столиком, болтая о пустяках, о её муже и обо мне. Обычные приятельские отношения!
Вика только сейчас поняла, как непросто, должно быть, живётся Ольге с её способностями. А может, она их отключает полностью при своих близких. Но ведь иногда всё же пользуется, мужа своего, судя по подробностям, всё-таки «прочитала» по полной, не удержалась. А я, если бы такое могла, удержалась бы от того, чтобы «прочесть» Андрея? А как Ольга сейчас со своим свёкром общается, интересно? Если он захочет обнять «по-родственному»?
– Оп! Дмитрий проснулся! – Ольга шустро вскочила с дивана и вышла из зала. Вика, которая не слышала ни детского плача, ни каких-либо других звуков, подумала теперь уже о том, что, по крайней мере, быть экстрасенсом, когда у тебя маленький ребёнок, наверняка очень удобно.
Ольга вернулась, прижимая к плечу карапуза, с любопытством озирающегося по сторонам, между делом пуская на мамино плечо слюни изо рта, в который по самое запястье был засунут кулак.
– У! – выдал Дмитрий, наткнувшись взглядом на Вику.
– Ага! А кто там у нас? – Ольга отклонила назад голову, глядя на сына. – Кто пришёл? Тётя Вика пришла! Вынь ручку из ротика, помаши тёте Вике. Ай-яй-яй, сейчас тётя смеяться будет, как ты слюнки пускаешь, ну-ка, мы их вытрем.
– У! Ау та-та га-га! – судя по интонациям, Митя не был согласен с матерью, которой всё же удалось извлечь из его ротика кулачок, сплошь покрытый слюной.
– Ну вот, мы поспали, а сейчас мы покушаем! – ворковала Ольга, тормоша довольно улыбающегося ребёнка.
– Ой! Я, наверное, пойду, Оль! – спохватилась Вика, резко поднявшись с дивана.
– Да сиди ты! Куда вскочила! – Ольга обращалась к ней, как к давней подруге, и Вика вдруг поняла, что чувствует уже не ту симпатию, что появилась в первые минуты, а словно они с Ольгой действительно сто лет знакомы и не раз ревели друг у друга на плече. А может, она её заколдовала? Ой, выкинуть бы эту чушь, которая в голову лезет! Тем более неудобно, что всю эту чушь Ольга наверняка «читает»!
Ольга тем временем села на диван и взяла поудобней Митьку, который мимоходом успел схватить со столика пустую кофейную чашку и пытался теперь её разгрызть. Ольга отобрала чашку, отвернула верх халата и приложила ребёнка к груди.
– Скоро кусаться начнёт, – заметила она, в то время как Вика всё ещё стояла, смутившись тому, что Ольга кормит ребёнка перед ней. – Садись! Мы всё про меня говорили, вернее, я говорила, ты слушала, так что спасибо! А теперь давай о тебе – что там за вопрос с картами? Или с одной? Что-то не совсем пойму!
Вика села и подумала, что привыкнуть к тому, что кто-то так легко читает твои мысли, вряд ли получится.
– Мне рассказать?
– Ну, конечно! Я выговорилась и теперь вся внимание! И не думай, что я все мысли читаю. Сейчас расслаблюсь и буду только слушать.
– Ну-ну! – улыбнулась Вика.
– Серьёзно!
Вика попыталась собраться с мыслями и выложила полностью, не видя никакого смысла пытаться что-то утаить, всё то, что вчера рассказал ей Андрей, дополняемый Игорем.
– Ага! Наверное, случайностей действительно не бывает, – задумчиво сказала Ольга, поправляя причмокивающего Митьку, – потому что если сама и не могу помочь, то знаю того, кто чрезвычайно серьёзно интересуется Таро, не то, что разные гадалки, включая и меня. В пединституте, где я училась, деканом исторического факультета был Аляпин Виталий Юрьевич. Можно сказать, что я благодаря ему на Таро переключилась для разгрузки своих способностей. Если уж куда с вашей картой, так только к нему. Он о Таро мог часами рассказывать и о том упоминал, что не всё так просто с их происхождением. Я, правда, давно уже его не встречала, но работу он вряд ли сменил и со здоровьем у него, надеюсь, всё в порядке, так что должен быть на месте.
– А ты сама ничего не можешь рассказать? Правда, у меня карты при себе нет, только фотография на телефоне, – Вика взяла телефон и хотела уже открыть фото, но Ольга остановила её.
– Вик, мои способности только на людей распространяются, а вещи для меня – просто вещи. У них нет ни мыслей, ни души.
– Думаешь? Я вчера тот папирус в руки взяла, так у меня прямо мурашки по коже!
– Просто ты сама так была настроена, потому что знала, что папирусу тысячи лет. Благоговение перед временем и предметом, пережившим его.
– Может быть. Ладно! Значит пойдём к…
– Аляпин, – засмеялась Ольга, – Виталий Юрьевич. Запиши, забудешь опять, у тебя сейчас в голове лёгкий беспорядок!
– Это точно, – согласилась Вика. – Знаешь, Оль, спасибо за наводку на Аляпина этого, у меня просто слов нет!
– Да и не надо! В другой раз найдёшь! Я надеюсь, заглянешь как-нибудь просто так, по-дружески!
– Конечно! – Вика нисколько не лукавила, зная, что обязательно вернётся сюда не ради информации о ком-нибудь и не ради интервью, а просто поболтать, но это потом, а пока что она не могла удержаться от вопроса. – Оль, а можно ещё спросить?
– Спрашивай уж! – улыбнулась Ольга, приподнимая насытившегося Митьку к плечу и запахивая халат другой рукой. В этот раз она не стала опережать Вику своим ответом, решив, видимо, что сегодня уже достаточно её шокировала.
– Ты видишь только прошлое или будущее тоже.
– Конечно, только то, что уже было или есть. Прошлое человека – один ясно различимый след, ведущий до точки настоящего времени. А будущее – как множество линий, берущих начало в этой точке и убегающих вдаль, и я не знаю, по какому именно пути кто пойдёт.
– А если попробовать присмотреться? И как тогда ты гаданием занимаешься, если будущее не предсказываешь?
– Если я буду в каждого так всматриваться – голова лопнет, наверное! А что касается гадания – людей своё прошлое, или их близких, даже больше интересует чем будущее, а избежав какой-либо ошибки в настоящем, можно и будущее в лучшую сторону направить. Кстати, от ушибов, говорят, бодяга хорошо помогает, хотя я сама ни разу не пользовалась. У тебя есть?

Глава одиннадцатая
В погоне за историей

На вертушке Игорь, предъявив удостоверение, спросил охранника, здесь ли Аляпин и, если да, то где именно. Местный страж порядка благополучно отмазался тем, что он на этом объекте недавно и насчёт Аляпина не знает (дежа вю какое-то! интересно, знает ли где-нибудь охрана хоть что-нибудь?!), и посоветовал обратиться в приёмную – второй этаж, холл, направо. Игорь поднялся наверх. Похоже, что кое-где ещё шли занятия, потому что из-за некоторых дверей доносились звуки, присущие только учебным заведениям – то неясное «бу-бу-бу» лекторов, то стук и скрип мела по доске, то непонятный медленный вязкий скрежет, с которым, видимо, вращались, в попытках перемолоть знания, шестерёнки в головах у студентов. В коридоре же, в связи с тем, что большинство грызунов гранита уже разбежались по домам, было пустынно и тихо, и только звук шагов Игоря, отлетая от напольной плитки, наполнял его звонким весёлым цоканьем. Этот звук разносился так далеко, что Игорь непроизвольно сбавил шаг, приостановился и снова зашагал, теперь уже специально впечатывая каблуки в гранит (не науки), в полной мере наслаждаясь звуковыми эффектами. Если сравнивать здешнюю атмосферу с психлечебницей, то получалось как в анекдоте про манную кашу и черную икру – никакого сравнения! Если в лечебнице у Игоря не было ни малейшего желания привлекать к себе внимание тамошних несчастных, то здесь ему захотелось выкинуть что-нибудь такое, чтобы из всех дверей высыпались очаровательные студентки, восхищённо на него смотрящие!
К сожалению, идти до двери приёмной пришлось недолго. Игорь подумал, не прогуляться ли по коридору ещё пару раз и попытаться выбить какую-нибудь хитовую мелодию, но решил, что это будет слишком уж по-детсадовски. «Как-нибудь в другой раз специально приду!» – решил он и открыл дверь в приёмную. Естественно, там было пусто. Разве приёмные существуют для того, чтобы в них кто-нибудь постоянно сидел и принимал посетителей, тут же решая все их вопросы? Помилуйте, что за наивность! Приёмная просто должна быть в любом солидном учреждении, потому что так полагается. Для солидности. На этом её функции исчерпываются. Однако Игорю мало было просто полюбоваться современным дизайном офиса, так что он глубоко вдохнул и громко (очень) произнёс в пространство:
– Здравствуйте!!!
Тут же послышался скрип отодвигаемого стула, перестук каблучков, судя по звуку очень высоких и тонких, и открылась дверь с табличкой «Директор». Там было ещё несколько слов плюс ФИО, но ключевым, несомненно, было слово Директор.
– Здравствуйте, вы к кому, – молодая и ну очень красивая блондинка, стопроцентно секретарской наружности выпорхнула из кабинета. В приоткрытую дверь Игорь успел заметить в кабинете ещё одну девушку, не менее красивую и молодую, и даму, что называется бальзаковского возраста (тоже красивая, блин! где они таких нашли, специально, что ли!). Женщины сидели на кожаном диване перед журнальным столиком, на котором стояли три чашки, коробка конфет и печенье в тарелочке. «Всё понятно, шефа нет, ланч, файв’о’клок, чай, короче, в разгаре!» – метод дедукции у Игоря сработал автоматом, выдав правильное, оно же, впрочем, и единственно возможное предположение.
– Здравствуйте! Девушка, а не подскажете молодому, холостому, умному, красивому, где я могу найти Виталия Юрьевича? Мне сказали по секрету, что он здесь какой-то факультет ведёт.
– Молодость – это временное явление, холостые вы все абсолютно, когда жены рядом нет, а насчёт ума и красоты – спорный вопрос. Но абсолютно точно, что переизбытком скромности Вы не больны, а вот от переизбытка гормонов не мешало бы что-нибудь пропить курсом. – Взмахи длинных двухсот процентных ресниц, ярко накрашенные губки, растянувшиеся в улыбке, и томный голосок ясно давали понять у кого здесь избыток гормонов, а правильно построенная речь, настолько не подходила к типичной внешности блондинки, что Игорь чуть не растерял своё красноречие. За прикрытой дверью послышались смешки.
– Ну вот, после такого ответа Виталий Юрьевич мне как-то и не очень интересен стал, а захотелось взять у Вас телефончик, позвонить, пригласить куда-нибудь.
– Так в чём дело?! Попробуйте! – а глазки так и сверкают.
– Дело в том, что есть слово «хочу», а есть слово «надо», так вот Виталия Юрьевича мне очень «надо».
– А меня Вы, следовательно, не хотите.
– Следовательно – очень подходящее сейчас слово, – хмыкнул Игорь. «Вот чёрт, какая бойкая девчонка, так и придётся сюда вернуться!»
– То есть?
– Да нет, это я о своём, – за дверью с табличкой снова послышалось хихиканье.
– Поднимитесь на третий этаж, – девушка покосилась на закрытую дверь, – большая аудитория, дверь сразу после холла, он должен быть там.
– Кто?
– Виталий Юрьевич! Вы же его спрашивали! – Кокетливое выражение в её глазах сменилось лёгким удивлением.
– Я?! Разве? Странно! – Игорь решил окончательно запутать следствие. – Ну ладно, спасибо, до свидания! – И он вышел в коридор с весёлой звонкой плиткой. Настроение было просто чудесным.
Игорь отчеканил до лестницы, взлетел на третий этаж через две, местами даже через три ступеньки, на последних вдруг споткнулся и чуть не поехал носом вперёд, но удержался, пробежав по инерции ещё несколько шагов, еле сдерживая вырывающийся смех. Как ни странно, настроение только улучшилось, наверное, потому, что нос остался в добром здравии. Единственным минусом было то, что напольная плитка здесь уже не звенела и эхо отсутствовало. Скорее всего, виновны в поглощении звуков были всяческие фикусы и диффенбахии, которыми загромождали своими джунглями всё пространство перед большими окнами, выходящими во внутренний двор университета. Чуть дальше дендрария, как и было обещано девушкой из приёмной, присутствовала дверь с табличкой «Аудитория № 9», за которой, видимо, и скрывался субъект, нужный Игорю. Он постучал, решив, что иногда стоит проявлять элементарную вежливость, и распахнул дверь. Вопреки его ожиданиям аудитория была практически пустой, за исключением пожилого, но отнюдь не выглядевшего старым, моложавого, так сказать, мужчины, сидевшего за столом, углубившись в какие-то бумаги. Тёмно-синий костюм в полоску, белая рубашка, красно-коричнево-серебристый с присутствием ещё каких-то цветов галстук, тоже в полоску, только косую – всё слишком типично для представителя данной профессии.
– Здравствуйте. Виталий Юрьевич?
– Да, чем обязан? – мужчина поднял голову, вопросительно взглянув на Игоря, которого улыбнула эта форма обращения, будто пришедшая из произведений классиков, обязательных по школьной программе.
– У Вас найдётся минутка, чтобы взглянуть на одну вещь? Мне бы хотелось услышать Ваше мнение, как специалиста. – Игорь решил не настораживать Виталия Юрьевича официальным представлением с обязательным показом служебного удостоверения. Как ни крути, а доверие к органам у смертных граждан сейчас уже далеко не то, что при славных коммунистических временах. Может, если не озвучивать место своей работы, он сможет узнать больше. – Понимаете, разбирали вещи бабушки-покойницы, ну я и нашёл вот в сундуке случайно кое-что интересное. Поспрашивал у нескольких человек – все сошлись во мнении, что если кто и поможет, так только вы.
– Молодой человек, вот вы уже не минуту, а добрых пять разглагольствуете, а предмет Вашего ко мне обращения я до сих пор не видел, – Виталий Юрьевич лукаво улыбнулся, – не томите уж, давайте.
– Да, конечно, извините, вот! – Игорь, добавив движениям суеты и стеснительности, полез за пазуху, повозился там несколько секунд, продолжая цирк, хотя прямоугольник папируса торчал из неглубокого внутреннего кармана так, что сразу лёг в его ладонь. Наконец, жестом иллюзиониста, Игорь торжественно вытащил его на свет божий, и положил, рисунком вверх, на стол, представив взору ректора.
Эффект был абсолютно неожиданным. Виталий Юрьевич, увидев карту, вздрогнул, потом как бы оцепенел, после чего медленно и осторожно, будто к тропическому мотыльку, готовому упорхнуть в любое мгновение, протянул к карте заметно дрожащую руку, взял её двумя пальцами и поднял к глазам. Одновременно с этим он поднимался со стула и сам, не отрывая взгляда от карты и поворачиваясь так, чтобы на неё падало как можно больше света из окна. Так прошло несколько секунд, и Игорь решил, что пора уже деликатно покашлять, чтобы напомнить о себе. Вдруг Виталий Юрьевич весь как-то обмяк и сполз обратно на стул, по-прежнему сжимая карту в левой руке, а правую крепко вдавливая в грудь в области сердца.
– Эй, эй, Вам что, плохо? Виталий Юрьевич?! – чёрт бы побрал чересчур впечатлительную интеллигенцию!
– В конце ко… коридора… медкабинет направо… валидол... скорей!
– Вот чёрт! Блин! Сейчас!
Игорь выскочил из аудитории со всей скоростью, на которую только был способен, понимая, что от него, возможно, зависит жизнь человека и что это он же, стопроцентно, и довёл его до инфаркта. Он пролетел по коридору, свернул направо и оказался в небольшом коридоре-аппендиксе, заканчивающемся дверью с табличкой «Медпункт», которую Игорь и рванул – не заперто, уже хорошо! – и залетел внутрь, надеясь, что кабинет, в отличие от приёмной не пустует.
– Вам кого? – женщина в белом халате суровым взглядом остановила его на пороге.
– Вы медсестра? – хрипло выдохнул Игорь абсолютно ненужный вопрос.
– Ну не хирург же? – ну, да, каков вопрос – таков и ответ. Медсестра даже не попыталась приподняться с кресла, за которым она сидела, раскладывая на компьютере пасьянс и ничуть не смущаясь того, что монитор прекрасно видно от дверей.
– Смешно! Скорей, там, в аудитории с Виталием Юрьевичем плохо, сердце прихватило, валидол захватите и в скорую звоните, что ли!
– Сердце?! Вот у Вас точно не смешно! Да все знают, что Виталий Юрьевич каждый вечер после института по четыре километра пробегает, в любую погоду, без исключений и здоровее нас с вами вместе взятых плюс ещё пара человек. Что вы там придумываете! А Вы, извините, кто вообще?
Игорь застыл на пару секунд, пытаясь обработать полученную информацию, потом пасьянс в его голове сложился, и он помчался обратно в аудиторию, где оставил умирающего Аляпина, очень сильно подозревая, что его там уже не найдёт. В голову Игоря настойчиво лезли все известные ему идиоматические выражения и фразеологические обороты русского языка, адресованные то ли хитровывернутому жуку Аляпину, навешавшему ему лапши на уши, то ли самому себе, подставившему эти самые уши. Практически на бегу Игорь рванул дверь аудитории и заглянул внутрь, добавив последний процент к своей девяностодевятипроцентной убеждённости в том, что его обули в лапти, и помчался дальше. По коридору, вниз по лестнице – в два прыжка пролёт, цепляясь на поворотах рукой за перила и закладывая такие виражи, что воздух свистит в ушах. К счастью, ни навстречу, ни попутно никто не попался, иначе Игорь просто снёс бы несчастного, не успев затормозить. Вот и первый этаж уже, и Аляпин в поле зрения не наблюдается. Вот спринтер хренов! Марафонец, чтоб его! Игорь, заскрипев подошвами по плитке, затормозил возле охранника:
– Куда побежал?!
– Направо, к остановке, наверное, – к счастью, охранник сразу ответил на вопрос, не задав вполне ожидаемого встречного: «Кто?». Университетская стоянка была слева, значит без машины Аляпин!
Игорь понял, что шансы резко возросли и почувствовал, что накатывает азарт. Выскочил на улицу и сразу увидел бегущего, на приличном, впрочем, уже расстоянии, мужчину в расстёгнутом пальто с развевающимися полами, в чьей личности вряд ли стоило сомневаться. Аляпин изо всех сил махал руками, стараясь привлечь внимание водителя маршрутной «газели», которая как раз стояла возле остановки. Игорь хотел уже крикнуть что-нибудь типа «Стоять! Полиция!», но тут же решил, что этим только прибавит своей потенциальной жертве скорости, а себе проблем, и молча помчался следом. Бегал Виталий Юрьевич действительно здорово! Игорь подумал, что вот сейчас запрыгнет Аляпин в маршрутку и доказывай потом, что карта у него, однако в этот момент Аляпин поскользнулся и ещё более энергично замахал руками, теряя скорость и пытаясь восстановить равновесие. А вот с тем, что забег состоялся в тени здания университета, где тротуар не успел оттаять, ему явно не повезло! Игорь выложился по полной, всё-таки нагнал Аляпина и как следует пнул сзади под колени, отчего ноги у того подогнулись и он неуклюже грохнулся на скользкий тротуар. Как ни странно, в «газельке», из которой наблюдали за всем этим аттракционом, нашёлся какой-то сознательный гражданин, причём, южной национальности.
– Эй, ты что творишь, а! – выпрыгнув из салона, он вразвалку, походкой борца, направился к Игорю, что не предвещало тому ничего хорошего.
– Помогите! – Виталий Юрьевич, видимо, отличался очень живым умом, позволяющим ему быстро ориентироваться в ситуации, находя для себя лазейки в любом лабиринте. – Я здесь в университете преподаю, вот у этого типа брат по моему предмету скатился совсем, занятия прогуливает, а я должен ему просто так оценки ставить, оказывается. Я от взятки отказался, так он на меня решил наехать среди бела дня. Совсем эта золотая молодёжь обнаглела.
– Обалдеть, сказочник! Талант! – Игорь пришёл в восторг от такой истории. – А теперь моя версия, – пока Аляпин толкал речь, подошли ещё двое – водитель, который вылез из «газели» без куртки, в одном свитере, и ещё один пассажир, которым Игорь и продемонстрировал с гордостью своё удостоверение, – капитан полиции Арсеньев, УГРО, и тип здесь не я, а вот он. Подозревается в совершении развратных действий сексуального характера в отношении несовершеннолетних студентов. Педофил, короче! – от такого поворота событий глаза у Аляпина округлились, а Игорь, повернувшись спиной к наблюдателям, подмигнул ему, предвкушая веселье.
– Да мы его, сволочь, сейчас прямо здесь порвём! – водитель стал придвигаться поближе к моментально побледневшему Аляпину. – У меня у самого две дочери, а этих уродов развелось, резать некому.
– Точно, помочь надо, отрезать кое-чего! – кавказец был полностью солидарен, чувствуя, видимо, себя виноватым в том, что сначала хотел защитить Аляпина и полез вдруг куда-то за пазуху, вглубь тёплой, отороченной мехом куртки, словно там у него как раз и было что-то острое, подходящее для отрезания.
– Ну, так как?! – Игорь быстро придвинулся вплотную к Виталию Юрьевичу и потянул его за воротник, помогая встать. – Что решим?
– Я отдам, отдам и расскажу всё, что хотите, – прошептал Аляпин дрожащими губами, – только уведите от них, ради Бога.
– Не надо никого рвать! – Игорь резко повернулся к сторонникам Линча. «Вот чёрт, теперь из своих собственных сказок придётся выкручиваться! Сплошная головная боль от этого профессора». – Я сказал только, что он подозревается. А если он ни в чём не виноват, а, наоборот – хороший муж и чудесный отец?
– У меня у самого тоже дочь, между прочим, – встрял Аляпин.
«Вот, блин, ну молчал бы уж! И так уже нагородил целый огород!». – Игорь начал понемногу терять терпение.
– Если не виноват, зачем бегал? Зачем тут про взятки придумывал? – кавказец попался дотошный и внимательный к мелочам.
– От нас все бегают, сам понимаешь. Ну, может он у кого-нибудь коньяк взял за пятёрку в зачётке, а я корочку показал – испугался и побежал. – Игорь чувствовал, что начинает утопать в этом болоте, и решил больше никогда никому не врать. Честное пионерское! – Разберёмся. Всё. Всем спасибо за помощь, все свободны. Приятно, что есть сознательные граждане, готовые прийти на помощь, – Игорь перешёл к благодарственным речам, потому что на собственном опыте знал, что от них любому захочется быстрее уйти.
– Раз так, то ладно! – второй пассажир «газели», до этого молчавший, был вполне удовлетворён мирным разрешением ситуации.
– Ну, смотри, командир. Я тебе верю, – ах, эти красивые кавказские речи! – но его на всякий случай запомню. Если что… – борец вынул руку, которую всё это время продолжал подозрительно держать за пазухой, почесал под подбородком указательным пальцем, водя им поперёк горла и пристально глядя при этом на Аляпина, повернулся и вразвалку пошёл обратно к машине, засунув руки теперь уже в карманы своей распахнутой дублёнки.
– Давай! – оторвав взгляд от кавказца, водитель зябко поёжился, кивнул Игорю, как старому знакомому, и побежал греться в салоне.
– Давай! Спасибо! – У Игоря свалился с плеч не камень, а целая гора, не иначе. – Ну что, пойдём, побеседуем, старый маньяк-развратник.
– Ну как же так можно! Что Вы тут наговорили? – Аляпин послушно направился за ним, на ходу стряхивая воду с пальто и брюк. – А если бы они меня здесь растерзали?!
– Растерзать может только толпа, а три, то есть четыре человека, – Игорь решил посчитать и себя тоже, – могут только немного поломать рёбра. А какого чёрта надо было от меня бегать?!
– Вы же не показали удостоверение! Откуда мне было знать, что Вы из милиции?!
– Из полиции, – автоматом поправил Игорь. – А без удостоверения я, значит, обычный лох, которому можно безнаказанно по ушам ездить? Карта где?!
– Карта? Какая карта?
– Папирус, с которым ты удрать решил!
– А! Вот, вот! – Аляпин торопливо полез во внутренний карман пальто и дрожащими пальцами достал папирус. – Фу-у, цел! А то Вы меня так сбили, я уж думал, не случилось ли с ним чего. Держите!
– Думать, Виталий Юрьевич, раньше надо было в правильном направлении. Чтобы не отягощать. Прошу! – Игорь демонстративно распахнул перед Аляпиным дверь в здание, дождался, когда тот, буркнув «Спасибо», зайдёт, спрятал папирус в карман и зашёл следом.

***

– Итак, попытка номер два, – Игорь плюхнулся в кресло, которое до этого занимал Аляпин, предоставив тому искать себе другое место. Угрызений совести он не испытывал совершенно, решив, что после незапланированной пробежки имеет полное право на удобства. – На чём мы остановились?
– На предмете из сундука Вашей бабушки. Она у Вас случайно не родственницей Рамзесу приходилась или ещё какому фараону? Тогда, по-моему, Вы приставку «пра» пропустили раз этак двести! – довольно язвительно заметил Аляпин.
– Отыграться, стало быть, хотите? – Игорь усмехнулся.
– Нет, куда уж мне до Вас! – оказавшись в родном кабинете, в знакомой обстановке, Аляпин заметно приободрился, расправил плечи и смотрелся бодрячком, только время от времени наклонялся и, морщась, потирал ногу в том месте, куда пришёлся удар. Игорь подумал было, не пресечь ли проявление характера, но решил пока не портить немного наладившийся контакт. В конце концов, приструнить этого, осмелевшего в своей норке хомячка, он всегда успеет.
– Не скромничайте, Виталий Юрьевич, Вы тоже не такой уж простачок. Присаживайтесь, что Вы, как в гостях! – Игорь откинулся на спинку кресла и повёл рукой, благодушно разрешая собеседнику выбрать себе любое свободное место, кроме его собственного.
Аляпин немного постоял возле стола, сверля Игоря взглядом, как будто хотел попросить освободить кресло, но, видимо, чувство собственного достоинства или чего-то там не позволило ему это сделать. В результате он сел напротив, положил руки на стол, скрестив пальцы, с выжидающим выражением на лице.
– Могу я ещё раз взглянуть на карту, как Вы её называете?
– Да бросьте, Виталий Юрьевич! Вы, по-моему, прекрасно её рассмотрели и сразу поняли, что это, иначе не устроили бы спринтерский забег по сильно пересечённой местности. Так что пора бы уже и меня просветить, как обещали там, на улице. Ну а если обстановка для беседы не очень подходит, то можно разговор в отделении организовать.
– Может, хватит уже угроз на сегодня, молодой человек! Как Вас зовут-то, кстати, можно спросить. Вы своей корочкой так энергично махали, что имени не рассмотреть было, а сотрудники полиции, насколько я знаю, обязаны представиться.
– Игорь. Можно без отчества, да и сомневаюсь, чтобы у Вас было желание меня по отчеству величать.
– Однако! – восхищённо воскликнул Аляпин, разведя руками. – Какая прелесть! Если оглянуться назад, на годы молодые, Вы мне меня самого напоминаете лет этак в тридцать. Такой же дерзкий, самоуверенный, – он усмехнулся, – даже наглый. Извините уж.
– Да нет, ничего, – усмехнулся, в свою очередь, Игорь, – спасибо за комплимент. А вы самокритичны, как я посмотрю.
Теперь они уже усмехнулись синхронно. Со стороны могло даже показаться, что это беседуют отец и сын, таким похожим было их выражение лица. Определённое понимание было, видимо, достигнуто.
– Итак, Игорь, Вы, значит, умудрились найти то, не знаю что, и не имеете ни малейшего понятия, чем Вы обладаете, – годы преподавательской деятельности оказали заметное и непоправимое влияние на выстраиваемые Виталием Юрьевичем предложения.
– Примерно так. Вынужден признаться в полном почти неведении относительно назначения данного предмета, – Игорь так точно передал манеру речи Аляпина, что тому оставалось лишь снова усмехнуться, покачав головой, – однако глагол «обладаю» уже говорит о его ценности. Да и Вы опять же из-за пустяка не сорвались бы с места, так что ветер в ушах.
– М-да! Вам, нынешней молодёжи, палец в рот не клади. – Аляпин о чём-то задумался на несколько секунд, возможно, вспоминая, каким он был в годы Игоря. Потом вздохнул и продолжил. – Ну, хорошо, давайте постараемся не отвлекаться на пикировку. Мы же всё-таки серьёзные взрослые люди.
– Согласен, – установившийся ничейный счёт Игоря не устраивал, собственно, но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, – между прочим, я с самого начала был настроен на разговор, это Вы решили бегом заняться, – вновь не удержался он от ехидной реплики, на которую Аляпин, впрочем, не обратил внимания.
– Может, Вы всё-таки разрешите посмотреть? – чуть ли не умоляющим голосом попросил он вдруг снова. – Мне уже не верится, что я собственными глазами видел это.
Игорь молча достал карту и во второй раз за последние пятнадцать минут положил её перед Аляпиным. В этот раз тот даже не протянул к ней руки, только слегка склонился, рассматривая, кажется, каждый штрих рисунка. Игорь тактично выждал минуту, прежде чем заговорить – он сразу понял, что Аляпин может и целый час провести в молчании, поглощённый картой.
– Так что – ЭТО?
– А? – Аляпин поднял на Игоря взгляд. – Сейчас, подождите, соберусь с мыслями, – со стороны было не очень похоже, что Аляпин сможет это сделать, потому как почти не отрывал своего взгляда от карты.
Игорь выждал ещё немного, но терпение его начинало заканчиваться:
– Последнее время мне кажется, что все, с кем я говорю, страдают синдромом излишне долгих драматических пауз, – заметил он – может, скажете уже, наконец, что это?
– Да не получается в этом случае выпалить с ходу, на бегу, восторженно припрыгивая! – Аляпин как будто так и не определился, с какой стороны приступить к рассказу.
– Господи! Да хоть черепашьим шагом, но начните, в конце концов! – Игорь даже развёл руками. – Давайте так, забудьте, что я из полиции, представьте, что Ваш студент, а Вы мне лекцию читаете. Вот, – Игорь встал с кресла, решив даже пойти на определённые жертвы, – садитесь на своё место.
Возражать Аляпин не стал, обогнул стол, почти не отрывая взгляд от папируса, сел на своё кресло и стал в нём ёрзать, как будто не мог найти удобного положения. Глядя на его мучения, Игорь вдруг понял, что машинально успел отрегулировать высоту сидения кресла под себя, пока занимал место ректора. Он с большим трудом сдержал смех, понимая, что иначе может совсем не дождаться обещанного рассказа. У него и так уже появились серьёзные сомнения, что это событие вообще произойдёт – определённо Аляпин был из тех, кто долго запрягает и ещё неизвестно, поедет ли.
– Виталий Юрьевич, там… – Игорь решил, в своих же интересах, прекратить мучения ректора и протянул руку, указывая на кресло. Аляпин, догадавшись, наконец, в чём дело, нащупал регулятор, одновременно бормоча что-то себе под нос. Что именно, было не разобрать, но вот в чей адрес – сомнений не возникало. Игорь вдруг до боли душевной пожалел о том, что не обладает экстрасенсорными способностями, конкретно – предвидением будущего. Если бы он знал, как будет проходить беседа с Аляпиным, то взял бы с собой пару бутылок пива, чипсы, и сидел бы сейчас, расслабляясь и наслаждаясь зрелищем, способным доставить удовольствие не меньшее, чем свежий блокбастер. Андрея бы пригласил для компании. Эх! Определённо, если не начать самому, то от Аляпина ничего не дождёшься!
– Давайте я скажу, что мне известно, хотя не так уж и много, и в основном, это предположения. – Игорь медленно протянул руку, взял карту и спрятал её в карман, решив, что пора вывести Аляпина из состояния гипноза. – Судя по рисунку, это карта Таро, так? А судя по тому, где мы её нашли – она была нарисована в Древнем Египте, несколько тысяч лет назад. Верно?
– Таро? – что-то в интонации Аляпина было такое, что Игорю показалось, что данная теория вряд ли будет подтверждена, однако Аляпин не спешил его разочаровывать. – Я-то всё думал – почему Вы её картой называете… А где Вы её нашли, если не секрет? Сомневаюсь, что в бабушкином сундуке.
– Странно, конечно, Вы на мой вопрос отвечаете – вопросом, но, хорошо. – Опуская большую часть деталей, не касавшихся, в общем-то, Аляпина, Игорь коротко рассказал историю с участием камня, покрытого иероглифами, в котором обнаружился папирус.
– Потом одна девушка предположила, и я не вижу причин с ней не согласиться, что рисунок похож на карту Таро «Король жезлов». А другая девушка рекомендовала Вас как человека, как раз интересующегося историей Таро, поэтому я и пришёл к Вам!
– Какая девушка? – подозрительно сверкнул глазами Аляпин.
– Да абсолютно неважно, Виталий Юрьевич! Вы, может, расскажете уже, что это за папирус такой? Действительно, как мы думаем, первая или одна из первых карт Таро?
– Папирус, значит… Ну да, конечно, папирус... – Аляпин явно разговаривал больше с собой, чем с Игорем. – Что ж, если бы у меня и были крохотные сомнения относительно подлинности предмета, то после таких подробностей от них остался пшик! – Аляпин пальцами изобразил этот самый «пшик», проследил взглядом за тем, как он улетает, потёр лоб ладонью, взъерошив себе волосы, и снова сплёл пальцы на столе. – Папирус Ваш к картам Таро имеет отношение лишь в том плане, – продолжил вдруг Аляпин, – что за основу при создании карт Таро были взяты изображения, скопированные с него или подобных ему.
– Подобных? Их несколько, получается? И если Таро рисовали с копий, то это – оригинал? Так и получается же, что самая первая карта Таро, как мы с друзьями и решили. – Игорь остался доволен построенной им самим логической цепочкой. – Ну, или одна из первых, если их несколько.
– Не совсем так. Вернее, совсем не так. Как бы объяснить на примере...? Всё равно, что назвать Луну или Солнце первыми колёсами, потому что они кажутся круглыми. В общем, никакая это ни карта Таро, а изображение Бога.
– Ну, это мне известно, египетский бог Пта, владыка мира, создающий словом, – небрежно продемонстрировал свою эрудицию Игорь.
– Надо же! – Аляпин приподнял брови. – А с Вами, возможно, интересно пообщаться, и не так уж всё безнадёжно, как могло показаться вначале! – хотя от него же и поступило предложение серьёзного разговора, натура, желающая язвить, брала своё.
– Поверьте, Вам было бы намного интересней пообщаться с другим человеком. – Игорь вспомнил свою реакцию на Стаса и улыбнулся, представив, какой шок в таком случае испытал бы Виталий Юрьевич. – Значит, это что-то типа иконы, предмет религиозного культа? – ему хотелось всё же поставить точку в происхождении папируса.
– Нет!
– Опять нет?! – Игорь вдруг понял, что других вариантов у него не имеется.
Аляпин вздохнул и терпеливо продолжил:
– Понимаете, иконы – это иллюстрации к священным текстам христианства, живописные изображения Иисуса Христа, сына Божьего или святых с их деяниями. Работы талантливых, безусловно, мастеров, вот только созданы они благодаря их собственной богатой фантазии ну и пророческим снам и видениям иногда.
– Ну а на папирусе что – портрет бога с оригинала, что ли! – хмыкнул Игорь и натолкнулся вдруг на абсолютно серьёзный взгляд Аляпина.
– Да.

Глава двенадцатая
Столик в пиццерии, скрытый от посторонних глаз словесными дебрями

За последние дни, в течение которых Игорь заезжал за ним и отвозил, куда надо, в качестве личного водителя, Андрей уже успел, оказывается, немного отвыкнуть от общественного транспорта. Стоило ему оказаться за дверьми, отделяющими свободную личную жизнь от угнетённого офисного существования, как он стал обыскивать взглядом стоянку, надеясь отыскать там знакомый автомобиль, и не очень-то удивился, увидев его. Из открытого бокового окна «Мицубиси» под таким углом, что, казалось, свалится сейчас под колёса, свешивалась голова Игоря. Зеркальные солнцезащитные очки, придающие голове облик заблудившегося на задворках галактики инопланетянина, смотрели на Андрея, не выражая никаких эмоций.
– Привет! – вскинул руку Андрей. – Ты меня теперь каждый день будешь до дома подвозить? Я не против, если что!
Удавом, подбирающимся к кролику, из машины выползла рука, накинулась на очки, вцепилась в них и стянула с головы. Очки успели только коротко блеснуть своими стёклами на прощанье.
– Размечтался! – на корню срубил Игорь все его надежды. – Хотя, может, такова судьба? Или рок, фатум? – вампиром прищурившись от солнечных лучей, издевательски продолжил он, намекая, видимо, на вчерашний разговор. – Садись, давай, – и он разом втянул обратно в салон все части тела, болтающиеся снаружи.
Андрей сел, повернулся, чтобы бросить на заднее сиденье борсетку, и с удивлением заметил там небольшую женскую сумочку, которая вряд ли могла принадлежать Игорю.
– Ты что, с девушкой?
– Нет, блин! Это ты с девушкой, а я ваш личный шофёр! – ответил Игорь с интонациями попугая Кеши.
– В смысле?
– Привет, Андрей! – сзади распахнулась дверца и в салон вихрем впорхнула Виктория. – Ага! Уже успел моё место занять?! – она бросила на сиденье бутылку минералки, которую держала в руке, взялась за спинку переднего сиденья, потянулась вперёд и чмокнула ошарашенного Андрея в щёку.
– Ух ты! Вот бы меня каждый день так с работы встречали! – повторился Андрей.
– Не, ну ты ваще офигел, дорогой мой! – Игорь забарабанил пальцами по рулю и посмотрел на Андрея таким взглядом, словно раздумывал – не выкинуть ли его из машины. Впрочем, Андрей на его взгляд не обратил ни малейшего внимания, потому что не мог оторвать свой от Вики. Её слегка растрёпанные волосы, светящиеся (они даже на солнце светятся!) глаза, улыбающиеся ямочки на щеках, лёгкое пальто цвета кофе с молоком, даже кислотно-жёлтые, как сочный лимон, наушники, весело болтающиеся на шее – всё это выглядело так замечательно, великолепно, восхитительно!
– Да уж, к хорошему человек привыкает быстро, в данном случае – сразу! – засмеялась Вика.
– Вика, а ты здесь откуда? – более оригинального вопроса Андрей не смог придумать.
– Игорь привёз, зачем не говорит, да я и не выспрашивала особо – всё равно не скажет, ну и ладно, а у тебя такой вид радостный, получается, что я уже не зря приехала, – улыбаясь, тараторила Вика, и было заметно, что она рада встрече с Андреем ничуть не меньше его. Она взяла бутылку с водой, открыла и начала пить, не сводя улыбающихся глаз с Андрея.
– Игорь, у нас очередной сбор клуба детективов? – поинтересовался Андрей, с трудом заставив себя повернуться лицом к другу. – В свете последних событий сомневаюсь, что ты просто так нас собрал. Операция «Кофейная гуща» завершилась успешно, значит, будем обсуждать итоги операции «Декан»? – после обеда Андрей уже звонил Вике, чтобы спросить, как у неё дела с гадалками, и был вкратце ознакомлен с положением дел и с тем, куда отправился Игорь.
– Это не основной вопрос на повестке дня, – ответил Игорь, не оправдав ожиданий, – я тут Вике подсказал, чтобы она не слишком тянула с походом в пиццерию, который ты ей вчера пообещал, а то скажешь потом – ничего не помню, не было такого. У писателей, как известно, память короткая – они даже пару строк, своих же, между прочим, без бумажки не прочитают.
– Андрей, это только его личное мнение! – Вика со смехом поспешила заверить, что она здесь абсолютно ни при чём. – Лично я в тебе ни капельки не сомневалась!
– Ага! Закричала: «Точно! Вдруг и правда забудет! Поехали быстрее!» и в машину запрыгнула!
– Игорь! – Вика снова потянулась вперёд и ткнула его кулаком в плечо.
Андрей, не встревая в их спор, сидел и просто наслаждался моментом, когда рядом с ним был лучший друг и любимая, кажется уже, девушка.
– А ты что улыбаешься, а?! – тут же наехал на него лучший друг, сделав момент ещё более прекрасным.
– Пиццерия на той стороне дороги. По подземному переходу только…. – Поздно. Игорь повернул ключ зажигания, выехал с площадки, дождался, хотя бы в этот раз, может, потому что сзади Вика (ценный груз, так сказать, опять какое-то дурацкое сравнение), светофора. На главную, светофор, до разворота, в обратном направлении, светофор, направо, пиццерия наконец-то.
– Пешком раза в два быстрее было бы! – не удержался Андрей.
– Умный, да?! А потом обратно до машины тоже пешком идти? – разгромил его Игорь.
– Чёрт! Точно! – Андрею стало неловко оттого, что не справился с элементарной задачкой на логику, хотя в том, чтобы пройтись немного, не было абсолютно ничего страшного по его мнению.
– Ну, что, – Игорь звонко хлопнул ладонями, радостно потёр ими, – пойдём, Андрей, тратить все твои деньги вместе! – подмигнул и выпрыгнул из машины. Осталось неизвестным, на что именно он намекал цитатой – на то, что Андрею предстоит раскошелиться или на то, что уже считает их с Викой женихом и невестой.
Андрей решительно распахнул дверцу, в то время, как в голову стукнула вдруг мысль – не забыл ли он банковскую карту дома. Вот это будет финиш! Конечно, карточка у него всегда с собой, но закон Мерфи обычно срабатывает в самый неподходящий момент, иначе он не являлся бы законом Мерфи. Андрей быстро открыл борсетку, убедился, что карточка на месте и, теперь уже с лёгким сердцем, взял за руку Вику, которая ждала его, стоя рядом с машиной.
Игорь, тем временем, уже стоял прямо в дверях пиццерии и крутил головой, с нетерпением смотря то на Андрея с Викой, то внутрь заведения.
– Что это с ним? Он что-нибудь тебе рассказывал? – с любопытством спросил Андрей у Вики, поскольку степень возбуждения Игоря сегодня явно превышала обычные пределы.
– Нет, – Вика покачала головой, пустив по волосам волну, от которой у Андрея перехватило дыхание, – сказал, что тебя заберём, тогда и поговорим, хотя на какую тему – тебе, я думаю, известно.
– Всё тот же египетский папирус, что же ещё!
– Ну да! Надеюсь, не зря я сегодня полдня с гадалками общалась. Хотя, конечно, нет! Ради одной только…. – Вика запнулась.
– Что?
– Из-за самой карты, может, и не стоило, имею в виду, но пообщаться с предсказательницами было интересно, – продолжила Вика, хотя Андрею показалось, что она всё же имела в виду нечто другое.
– А тебе что-нибудь интересное нагадали?
– В какой именно области? – хитро улыбнулась Вика.
– Ну, не знаю…. В личной жизни, например.
– А! Много чего, но, по большей части, все пытались разной ерундой меня заморочить и на повторный визит раскрутить. Типа, для снятия порчи, сглаза, а на самом деле, по-моему, лишних денег с моего счёта. – Андрей заметил, что ответ у Вики получился какой-то уклончивый, без подробностей. Интересно, а о нём ей что-нибудь сказали? Вдруг, как той вчерашней несчастной гипотетической девушке, нагадали, чтобы Вика его отшила? Нет, действительно, ерунда! Ещё не хватало из-за гадалок заморачиваться! – Может, пойдём? – Вика с улыбкой потянула его за руку, приведя в чувство и отогнав лишние размышления. – Игорь уже замучился нас ждать, наверное. Смотри, куда это он? Не в силах больше противостоять ароматам или, действительно, ждать надоело? – удивилась Вика.
Игорь, словно услышав слова Вики, вдруг вытянул шею, что-то высматривая, и рванул внутрь пиццерии, призывно махнув рукой, перед тем, как скрыться.
– Да у него заморочка одна есть, – засмеялся Андрей, решив, что если поделится с Викой, то не выдаст этим страшную тайну своего друга, – нет, ну не одна, конечно, но что касается таких вот заведений, то он всегда старается куда-нибудь в угол за последний столик сесть, спиной к стене, чтобы всё просматривалось. В связи с этим вполне может оказаться, что Игорь не тот, за кого себя выдаёт, а агент иностранной разведки, над которым постоянно висит угроза разоблачения, захвата и последующих пыток в застенках ФСБ. Скорее всего, он не нас ждал, а когда любимое место освободится, и теперь побежал занимать.
– Надо же! Сейчас проверим! – и Вика ещё энергичней потянула Андрея вперёд.

***

Не отпуская руку Андрея, послушно идущего за ней, Вика открыла дверь пиццерии, зашла внутрь, посмотрела вглубь зала и наткнулась на взгляд Игоря. Как бы это не было странно, однако слова Андрея наглядно подтверждались – Игорь сидел за последним столиком, в самом углу, лицом к входу.
«Вот это да! – подумала Вика. – Хотя, у каждого есть свои странности, которые бывает интересно обнаружить!».
– Вика, ты какие роллы будешь? – Андрей слегка сжал её пальцы, задав свой вопрос в тот самый момент, когда Вика повернулась к нему, чтобы сказать что-нибудь ироничное по поводу Игоря.
– Андрей, ну что ты, в самом деле! – пошутить ещё успеется, а сейчас Вике стало немного неудобно – вдруг он серьёзно думает, что она может что-то потребовать за свою помощь с этим их странноватым делом?! – Я вчера пошутила, а Игорь просто прикалывается, сам понимаешь!
– Да я знаю, Вика! – его глаза весело щурились за стёклами очков, собирая лучистые морщинки. – Я же тебя просто так угостить хочу, при чём здесь всё остальное! Так что пойдём – выберешь сама, по своему вкусу, который я пока ещё недостаточно хорошо знаю! – теперь уже Андрей, перехватив инициативу, потянул Вику к стойке. – Да и роллов сейчас так много всяких, что я не знаю даже, какие сам предпочитаю.
– Андрей, тогда мне только кусочек пиццы и кофе, роллы как-нибудь в другой раз. – Вика отметила про себя, что она уже подумывает о «другом разе», желательно, без Игоря. Как бы ни было интересно и весело втроём, но Игорь уже чересчур привык к своей роли «души компании» и никому её не уступит. Андрей рядом с ним представляется скромно стоящим в тени, а хочется уже узнать, что же он всё-таки собой представляет, и пообщаться наедине, ведя разговор желательно не о папирусе. Тема, конечно, интересная, но не слишком ли мальчишки в ней увязли?
Андрей тем временем быстро пролистывал брошюру с меню, время от времени обращая внимание Вики на какой-нибудь из красочно-аппетитных его пунктов, пока Вика не остановила свой выбор на одном из приглянувшихся ей вариантов. Рядом звякнул какой-то сигнал, Андрей сунул руку в карман куртки, достал телефон, взглянул на него и со смехом протянул Вике. Вика взглянула на дисплей – это была смс-ка от Игоря: «пиццу с ветчиной сыром и грибами», и тоже засмеялась. Она обернулась на тот самый столик, за которым Игорь сидел в засаде – он как раз отложил телефон, сделал из пальцев «рогатку» и показывал Андрею небезызвестный жест – «я за тобой слежу».
– Вот уж кто не страдает от скромности и кому можно только позавидовать, – заметил Андрей, заказывая ещё две пиццы. На всякий случай Вика взяла на заметку, что для себя Андрей выбрал пиццу с сырным ассорти – вдруг пригодится потом!
Сделав заказ, они присоединились к Игорю, который, положив руки на стол, крутил в пальцах поочерёдно то телефон, то ключи от машины. Ещё когда он только заехал за Викой, ей показалось, что Игорь немного нервный, и она всё больше в этом убеждалась, пока они ехали к Андрею.
– Рассказывай, уже! – Андрей тоже заметил, что Игоря терзает желание чем-то с ними поделиться. И почему он сразу, пока они сидели в машине, не рассказал ничего? Или обязательно это нужно делать во время еды? Андрей подумал о том, что большинство вопросов, обсуждений, решений, возникающих в жизни человека, как правило, чем-нибудь заедается и запивается.
– В общем, – подтверждая его теорию, резко начал Игорь, как будто только и ждал того момента, когда Вика с Андреем сядут за стол, – побеседовал я с Аляпиным, которого Вике рекомендовали. – Игорь полез во внутренний карман куртки, достал папирус и положил его на середину стола, повернув рисунок в сторону Андрея и Вики. – Версия о Таро пролетает, Аляпин кое-что интереснее выдал, причём, намного. По его словам, на этом папирусе – портрет Бога.
– Ну и что! – не понял Андрей. – Тоже мне новость, мы это давно выяснили.
– Портрет Бога с натуры! – торжественно пояснил Игорь, особенно смакуя последнее слово, будто оно было его личным изобретением.
– То есть – с натуры? – хмыкнул Андрей.
– Андрей, вот ты как будто значения этого слова не знаешь? С на-ту-ры! – чуть ли не по буквам проговорил Игорь. – То есть на этом папирусе не плод бурного египетского воображения, а самый настоящий Бог, о существовании которого человечество ведёт споры веками, сидел и позировал, пока кто-то с него портрет рисовал! – Игорь потыкал указательным пальцем в сторону папируса.
На несколько секунд за их столик будто присела тишина, заняв свободный стул. Игорь наслаждался произведённым эффектом, пока Андрей с Викой пытались осмыслить его слова.
– Да ладно! Что за ерунда! – Андрей с неуверенной улыбкой откинулся назад, на спинку стула, смотря то на карту Таро, оказавшуюся не картой, то на Игоря. – При желании то же самое можно и о любом древнегреческом рисунке сказать – они на амфорах и мозаиках своих богов пачками рисовали, но чтобы с натуры?! Или индейцев майя взять – у них тоже богов целый список! Да у всех народов и цивилизаций, кого не возьми для примера, таких рисунков куча. И что – для каждого боги лично позировали? Быть такого не может!
Вот сейчас Андрей немного разочаровал Вику своей чересчур типичной для большинства обывателей защитной реакцией отрицания. Лично она поверила почему-то сразу, хотя и не смогла бы объяснить – почему. Может, потому, что от сказанного Игорем, как и от любой другой фантастической истории, захватывало дух только в том случае, если поверить в это. А может, повлияло то, что последние два дня были немного странными сами по себе – сначала папирус, потом Ольга. У Вики мелькнула мысль, что она, не заметив того, провалилась в кроличью нору и сделала шаг в другую реальность, где возможны такие вещи, которым не было места в привычной повседневности.
– Почему? – Игорь взглянул на Андрея так, что у Вики не осталось сомнений – он за свои слова отвечает «стопроцентно», говоря его любимым выражением. – Почему – не может быть? В теории возможно абсолютно всё. Вот к тебе сейчас подошёл бы мужик с собакой и предложил на спор, что его Тузик до тысячи считать умеет, деление и умножение знает – ты бы принял пари?
– При чём здесь это?
– Так ты согласился бы на спор?
– Ну, согласился бы!
– А если бы ставкой твоя жизнь была?! Без шуток! Спрашиваешь у собаки, сколько будет трижды семь, ждёшь терпеливо, пока она гавкнет двадцать один раз, и в результате должен выпить «йаду», который у мужика в кармане припасён для проигравших.
– Ну и фантазия у тебя!
– Нет, ты ответь!
– Да к чёрту этого мужика с собакой вместе! Может, он её несколько лет таблице умножения учил и научил, в конце концов!
– Значит, существование в природе собаки-математика ты уже допускаешь, при определённых условиях, а существование Бога – нет?
– Сравнил, тоже мне!
– Как мог, так и сравнил. Не пойму только – версия о Таро тебя воодушевляла до блеска в глазах, а эта чем не нравится? Ты же писатель, так что фантазия у тебя должна работать на сто процентов!
К их столику подошла девушка, неся поднос с тарелками, на которых лежали горячие ароматные треугольники пиццы.
– С морепродуктами? – девушка приподняла одну из тарелок.
– Мне, – Вика взяла со стола папирус, освобождая место.
Андрей сначала дёрнулся и протянул руку вперёд, как будто хотел остановить Вику, потом убрал руку с пути, но не сводил с папируса глаз до тех пор, пока Вика не положила его на дальний от прохода край стола. Игорь в это время только молча улыбался, наблюдая за Андреем и явно получая удовольствие от того состояния своего друга, к которому сам же его и привёл. Потом он перевёл взгляд на официантку и стал довольно откровенно её рассматривать и пытаться при этом поймать её взгляд. Девушка поставила перед Викой тарелку и взяла следующую:
– С ветчиной и грибами?
– Это моя! – Игорь с улыбкой протянул руку навстречу. – Спасибо большое! – он продемонстрировал официантке совсем уже голливудскую улыбку.
Последняя тарелка без вопросов опустилась на стол перед Андреем, который посмотрел на пиццу так, словно впервые в жизни видел этот продукт. Игорь ещё раз благодарно кивнул официантке, взял с тарелки пиццу и откусил приличный кусок, провожая официантку взглядом.
– Ты как вообще можешь есть в такой момент?! – возмутился Андрей.
– Может, мне стресс заесть надо, а может, просто пиццу хотел давно! – Сейчас, когда история папируса, рассказанная Аляпиным, была честно разделена на троих и уже не так сильно обременяла Игоря, он заметно повеселел. – И какой такой момент вдруг наступил? Откровение от Аляпина? Ты же сейчас только в него не верил! А теперь что предлагаешь – молча сидеть, сложив ручки, и с благоговением взирать на портрет Создателя нашего? Так ведь ещё вопрос – он наш Создатель или кто другой! Или мы всё-таки от обезьяны произошли? – хохотнул он.
– Игорь, а если серьёзно, что именно рассказал Аляпин? – всё-таки не выдержала Вика, решив, что юмористический монолог Игоря грозит затянуться.
Игорь отхлебнул кофе, обжёгся и зашипел, втягивая воздух губами. Поставил чашку, взъерошил волосы, поскрёб лоб, собираясь, видимо, с мыслями и приступил к детальному рассказу.
– Что рассказал Аляпин, значит? Ну, он уверен в том, что существует, или существовало, несколько таких вот портретов, так сказать, по крайней мере, ещё один, это точно. Доказательств от него я услышал не так уж много, но призадуматься над ними стоит. Кстати, вся скудость информации оправдывается чрезвычайной таинственностью тайны и чрезвычайно узким кругом посвящённых в неё лиц, к которым мы теперь и себя можем причислить. Наверное. – Игорь снова потёр лоб, как будто это могло ему помочь. – Тысяча семьсот девяносто восьмой год вам о чём-нибудь говорит?
– Египетская кампания Наполеона, допустим, – блеснула эрудицией Вика, после чего взяла свой кусок пиццы, повертела его, присматриваясь с какой стороны откусить, определилась и впилась своими белоснежными зубками.
– Точно! – обрадовался Игорь собеседнику, понимающему с полуслова. Схватил левой рукой покусанный треугольник пиццы и приподнял его над головой, а правую руку сунул за пазуху в небезызвестном наполеоновском жесте. – Этого, в треуголке, Аляпин как раз и упоминал.
Вика, не удержавшись, расхохоталась, в то время как Андрей, в отчаянии от того, как повернулся разговор на историческую тему, трагически простёр руку в направлении друга:
– Блин, Игорь! В конце концов! Тебя же просили серьёзно, а ты никак не можешь без клоунады!
– Нет, не могу! Это у меня защитная реакция организма на странные и необъяснимые явления! – Игорь снял пиццу с головы и откусил очередной приличный кусок. – Ладно, всё, замяли! Продолжаю! – с набитым ртом, не очень внятно, призвал он к вниманию.
Андрею оставалось только обречённо махнуть рукой и взять, наконец, свою пиццу, терпеливо остывающую на тарелке.
– Так вот, – действительно продолжил Игорь, – не мне, конечно, лекции по истории читать, потому что я сам со школьных времён мало что помню, тем более в деталях. Ты, Вика, о Египетской кампании сразу вспомнила, а мне кажется, что я сегодня от Аляпина о ней первый раз услышал, но суть не в этом, а в том, почему Наполеон вообще решил отправиться в поход на Египет? Почему он так яростно принялся доказывать Директории необходимость вторжения в Египет, когда за два года до этого называл невозможным план вторжения в Египет, предложенный Директорией ему самому?
– И ты ещё говоришь, что слаб в истории?! – восхитилась Вика.
– Да я просто в роли диктофона – услышал от Аляпина, записал, воспроизвожу!
– А, ну да, – несколько разочарованно вспомнила Вика.
– Ага! Так что двигало Наполеоном, уже успевшим проявить свой талант стратега и полководца, когда он ломанулся чёрт знает куда и чёрт знает зачем вместо того, чтобы укреплять своё положение во Франции в частности и положение Франции в Европе в общем? На кой чёрт сдался ему Египет, а? И если это был военный поход, то почему в нём принимало участие куча учёных из разных областей науки? А вы в курсе, что вся эта египетская кампания в итоге провалилась к чертям нильским, чего и следовало ожидать – французский флот был уничтожен, армия капитулировала, а сам Наполеон бежал во Францию, преспокойно бросив своих солдат, каждого из которых, как говорят, знал в лицо и по имени? – Игорь, оставив, наконец, в покое чертей, сделал драматическую паузу.
– И? Интересно, конечно, но что-то пока связь с папирусом не улавливается, – стараясь не пропустить ни одной буквы из рассказа, Андрей уже несколько раз брал с тарелки пиццу и клал её обратно, так ни разу и не укусив.
– Ты есть будешь или нет? – не выдержал Игорь, ткнув пальцем в сторону тарелки Андрея.
– Нет. – Андрей подвинул тарелку, несчастный кусок пиццы с которой Игорь схватил на ходу, тут же отправив его в рот.
– Мммм… Вкуснятина! – промычал он. Видимо пик аппетита у Игоря приходился на то время, когда он что-то рассказывал и находился при этом в центре внимания. – А связь между папирусом и Наполеоном самая прямая получается. Аляпин свято верит в то, что Наполеон либо знал о существовании папируса с изображением Бога на нём и затеял свой великий поход, чтобы найти его. Либо папирус, не этот, конечно, который мы, то есть Стас, из камня добыл, а другой, уже был у него. Ну и, узнав, что есть ещё подобные портреты, Наполеон другие отправился в Египет, чтобы найти и их тоже.
– Зачем?
– Странный вопрос! Затем, что папирус, на котором запечатлена личность Бога, должен обладать некой частицей божьей силы и приносить своему владельцу удачу в дела, золото в карман, женщин в постель! И вообще почти всё, что не пожелаешь, включая всеобщие респект с уважухой! Именно поэтому, кстати, Аляпин, как и большинство его сектантов-единомышленников, склоняется ко второму варианту, то есть уже благодаря папирусу Наполеон стал великим полководцем, а отыскав в Египте ещё один-два таких – императором.
– Откуда Аляпину всё это известно? – спросила Вика.
– Точно так же как и мы – через карты Таро вышел. Ты же меня к нему отправила со слов той гадалки, что рекомендовала к нему насчёт Таро обратиться, так? И Аляпин действительно основательно так картами увлекался, их историей, правдивостью предсказаний, вероятностью их влияния на судьбу. Копания в истории создания карт и вывели Аляпина на тех товарищей, кто не сомневался, что Таро в Европе просто скопировали с какого-то более древнего рисунка, имеющего некую силу, пытаясь создать что-то подобное. И ты, Вика, именно потому и узнала в рисунке Короля Жезлов, что кто-то, будучи свидетелем того, каким могущественным… амулетом, что ли, талисманом, является египетский папирус с портретом Бога, решил сделать себе такой же, или несколько для верности. Аляпину, как я уже говорил, неизвестно сколько всего существовало настоящих портретов, но он, с компанией своей, считает, что как минимум два, а вероятнее всего три-четыре. И вполне возможно, что не один только наш Пта был на всех изображён, а ещё кто-то.
Игорь доел, наконец, пиццу Андрея, залпом, в два глотка, выпил остывший кофе, посмотрел на чашки Андрея с Викой, на свою, опустевшую, поднялся и пошёл к стойке. Пока его не было, Вика и Андрей молчали, будто переваривая в тишине его рассказ. Игорь вернулся с бутылкой минеральной воды и стаканом, налил и жадно выпил, пару раз фыркнув от газа, попавшего в нос.
– А ты сам веришь во всё это? – дождавшись, пока Игорь поставит стакан, нарушил молчание Андрей.
– Не знаю, – Игорь улыбнулся, покачав головой, – только это ещё далеко не всё! В продолжение темы Аляпин вспомнил Александра Македонского с его египетским, между прочим, походом, упомянув между делом, что в Мемфисе тот приносил жертвы именно богу Пта. Интересно, да? Без Гитлера, само собой, не обошлось, и других известных личностей, которые тоже охотились за египетскими тайнами. Ну а если ближе к нашему делу, то Египет достиг известного всем расцвета во всех известных областях благодаря непосредственному кураторству Высшего Существа, которому стало вдруг интересно поближе пообщаться с чадами своими, и именно в то время общение было наиболее тесным. А некоторые, особо уважаемые египтяне, даже удостоились личной аудиенции, что и задокументировано, кстати, было на нашем кирпиче, который Стас расколошматил. Помнишь, Андрей, как там – фараон встречался с богом и слушал речи его. Кстати, Андрей, упомянутые тобой греки и майя тоже под патронажем… Вот когда я произношу слова «бог», «боги», мне кажется я со стороны каким-то сектантом выгляжу! Ладно, неважно. В общем, греки, майя и другие цивилизации прошлого развивались, достигали своего расцвета и приходили в упадок, подчиняясь перепадам настроения бога. Или богов. – Игорь тяжко вздохнул, как будто все высшие силы уже порядком его достали. – Пока богу интересно возиться со своими тамагочами – у тех всё в ажуре, как только достали – всё, трындец!
– Как говорили в древности – боги покинули нас, – задумчиво произнесла Вика.
– Да, точно! Знали, о чём говорили! В общем, вполне может быть, что и на какой-нибудь греческой амфоре есть фотография Зевса или Посейдона в полный рост, вопрос только в том, на какой именно.
– А с папирусом, значит, сомнений никаких? – не унимался Андрей.
– Аляпин заверил, что если с периодом до Египетского похода не всё так ясно, то после возвращения Наполеона из Египта существуют уже неопровержимые и доказанные свидетельства того, что у него был подобный артефакт. Упоминается именно папирус с изображённым на нём богом Древнего Египта, только неизвестно с кем – Пта, Ра или ещё каким Амоном.
Андрей снял очки и с силой провёл ладонью по лицу так, что оно покраснело:
– Да-а-а! Сюжет ты выдал такой, что просто в голове не укладывается.
– Вот ты запарил на меня стрелки переводить! Это всё не я выдал, а Аляпин! Сами просили – «расскажи, расскажи, что Аляпин говорил!», а я теперь виноват!
– Игорь, ни в чём ты не виноват, успокойся! – Вика подвинула Игорю тарелку, на которой осталось почти половина от её порции пиццы.
Игорь грустно потёр нос, стрельнул глазами на Андрея, на Вику, вздохнул, взял пиццу и откусил, сохраняя обиженное выражение лица.
– Да ладно, я понимаю, что всё это похоже с одной стороны на сценарий программы о пришельцах с какого-нибудь низкобюджетного телеканала, на котором не знают, чем, кроме рекламы, эфирное время занять, – Игорь хмыкнул, – сам недавно вот только Аляпина слушал со слегка отвисшей челюстью. Но с другой стороны – папирус, вот он, перед нами лежит. В общем, что касается всей этой истории, лично я пребываю в пограничном состоянии – и верю, и не верю, – он взглянул на кусок пиццы в руке, – а с ветчиной всё-таки вкуснее.
– А я верю! – с энтузиазмом вставила Вика. – Может, просто потому, что история красивая! Так и представила, как фараон беседует с богом, слушает его советы, задаёт вопросы. А жрец в это время рисует портрет Пта, у которого хорошее настроение, раз он позволяет изобразить себя не крокодилом зубастым или ещё каким зверем, а в своём истинном облике.
– Ага! А назавтра настроение у Пта плохое и он устраивает своим питомцам казни египетские и потоп всемирный! – мрачно заметил Андрей.
– Инь и Янь! – торжественно объявил Игорь. – Два противоположных до невозможности взгляда. Столкновение оптимизма и пессимизма. А казни египетские и потоп разве не позже были, историк?
– В смысле позже?
– Ну, ты говоришь, что назавтра, а разве не чуть позже того времени, когда наш фараон имел счастье беседовать со своим шефом, – Игорь снова потыкал указательным пальцем в сторону папируса, потом направил его в потолок и добавил потусторонним громким шёпотом, – оттуда.
– Позже, конечно, я образно сказал, если некоторые, – Андрей многозначительно посмотрел на Игоря, – не поняли. А тебе обязательно прицепиться нужно. Я же не цепляюсь к Вике по поводу истинности облика бога на этом папирусе.
– А разве бог может выглядеть иначе? В Библии даже сказано – сотворил человека по образу и подобию своему, – высказался Игорь в защиту Вики, которой определённо везло с тем, что в их компании она всегда могла рассчитывать на поддержку, если не с одной, так с другой стороны.
– Ключевые слова – по образу и подобию, – численный перевес ничуть не смутил Андрея. – Например, ты, Вика, подобна весеннему цветку, – Вика с улыбкой стрельнула глазками, благодарно помелькав ресницами, – но у тебя, извини, ни лепестков, ни листиков. Обезьяны, вон, человекоподобные вроде бы, но никто их людьми не назовёт. – Он замолчал, как будто не мог больше привести никакого примера.
– И? – потребовал продолжения Игорь.
– И я хочу сказать, что не обязательно Существо, создавшее людей, выглядит как человек. – Игорь довольно заулыбался тому, что Андрей, видимо, всё-таки принял версию Аляпина. По крайней мере, теперь он спорил о том, в своей ли настоящей форме бог изображён на папирусе, а не о самом факте наличия такого изображения. – Подобием может считаться наличие чего угодно – глаз, рук, носа, ума, красоты, жабр. Так что Создатель с равным успехом мог выглядеть и как полупрозрачное облачко, и как осьминог, и как нечто невообразимое нашим рассудком. Или вообще являться нематериальной формой жизни – такие версии тоже существуют.
– Вот видишь! – Игорь торжествующе сделал вывод. – Любые версии имеют право на существование!
– Одно дело – версии, которые можно рассматривать со всех сторон и относиться к ним как угодно, – судя по интонациям, Андрей действительно сдавался, хотя и с трудом, до последнего удерживая свои позиции, – и совсем другое, когда сталкиваешься с той, которую объявляют аксиомой, не требующей доказательств. У меня просто голова кругом! – повторился он.
– Ну, дорогой мой, ничем не могу помочь! Хотя – чтобы окончательно снести твою башню – по ходу действия, ещё одна теория, на этот раз уже моя собственная. Я пока ехал от Аляпина, ни о чём, естественно, кроме разговора с ним, и думать не мог. – Вика заметила, что на этот раз Игорь говорит совсем по-другому. Куда-то исчезли бравада, юмор и возбуждение, которыми были пропитаны до этого его слова и теперь, когда они звучали немного тише, они производили намного больший эффект. Может, потому, что это был не пересказ слов Аляпина, а навеянные им собственные мысли Игоря, которые стали неожиданными для него самого. – Меня версия развития цивилизаций зацепила, и дальше как-то так тема сама собой раскрутилась. Помнишь, Андрей, сколько мы с тобой в школе игрушек на комп ставили? Возню со стратегиями разными помнишь? Космические, экономические, исторические! Сегодня одна, вроде интересная, крутяк, а через пару дней за неё уже садиться неохота – надоела! Стираешь к чёрту и другую на жёсткий диск! А надолго какие из них цепляли? Правильно, военные! С захватом ресурсов, баз, удержанием позиций и чтобы войск побольше и вооружение у них покруче! Напасть на кого-нибудь, применить артиллерию, авиацию, стереть в порошок! Спецэффекты, адреналин, веселуха! Поняли, к чему я?
– Опять у тебя сравнения такие, что… Ты вот так легко и просто решил ответить на вопрос, почему на Земле каждый день конфликты, столкновения, войны и убийства людей тысячами? – после слов Андрея Вика почувствовала, что её плечам вдруг стало зябко и они покрылись мурашками. – Хочешь сказать, мы до сих пор всего лишь игрушки для кого-то? Но почему?! В чём смысл? – Андрей совсем помрачнел. – А как же сострадание, милость Божья, благословение?!
– Да ерунда это всё, наверное. – Игорь отодвинул пустую тарелку, положил руки перед собой, сплёл пальцы и смотрел, слегка прищурившись, со странной кривой улыбкой, то на Андрея, то на Вику. – Чушь полная. Так же, впрочем, как и гнев Божий с наказанием от него же. Вот идёт, к примеру, по лесу грибник, палкой листья упавшие расшвыривает, – Игорь разъединил руки и стал небрежно помахивать ладонью правой, иллюстрируя свои слова, – грибы ищет, и вдруг перед ним муравейник здоровенный. Подходит грибник к муравейнику и начинает в него палкой тыкать, – теперь Игорь уже жёстко ввинчивал указательный палец в воздух. – Сколько муравьёв он при этом раздавит или на кусочки порвёт, ему абсолютно всё равно, только это не значит, что он злой. И специально, палкой своей, он не стремится в муравьёв попасть вовсе не потому что добрый. Ему просто интересно посмотреть, как муравьи забегают. Скучно ему.


Глава тринадцатая.
Стоит ли отказываться от выгодных предложений

Апатия. Безразличие. Всё валится из рук. Не идёт. Не катит. Стопорится. В голове пустота. Пустота, до предела заполненная мыслями. Не о Вике. К сожалению, сегодня не о ней. Не получается. Так странно ощущать свою слабость и беспомощность. Противно даже. Нет, не в том плане, что ты, возможно, маленький муравей, суетящийся в огромном муравейнике, истыканном палками со всех сторон. Это всего лишь теория, которая ей и останется, потому что никогда не будет доказана. Слабость проявилась в том, что история, которую вчера рассказал Игорь, вместе с последовавшими затем размышлениями на эту тему, оказала слишком сильное впечатление. Вика восприняла всё относительно спокойно, пусть и с перепадами настроения; Игорь, со свойственным ему юмором и не без злости на высшие силы, в конце разговора махнул рукой со словами: «Да и хрен с ними, с богами этими! Дождутся, я ещё сам над ними поэксперементирую!».
Почему же он сам полночи проворочался, пытаясь уснуть и не думать о том, кто на папирусе нарисован и о том, что он натворил. Или у Игоря и Вики сегодня тоже была бессонная ночь и не стоит считать себя таким исключительным? Он же прочёл сотни книг. Даже тысячи, наверное. А уж фантастику с детства предпочитал всем остальным жанрам. Попадались такие сюжеты, что дух захватывало и вопил про себя в восторге: «Ух ты!», «Вот это да!», «Ничего себе!», восхищаясь автором, который смог такое придумать. Потом и до собственных идей дорос – вначале наивно-простых, сейчас уже довольно хитро-закрученных (не всегда же быть скромным!), только нереализованных на бумаге пока. В общем, должен быть морально готов получше многих, а оказалось, что нет. Почему?
– Андрей! Андре-е-ей! Заказчик звонит, ты что трубку не берёшь? – Настя повисла на перегородке, каким-то чудом выдерживающую вес её пятого размера.
Заказчик? Какой заказчик? А! ООО «Политехкон», наверное. Странно, что телефон не слышал, и оповещение об электронке перед глазами вот мигает. И всё-таки почему? Можно с ходу перечислить некоторых авторов, из прочитанных, в чьих произведениях разворачивались грандиозные, чуть ли не вселенского масштаба, сценарии. Идея существования некоего Высшего Разума, конструктора миров, в просторечии – Бога, тоже далеко не нова. А у него даже простого интереса нет, который в нездоровом виде присутствовал до вчерашнего вечера, пока они строили догадки о происхождении папируса. Тогда он, Андрей, был полон энтузиазма, а сейчас чувствует себя выжатым лимоном после того, как Игорь вчера не оставил шансов на существование никаким другим версиям, кроме одной. И именно к ней у Андрея наблюдается полное неприятие. Почему? Пока можно было фантазировать – принимались любые версии, и своих мог выдвинуть не одну, а сейчас в голове словно сработало защитное реле, блокировка включилась. Потому что не сам додумался? Держал папирус в руках и не хватило фантазии сообразить, что к чему? Сообразишь тут! Портрет Творца в натуре? Создателя рыбок, птичек, зверушек и человеков? И что?! Он реально существует, что ли?! Нет, ну верят же миллионы людей в Бога! Или в кого? Во что? Что-то абстрактное, несуществующее? Блин! Приди сейчас с этим папирусом в церковь, покажи его священнику, так тебе наверняка лекцию об идолопоклонстве прочтут и будут пытаться наставить на путь истинный, если только не предадут сразу анафеме и не отправят на костёр втихушку. Уволокут куда-нибудь в глубины церковного подвала и засунут в печку, специально там оборудованную для сжигания страшных грешников. Интересная идея, между прочим! Можно рассказ ужасов написать в стиле Стивена Кинга, например. Надо проработать вариант. Прямо сейчас, пока идея свежа! Вот только с «Политехконом» связаться сначала, и за рассказ! Отвлечься к чёрту от мыслей о Боге!

***

Пойти на учёбу или не ходить уж? Уже пятница. Можно и не ходить, всё равно выходные уже завтра. А можно и пойти – уже скучно стало без однокурсников, без лекций, как будто не хватает чего-то. Нет, не как будто, а не хватает. Андрей с утра не звонил. И не позвонит, наверное. Игорь его вчера столкнул с дороги и опрокинул вверх колёсами. Обеспечил бессонную ночь, стопроцентно! Вот привязалось же это словечко от Игоря! А Андрей впечатлительная, конечно, натура творческая, ничего не скажешь! Скорее всего, его фантазия потом разыгралась дальше, до таких пределов, что и не представить. Или попытаться? Ага, сейчас! За окнами такое солнце, явно весеннее, что грузить себя какими-то теософическими и теологическими проблемами совершенно не хочется. В универ идти тоже. В сеть залезть? Да ну, зависну там как всегда, а потом, когда вылезу, накатят сожаления о бесцельно потраченном времени. Причём оно действительно будет потрачено бесцельно. О! Включу лучше музыку повеселее и погромче. И немного порядок навести в квартире что ли? А то дождусь, что мама придёт и примется убираться, типа я болею ещё, а на полу у меня мусор какой-то, на телевизоре пыль и в раковине посуда немытая лежит. «Викуля! Я же тебе всегда говорю – мой посуду с вечера!» Брррррр! А что поделать? Обязанность родителей – воспитывать детей своих, будь ребёнку хоть шестьдесят лет с хвостиком и внуки свои уже. И я так же воспитывать буду, наверное. Наверное. А когда у меня дети будут, интересно? Нет, при желании хоть через девять месяцев, конечно! Ха-ха-ха! А если серьёзно попробовать подумать над вопросом? Да откуда я знаю, когда? А у Ольги такой пацанчик прикольненький! Дмитрий, ха-ха-ха! Митька, на это я ещё согласна! Не тянет он на Дмитрия пока! Когда на руки его взяла подержать – такой мягкий и тёплый, что даже мурашки по коже пробежались! И тяжёлый! Конечно, молока налопался! Подозреваю, однако, что Ольга специально мне его сунула, чтобы окончательно успокоить и отвлечь от её собственной персоны, на которой я чересчур сосредоточилась. Интересная она всё-таки девушка, даже не будь у неё дара этого. Хотя с ним она, конечно, ещё интереснее. Так! Сейчас уберусь быстренько и пойду прогуляться. Наушники надо сдать в ремонт – что-то правый хрипеть стал. Или новые купить лучше сразу? Хотя мне эти нравятся – удобные и звучание хорошее. Видно будет, в общем. Но если маршрут заведёт в тот район, где Ольга живёт, я, пожалуй, напрошусь к ней в гости! Поболтать просто, чай попить, куплю чего-нибудь сладкого, Митьке ерунду какую-нибудь плюшевую. Да, точно!

***

– Игорь Константинович! – Игорь только открыл дверцу машины и собирался сесть, когда услышал имя-отчество, довольно-таки знакомые ему. Вряд ли в данный момент рядом мог находиться какой-нибудь тёзка, так что окликали, стопроцентно, его. Игорь посмотрел вперёд, вдоль ряда припаркованных машин, в том направлении, откуда послышался голос – выглядывая из приоткрытой дверцы «BMW», стоящего через три машины от его собственной, на Игоря (всё-таки на него, не на кого-то другого) пристально смотрел какой-то мужчина, не числящийся в его знакомых. Нет, конечно, годы идут и память слабеет, так что Игорь на всякий случай послал запрос к дальним её уголкам, но и там никого похожего не обнаружилось. Тогда Игорь, со спокойной совестью, сунул руки в карманы и опёрся на машину, справедливо полагая, что если незнакомцу что-то от него нужно, то он может подойти сам. Спешить по первому зову неизвестно к кому, привычки у Игоря не было.
После некоторого ожидания незнакомец, который видимо также как и Игорь, имел определённое представление о своей значимости в этом мире, всё-таки вылез из машины и пошёл навстречу. Пожилой, где-то немногим за шестьдесят, а может и много за семьдесят, смотря, сколько вкладывает в свою внешность, в которую он явно вкладывал немало, судя по довольно гладкому и розовому ухоженному лицу. Коричневое пальто нараспашку, купленное, конечно, не на китайском рынке, под ним костюм-тройка тёмно-серого цвета, светлая рубашка и галстук оттенка, близкого к цвету пальто.
«Вид моложавый, а кровь-то, похоже, не так уж шустро по венкам бегает и остыла уже слегка. В машине наверняка кондиционер, но на солнце в ста одёжках и ни капельки пота на лбу не блестит?! Или положение обязывает так выглядеть и не потеть при этом? Стильно, строго, при полном параде. Депутат, меценат, олигарх… да ну, какой у нас олигарх, мелочь одна, предприниматель какой-нибудь! Или не у нас?". Игорь хотел сделать пару шагов в сторону и посмотреть на номера «бэхи», но тут же передумал, решив не сдавать позицию. Тем временем из машины выбрался «шкаф» таких габаритов, что даже издали было заметно, как амортизаторы «BMW» облегчённо вздохнули. «Ух ты, даже охрана вип-персоны присутствует!» – Игорь усмехнулся про себя и окончательно отмёл предположение, что подошедшая вип-персона может являться его земляком.
– Добрый день, Игорь Константинович! – незнакомец подошёл очень близко, но не настолько, чтобы бесцеремонно вторгнуться в личное пространство. Лицо дружелюбное, открытое, располагающее к себе, голос спокойный, негромкий, но отчётливо выговаривающий слова. Только слушай, открыв рот, да наслаждайся речами и ликом светлым! И всё бы ничего, если бы не глаза, те самые, которые зеркало души. Глаза смотрели на Игоря так, как будто тому, кого он видел первый раз в жизни, Игорь должен был очень много и очень давно, годами бегал, прятался, всячески избегал встречи и никак не хотел возвращать долг. И вот теперь он случайно попался на глаза своему кредитору, который настолько великодушен, что ни в коем случае не вспомнит про этот долг, надеясь на то, что у Игоря проснётся, наконец, совесть. Надеясь, но не веря.
Игорь почувствовал, что этот человек крайне ему неприятен. К счастью очень редко, но всё же бывает, что испытываешь к кому-то неприязнь с первого же взгляда. При этом вполне возможно, что человек обожаем и уважаем всеми вокруг и ненавистен только тебе. В чём причина? Аллергия на какие-то там феромоны, которые он выделяет? Или ты вдруг видишь в нём самого себя как в некоем кривом зеркале, показывающем то, что видеть совсем не хочется? Кто знает. Однако Игорь мог бы поклясться, что антипатию, которая появилась у него к этому типу, было уже не истребить. Оставалось только надеяться, что это взаимно.
– Здравствуйте. – Игорь не собирался задавать наводящих вопросов типа «Чего хотите?» или «Чем обязан?» – Аляпин вспомнился! – и подтверждать тем самым свою готовность исполнить любой каприз незнакомого субъекта.
– Я бы хотел с Вами поговорить, но не здесь. – Всё так же открыто и добродушно, но ключевыми здесь, разумеется, были слова «я бы хотел», и до лампочки, чего там хочет собеседник. Да и представиться «вип» не посчитал нужным, думая, может, что его должны знать без всяких представлений. – Пройдёмте в кафе что ли, – небрежно так бросил предложение в общем и слово «кафе» в частности, с задумчивой ноткой в голосе, словно заведение, куда Игорь заходил иногда выпить кофе, не имело права так называться. Не дожидаясь ответа, отвернулся от Игоря и пошёл в сторону кафе, сопровождаемый резво, несмотря на габариты, подскочившим бодигардом. У «випа», естественно, не было ни малейших сомнений в том, что Игорь последует за ним.
Для Игоря это было уже чересчур, так что он, оставаясь внешне спокойным, хотя внутри себя был уже далеко за гранью бешенства, сел в машину, захлопнул дверцу и повернул ключ. Давно уже не сопливый пацан, чтобы бегать за типом с дудочкой! А тип тем временем, услышав звук заработавшего двигателя, недоумённо обернулся, остановившись прямо посредине пешеходного перехода. Какое-то время он смотрел на Игоря, так, будто тот должен был пеплом осыпаться на сиденье под его горящим взглядом, потом развернулся и пошёл обратно, не обращая никакого внимания на сигналившие автомобили, водителям которых надоели его манёвры. Подошёл к машине и аккуратно постучал пальцем в боковое стекло. Игорь выждал несколько секунд, прежде чем опустить стекло.
– Вам не кажется невежливым избегать беседы с тем, кто хочет с Вами поговорить? – поскольку Игорь и не подумал выглянуть в окно, мужчине пришлось наклониться, чтобы посмотреть на него. Пусть манерами своей речи он неуловимо и напоминал Аляпина, но если ирония в голосе того была остра и забавна, то здесь она была полна желчи и яда, которые не распознать никакими анализаторами, но помучаться они заставят. Перед смертью.
– А Вам кажется вежливым не представиться тому, с кем Вы сами искали встречи и сразу повернуться к нему спиной? – Игорь улыбнулся так широко и душевно, как только мог, надеясь, что его улыбка не выглядит как образец искренности и дружелюбия, а больше походит на оскал.
Мужчина тяжело вздохнул и выпрямился, всем своим видом показывая, что он не привык, чтобы с ним так разговаривали, на что Игорю было абсолютно наплевать.
– Меня зовут Леонид Сергеевич, – мужчина всё-таки снова наклонился к окну, – у меня к Вам серьёзный разговор и если у Вас есть время, то не могли бы мы поговорить где-нибудь? – Леонид Сергеевич умудрялся не опуститься до издёвки в интонациях своих слов, но Игорь, тем не менее, чувствовал, что с ним говорят снисходительно, как с капризным ребёнком.
– Хорошо! – продолжать дальше этот детский сад не имело смысла, так что он вынул ключ из замка зажигания и вышел из машины. – Пошли! – не дожидаясь Леонида Сергеевича, Игорь сунул руки в карманы и направился в сторону кафешки. Причём, маршрут он выбрал так, чтобы телохранитель оказался на его пути, и был вынужден отступить в сторону, уступив Игорю дорогу. Мелочь, а приятно. Игорь готов был любым способом довести напрашивающегося к нему в собеседники холёного джентльмена до того же белого каления, до которого довели его самого, хотя вряд ли получится. Опыта у Леонида Сергеевича явно больше.
Так, не оборачиваясь, Игорь и дошёл до «Смака», думая о том, что все близлежащие окрестности, в том числе и несчастное кафе, наверняка были исследованы телохранителем этого субъекта на предмет наличия снайперов, террористов и заложенных бомб. Войдя внутрь, он кивнул официантке Наташе, потом новенькой кассирше за стойкой и прошёл к дальнему столику возле окна, за который садился всегда, если тот был свободен. В кафе было не то, чтобы тепло, а даже жарковато, так что Игорь сразу снял куртку, повесил её на спинку стула, стоящего у стены, ближе к проходу, после чего сел на соседний стул. Он никогда и нигде не любил сидеть спиной к входу. Не потому, конечно же, что опасался того, что к нему могут подкрасться сзади и приставить пистолет, как иногда подкалывал Андрей. Просто любопытно было смотреть на входящих людей, особенно на молодых девчонок. Да и с официантками так было удобнее перемигиваться, чем Игорь иногда занимался в ожидании заказа, стараясь поддерживать приятельские отношения с персоналом, в чём были определённые плюсы. Вот и сейчас, приняв заказ у девушек, сидевших в середине зала, Наташа сразу подошла к нему.
– Привет!
– Привет! – Игорь слегка улыбнулся ей, подумав о том, что тому типу он улыбался примерно раз в пять шире. Зато Наташе – в тысячу раз искреннее. Стопроцентно, блин! – Как дела?
– Нормально! У Вас?
– Тоже ничего! – хотя не очень, потому что тип Леонид Сергеевич уже стоял рядом с его столиком, а в нескольких шагах позади него, пытаясь изобразить собой предмет обстановки кафе, застыл бодигард. – Кофе можно?
– Конечно! Сколько? – Наташа покосилась на Леонида Сергеевича. – Вы вместе?
– Нет. – Игорь с досадой почувствовал, что ответил довольно резко – откуда ей было знать, что со своими интонациями он обращается не столько к ней, сколько к этому типу. – Один кофе, Наташ, пожалуйста, – он снова улыбнулся ей.
– Мне тоже кофе, девочка, чёрный, без сахара, желательно хороший. – Леонид Сергеевич, даже не взглянул на Наташу. Повёл плечами, скинул пальто, на лету подхваченное телохранителем, мгновенно оказавшимся рядом, и сел напротив Игоря. – Хотя вряд ли у вас такой имеется, – вдруг добавил он.
«Вот сволочь! Не иначе специально, чтобы меня таким образом зацепить! А ведь зацепил!» – подумал Игорь.
– Хорошо. – Наташа никак не прореагировала на это замечание, видимо, оставив защиту чести кафе на Игоря, и отошла от столика.
– Вы, Игорь, ещё слишком молоды и не умеете ценить время, – Леонид Сергеевич начал с неожиданного заявления, – пустые жесты, пустые слова, позёрство, когда мы уже давно могли перейти к существу дела.
– Переходите, – Игорь пожал плечами, подумав, что кому бы говорить о позёрстве, но только не тому, кто сам ходячий его образец, – только начните Ваше дело с более полной информации о себе. На меня, чувствую, в бардачке Вашей машины досье валяется, а я о Вас, кроме абстрактных имени-отчества, ни черта не знаю. С таким же успехом можете хоть Памелой Андерсон назваться, хотя у Вас размер не тот.
– Лазарев Леонид Сергеевич. Фамилия, имя, отчество – настоящие, мне скрываться за вымышленными незачем. Но если хотите проверить – Вы же сотрудник полиции всё-таки – то паспорт в машине. Может Виктору сбегать? – телохранитель принял позу готовности сорваться с места по первому взгляду хозяина.
– Не стоит. – «Интересно, он со всеми разговаривает в таком тоне, и, если так, то почему дожил до своих лет? Исключительно благодаря телохранителям типа этого Виктора? А если Виктор за документами помчится, то куда он хозяйское пальто бросит? На стул, рядом с шефом? Вдруг помнётся. На вешалку у входа? Вдруг стырят. С собой возьмёт? Блин, нелёгкая работа у мужика!» – Откуда Вы?
– Из Санкт-Петербурга. Вам полная автобиография нужна?
– Нет, пару строк.
– Хорошо, пару строк. Я коллекционер. Специализируюсь на Древнем Египте и стараюсь приобрести для своей коллекции любую вещь той эпохи. Подлинную, разумеется. Насколько мне известно, у Вас есть некий очень старый папирус, который представляет интерес для меня и абсолютно бесполезен для Вас. То есть не совсем бесполезен, а может принести Вам определённую материальную выгоду, поскольку я готов предложить за папирус хорошую цену. Хотя Вы вполне можете передать его мне безвозмездно, что лично я считаю несерьёзным.
Игорь, не особо удивляясь всему сказанному – за последние дни и не такое слышал – некоторое время смотрел в окно, барабаня указательными и средними пальцами рук мелодию, сочиняемую на ходу. То, что Лазарев из Питера, как и Крылов, простым совпадением быть не может. Или может? Коллекционер он, конечно, тоже не из простых – либо перепродажей за границу занимается, либо подделками. Хотя, скорее всего, и тем, и другим. И ещё много чем. Стопроцентно! Только одна мелочь покоя не даёт всё-таки…
– А откуда Вам известно, что у меня есть этот некий папирус? – глупый, конечно, вопрос получился, детский какой-то, и Игорь ждал, что Лазарев сейчас подчеркнёт глупость его вопроса ответом вроде – «совершенно случайно», однако последовавший откровенный ответ был абсолютно неожиданным.
– Аляпин, которому вы вчера сначала продемонстрировали папирус, а потом позволили его сфотографировать, выложил фото в сеть как свидетельство того, что своими глазами видел и даже держал в руках эту реликвию.
От того, чтобы прилюдно залепить себе кулаком в лоб с размаха Игорь сдержался. Мысленно же он применил к себе все известные ему средневековые пытки одновременно. В первую очередь – забивание ржавых гвоздей в свою бестолковую голову и выдирание ржавыми же клещами своего длинного языка. После того, как всё в этом деле так замечательно складывалось стопочкой и раскручивалось ленточкой, надо же было вчера так тупануть! Какого хрена он разрешил Аляпину сфоткать папирус?! На память, блин! Нет, действительно, выслушав рассказ Аляпина и поблагодарив его (хотя и не стоило после забега, который тот устроил), Игорь уже прощался, когда декан, нервно теребя галстук и заламывая руки, стал умолять позволить ему сделать пару фотографий папируса на телефон. Мотивировалось это жизнью, положенной на поиски доказательств существования этого самого папируса и тем, что увидев его сейчас больше он его не увидит. «Можно хотя бы фотографии останутся у меня на память?». «Можно!» – великодушно позволил Игорь. Расхлёбывай теперь своё великодушие в лице нарисовавшегося Лазарева! Да по барабану, собственно, что там с этим Лазаревым – искатель раритетов выискался! – но самому Игорю предстояло грызть себя очень долго! На что он рассчитывал – что Аляпин фото папируса распечатает и будет до конца жизни молча на груди хранить?! Неужели нельзя было сообразить, что этот живчик непременно будет хвастаться перед всеми, кто в теме, неопровержимыми доказательствами, подтверждающими теории, в которые слепо верили и которым посвятили свою сутулость члены этого кружка неюных исследователей. Да он сам недавно говорил Ирине, что её сестра осталась бы жива, если бы сдерживала желания поделиться со всем миром своими фотографиями. Так! А ему, значит, судьба теперь с этим Леонидом Сергеевичем разбираться, расплачиваясь за последствия своих предопределённых поступков. Хотя, что тут разбираться?! И всё-таки непрофессионально, блин! Ох, как непрофессионально! А Лазарев хорош – не увиливая, не придумывая ничего! Хотя на кой хрен ему Аляпина прикрывать?! Что он ему, друг? Да и есть ли друзья у этого типа?
– Аляпин, значит? – Игорь отвернулся от окна, сложил руки на груди и откинулся на спинку стула, мрачно глядя на собеседника, от которого явно не укрылись его самоистязания.
– Да, но это абсолютно неважно, давайте обсудим моё предложение.
– Спасибо! – вместе с несколько вымученной улыбкой адресовал Игорь Наташе, которая принесла чашки с кофе и поставила перед ними. – Обсудим, конечно, – Наташа отвернулась и пошла обратно к стойке, унося с собой улыбку Игоря, – только хотелось бы спросить – для чего Вам на самом деле папирус? Чтобы вложить в рамочку, поставить на полочку, или стать Наполеоном с его помощью?!
– Аляпин с Вами разоткровенничался, – на лице Лазарева мелькнула брезгливая гримаса, – и как – получилось приобщить к идее или Вы остались верны своей? – теперь он открыто насмехался.
– Какой своей? – не понял Игорь.
– Ну что же Вы! Идее о существовании древних карт Таро, которые могут изменить судьбу!
– А я смотрю, Аляпин с Вами тоже не в молчанку играл?
– Что мы всё об Аляпине, – снова поморщился Лазарев, – давайте о деле.
– Так Вы сами с темы ушли. Я спросил – зачем Вам папирус? Любопытно мне. И что это Вы так насмешливо о моей версии, об аляпинской? Свою, может, изложите?
– Мне придётся удовлетворять Ваше любопытство? – Лазарев чуть приподнял брови, как бы давая понять, что никаких ответов Игорю не дождаться. И действительно, замолчал на некоторое время, постукивая гладкими, идеально ровными, ухоженными ногтями по краю кофейной чашки. Потом чуть повёл уголком губ, что, видимо, нужно было принять как снисходительную улыбку. – Хотя, мне у вас в городе всё равно до завтра торчать. Спешить некуда.
«Торчать?! – выцепил Игорь. – С общим стилем «торчать» не вяжется. Это я могу «торчать», а Лазарев – только «находиться» или «пребывать», судя по его внешнему виду и разговору до этого. Если уж влез в имидж – сдохни, но соответствуй до конца».
– Ну, Вы, я думаю, уяснили, что у Вас никакая не карта Таро? – культурным высоким слогом продолжал меж тем Лазарев, не ведающий о том, как низко умудрился он уже пасть в глазах Игоря. – Впрочем, Аляпин ваш тоже не понимает истинного значения папируса, считая его неким талисманом, приносящим владельцу власть и богатство как минимум.
– Разве это не так?
– Так, только всё это мелочи, побочный эффект, скажем, – теперь Лазарев щёлкал ногтями по чашке более энергично, вскидывая пальцы вверх. «А ведь нервничает, жук!» – от Игоря не ускользнула эта, довольно заметная, впрочем, деталь поведения собеседника.
– Интересные, однако, мелочи! Ну, если уж от побочного эффекта такие последствия, то в чём главная фишка?
– Вы прекрасно знаете, что людям свойственно верить в то, что любой предмет, имеющий отношение к богам, наделён какими-то сверхъестественными силами, В любой из религий – буддизм, христианство, мусульманство, иудаизм и прочие – во всех либо упоминаются, либо и поныне существуют священные предметы. Людям нужны подтверждения их веры, предметы культа, поклонения. Так было тысячи лет тому назад, и сейчас ничего не изменилось.
Игорь, не надеявшийся на обстоятельный ответ, снова ошибся. В отличие от Аляпина, которому сегодня, должно быть, уже икалось от частых упоминаний о нём, из Леонида Сергеевича не приходилось ничего вытягивать. Напротив, у Игоря создалось впечатление, что Лазареву уже давно хотелось поделиться с кем-то, да только не находилось подходящего собеседника. Ну да, конечно, все чересчур мелкоплавающие в сравнении с этой акулой. Да и Игорю он, наверняка, всё в открытую рассказывает, чтобы на папирус раскрутить. И что?! Лишняя информация делу ничуть не повредит, так что можно и поддержать беседу. Главное, чтобы информации не было слишком уж много.
– Ну да! – хмыкнул Игорь. – Сейчас и в новостях каждый месяц, по-моему, упоминается что-нибудь. В начале года, для примера, дары волхвов привозили в Москву и Питер, а прошлым летом, если не ошибаюсь, волосы с головы пророка Мухаммеда в Дагестан.
– Религия – мощное средство управления людьми, поэтому она просачивается во все области жизни и обильно рекламируется в СМИ. Чем более высокоразвита цивилизация, тем более массово распространяется религия. Но это отдельный разговор. А так, в общем, Вы верно уловили суть, – Лазарев кивнул, – что-то подобное я и имел в виду. Останки тел святых, так называемые мощи, предметы одежды, их личные вещи или даже те, которых они всего лишь касались. Предметы, которым приписываются чудодейственные свойства и которым до сих пор поклоняются, не смотря на то, что большинство из них принадлежало всего лишь реально существовавшим людям, причисленным потом к святым, пророкам и так далее. Тем не менее, с помощью этих предметов исцеляют больных, находят пропавших и добиваются желаемого, как и благодаря иконам, на которых, как правило, запечатлены всего лишь авторские фантазии в рамках церковных канонов. Что касается всевозможных статуй, фресок, рисунков изображающих непосредственно богов, то от них люди всегда требовали ещё больших чудес. А ведь если взять какого-нибудь одного конкретного Бога – Шива, Зевс, Осирис, хотя, вероятно, это один и тот же был во всех лицах, неважно – его изображения на фресках, статуэтках, рисунках и, где там ещё, будут отличаться меж собой иногда просто до неприличия. Это всего лишь обобщённые образы, передаваемые из поколения в поколение и берущие, возможно, своё начало из описаний тех людей, кто действительно встречался с Богом лично. А Вы, на секундочку так, можете себе представить, в чём настоящая сила портрета, который был написан непосредственно с Создателя?
– Здесь я должен спросить – в чём? – решил уточнить у режиссёра свою реплику Игорь. – Наверное, в том самом из-за чего Вам папирус понадобился, и если это не деньги, власть, тогда что? Всё сразу?
– Разговор с Богом.
– Что?! – Игорь ясно и чётко расслышал ответ, но засомневался в этом. – Какой разговор?
– Обычный разговор. Диалог. Папирус с изображение Бога это отметка, которая выделяет тебя среди множества других людей. Закладка «Друзья» в соцсети, если Вам так понятней. Вспомните – всегда считалось, что портрет с натуры сохраняет в себе частицу души того, кто изображён на нём. Даже на фотографию это суеверие распространилось. А откуда берут начало корни? Как раз с таких вот рисунков на папирусе или камне. Понимаете, если Бог может создавать миры одним только своим словом, то и с теми изображениями, на которых действительно он сам, во плоти, скажем так, тоже не всё так просто. В них на самом деле осталась частица его души, которую он чувствует всегда и везде. Именно в этом заключается, кстати, истинный смысл заповеди – не сотвори себе кумира. Не в том, чтобы не было поклонения ложным идолам вместо истинного Бога, а в том, чтобы его просто-напросто не доставали. Или что Вы думаете – он прислушивается к бесконечному гулу голосов миллионов людей, которые денно и нощно молятся и что-то просят? Так можно и с ума сойти, даже если ты Бог! Не-е-ет! Привилегия быть услышанным есть только у обладателя вещи, подобной Вашему папирусу.
– Вот, значит, как… – Игорь был слегка ошарашен словами Лазарева, но в то же время, мог бы поклясться чем угодно, что тот говорит серьёзно. Интересно получается. Чем дальше в лес, тем больше пней ветвистых! Господи! Во что такое я влез, в конце концов! – А с папирусом Бог на Вас, значит, внимание обратит? – Игорь хмыкнул. – Вы Толкиеном не слишком увлекались в молодости? По содержанию на него похоже – Саурон, Фродо, кольцо, Фродо одевает кольцо, Саурон видит Фродо. Осторожно – орки, вон, рядом! – он хохотнул, кивнув в сторону Виктора.
– Я так понимаю, что оказавшись в трудном положении, Вы без смеха не можете?
– Есть такое! – Игорь и не думал отрицать очевидное.
– Способность организма адаптироваться к враждебной среде – ключ к выживанию. – Игорю показалось, что в голосе Лазарева мелькнули даже нотки уважения к нему, как к амёбе, сумевшей обратить на себя внимание. – Толкиен хороший писатель, но хоббитов не существует.
– А в Бога Вы, как я понял из всего разговора, определённо, верите.
– Конечно, верю, – и драматических пауз, в отличие от Аляпина, Леонид Сергеевич тоже не делал, отвечая быстро и по существу. – Бог, Создатель или, как сейчас модно говорить, Демиург, что, впрочем, одно и то же, – под всеми определениями имеется в виду нечто высшее, превосходящее наше понимание, не поддающееся рациональному, да и никакому вообще объяснению. А Вы абсолютно не допускаете возможности существования чего-то такого?
– Высшей формы жизни? Инопланетян? – Игорь пожал плечами. – Не знаю. По крайней мере, в то, что люди произошли от обезьян, я не верю, но и в то, что первый человек был из ребра сделан – тоже.
– Первый человек, Адам, не был сотворён из ребра, – снисходительно усмехнулся Лазарев, – а был вылеплен из земли. И уже потом из его ребра была создана Ева. Так, к сведению – Вы всё равно не верите. А Ваша версия происхождения человека?
– Да не знаю я! – Игорь раздражённо повысил голос, недоумевая, как так получилось, что на вопросы теперь отвечает он сам.
– Точно так же и я отвечаю, если речь заходит. – Лазарев удовлетворённо улыбнулся. – Единственно возможный вариант правдивого ответа умного человека, не боящегося признать, что его знания, какими бы обширными они ни были, имеют границы.
– Скромно Вы о себе, не иначе, как давно этим оправданием пользуетесь!
– Но ведь я прав, согласитесь! Никто и никогда не узнает, как возникла жизнь на Земле, как появилась сама наша планета, Солнце, другие звёзды, Вселенная. Наиболее смелые выдвигают, конечно, версии – Большой Взрыв, М-теория, потом находятся сторонники, противники. Начинаются споры, диспуты; печатаются статьи, доклады, целые книги; строятся другие теории основанные на чём? На предположении одного человека. Пусть гения, но всего лишь человека. А я хочу получить информацию из первых рук. Я, как и Вы, имею полное право проявить любопытство и сейчас у меня появилась возможность его удовлетворить. Думаете, я упущу эту возможность?
– Хорошо, допустим, всё, что касается папируса – правда. Только почему я должен отдать его Вам, – усмехнулся Игорь, – если могу воспользоваться им сам? В конце концов, нашёл папирус я, и кое-какие вопросы к Богу у меня тоже найдутся!
– Вы считаете, что всё так просто – нашли папирус и всё? Вы думаете для того, чтобы Вас выслушал Бог достаточно быть обычным, среднестатистическим, ничего особенного из себя не представляющим человеком? И давайте обойдёмся без попыток самоутвердиться и любой ценой доказать обратное! – Лазарев решительно выставил руку вперёд, опережая протест Игоря, который и не думал протестовать.
– Даже не собирался! – спокойно заметил Игорь. – У меня о себе собственное, давно сложившееся, мнение, и чихать я хотел на Ваше. А Вы, получается, считаете себя исключительным таким, достойным того, чтобы с Богом за одним столом, как со мной вот, посидеть, чаю попить с плюшками? Порассуждать о смысле жизни, о простых смертных, под ногами путающихся, мешающих планам Вашим наполеоновским.
– Что Вы к Наполеону прицепились! Может, он и был в чём-то велик, как многие утверждают, только давно остался в прошлом. Становиться им или повторять его путь у меня нет ни малейшего желания. Сейчас абсолютно другое время.
– Ваше? – не удержался Игорь.
– Да, моё, – спокойно ответил Лазарев, и в интонации его слов звучала полная убеждённость в своей правоте. – И давайте заканчивать уже тратить его впустую. Допустим, я хочу использовать возможности папируса. Или нет. Может, действительно, хочу всего лишь оформить в рамку и положить в витрину. Да я хотя бы точно знаю, что он собой представляет и знаю его цену. А Вам-то он зачем? Просто, чтобы был? – Леонид Сергеевич развёл руками. – У Вас дома вряд ли найдётся оригинал Рембрандта или Микеланджело? Икон Рублёва тоже нет. Если и висит картина на стене, то купленная на рынке, из тех, что на принтере печатают пачками и Вас эта красота устраивает. Так давайте я сделаю Вам копию этого рисунка, даже на таком же настоящем старом папирусе, какая Вам разница? Я, честно говоря, не понимаю таких людей как вы, которые как сороки вцепляются во что-нибудь блестящее, утаскивают в своё гнездо и пытаются пристроить там, на видное место! Одни и те же картины, вазы, шкатулки, тарелки, украшения. Китай, Тайвань, Турция, Греция, Египет.
– А по-вашему место раритетам исключительно в квартирах таких, как Вы? – Игорь ухмыльнулся. – Ценителей штучных работ неизвестных мастеров из городов, погребённых ныне под песками? – Игорь прищурил глаза и постарался зеркально отразить ту брезгливую гримасу, тень которой только что заметил на лице собеседника. – Леонид Сергеевич, я Вас меньше часа тому назад впервые увидел, а Вы мне уже противны до невозможности. Не боюсь оскорбить Вас своими словами, потому что моё мнение для Вас всё равно ни имеет никакого значения. – И действительно, при его словах на лице Лазарева не мелькнуло ни тени раздражения или злости. – Что касается папируса – он совсем не блестящий, а древний, потрёпанный и хрупкий. Ценность его я представить себе могу, только не собираюсь трястись над ним, шепча – «моя прелесть», – Игорь не удержался от того, чтобы изобразить персонажа из «Властелина колец», – и хранить где-нибудь в бетонном подземелье за стальной дверью с сигнализацией.
– Ваши представления о хранилище как будто напечатаны на том же принтере, что и картины – типичны для большинства и не отличаются оригинальностью, – не удержавшись от поправки, снисходительно-вяло заметил Лазарев.
– Пусть так, – отмахнулся Игорь, – это абсолютно неважно! Я согласен с тем, что папирус – историческая реликвия, а что касается всего прочего? Блин! Верить или нет, честно говоря, не знаю, да и фиг с ним – потом разберусь сам как-нибудь! А Вы сейчас вот смотрите на меня свысока со своими тайными знаниями, а по мне так это всего лишь попытка скрыть страхи и суеверия. Плюс детская обида, что не Вам досталась игрушка, которую Вы хотели получить и плюс капризное желание добиться её. Не получится. Оставлю я у себя папирус или нет, не знаю, но продавать Вам, и уж тем более, передавать безвозмездно не собираюсь. И знаю прекрасно таких как Вы – сейчас назовёте сумму, скажете, что это моя зарплата за пару сотен лет работы без выходных и это только начальная цена, которая может быть увеличена вдвое-втрое – так вот, на этот раз Вы не тратьте своё и моё время!
Несколько секунд Леонид Сергеевич пристально смотрел на Игоря, потом кивнул, словно соглашаясь с самим собой, и стал подниматься из-за стола.
– Положительные герои имеют намного меньше свободы в своих действиях, чем отрицательные. – Лазарев повернулся назад, чтобы убедиться, что его телохранитель телепортировался к нему, держа наготове хозяйское пальто. – Значит, Вы, как честный представитель закона, – последние слова были произнесены им как взаимоисключающие друг друга, – либо отдадите папирус в музей, либо, что более вероятно для такого типажа, как Вы – вернёте его сестре погибшей владелицы того глиняного изделия, в котором она находилась. – И снова он козырял своей осведомлённостью в данном деле. – Что ж, я Вам всё же позвоню перед отъездом – на всякий случай.
Лазарев опустил руки в рукава пальто, подставленного Виктором, телохранитель аккуратно поднял пальто, одевая его на плечи Леониду Сергеевичу, после чего тому оставалось только поправить воротник, что он и сделал. Как ни странно, сам. Процесс в целом явно был отлажен давно.
– До свидания, – Лазарев повернулся и пошёл к выходу, сопровождаемый верным меченосцем, который на мгновение только задержался возле стойки, чтобы положить купюру, расплачиваясь за невыпитый хозяином кофе.
Игорь провожал их взглядом, пока они не вышли из кафе, после чего поднялся с места, быстро накинул куртку, подошёл к стойке и попытался улыбнуться Наташе мягче и естественней, чем до этого.
– Спасибо за кофе!
– Не за что! У Вас что, проблемы какие-то? Всё хорошо? – Наташа улыбалась, но смотрела внимательно и слегка встревоженно – всё-таки столик, за которым сидели Игорь с Леонидом Сергеевичем, был не настолько далеко, чтобы до неё не донёсся тон их разговора.
– Проблемы?! – Игорь тут же распрямил плечи и выкатил вперёд грудную клетку. – У меня?! Наташ, да я сам какие хочешь проблемы устрою кому угодно! Почти, конечно, не то чтоб всем! Да не-е-е! Любому! Так что если что – только скажи!
– А это кто был такой серьёзный?
– Серьёзный?! Псссс! – Игорь небрежно пшикнул сквозь зубы. – Так, мелочь! Вот я – это серьёзно.
Наташа засмеялась, а Игорь, довольный собственной восстановленной репутацией, вышел из кафе. Как только оказался за дверьми, маска веселья тут же схлынула с его лица и он, прищурившись, словно целился, уставился на другую сторону дороги, где Лазарев, стоя около машины, о чём-то говорил со своими телохранителем и водителем, который стоял к Игорю спиной. Игоря Лазарев заметил, скользнул равнодушно взглядом, отвернулся и стал усаживаться в машину, дверцу которой распахнул для него водитель. Когда Лазарев уселся, водитель быстро занял своё место, не глядя по сторонам. А вот бодигард Виктор, прежде чем сесть в машину, повернул к Игорю свою широкоформатную физиономию, посмотрел на него в упор и вдруг довольно растянул в улыбке свои пухлые губки. Улыбка эта Игорю не понравилась. Совсем. Не понравилась настолько, что он, глядя вслед тронувшейся с места «вип-бэхе», достал телефон и набрал номер Андрея.
– «Абонент временно недоступен, либо находится вне зоны действия сети», – мягко и успокаивающе промурлыкал женский голос, отчего на душе вдруг стало немного тревожней.
Игорь набрал номер Вики.
– «Абонент временно недоступен, либо находится вне зоны действия сети».
– Твою мать! – другого ответа приятному женскому голосу у Игоря не нашлось.

Глава четырнадцатая
Небольшое лирическое отступление от темы и возвращение к ней

Весна в этом году, определённо, баловала разнообразием погоды. После внезапного потепления, когда солнце стало жарить так, что можно было загорать, и успел растаять почти весь снег, так же внезапно снова похолодало, а потом снега выпало едва ли не столько, сколько за всю зиму. Наблюдалось прямо-таки явное и яростное противостояние времён года. Вот и сегодня днём весна перешла в активное наступление, а вечером зима из последних сил пыталась отвоевать уступленные позиции. Весело сверкающие до этого на солнце лужи сковались льдом, а звонкая капель застыла сосульками. В полдень можно было расстегнуть куртку, о головном уборе и речи не было – солнце, казалось, греет сильнее, чем одежда. Вечером же хотелось одеться теплее и особенно спрятать уши, потому что мороз напоследок старался ущипнуть их как можно сильнее. На долгую память, так сказать, до следующей зимы. Днём, под ногами, куда ни ступи, растекалась, хлюпала и брызгала вода, в которую превращался тающий снег; сейчас же, ближе к полуночи тротуар, ранее покрытый тонким слоем воды, превратился в каток, причём свежий лёд был невообразимо скользким.
Андрей вроде бы крепко держал Вику под руку, но сомневался, что сможет удержать её, если она вдруг поскользнётся. Его собственные ноги, хотя и были обуты в ботинки с толстой ребристой подошвой, всё время пытались куда-то отъехать по своим делам. «Как бы мне не повиснуть на Вике, вот будет здорово!» - подумал Андрей и хмыкнул, представив себе такую картину.
– Ты о чём в гордом одиночестве?
– Да так, фантазия разыгралась, – он поделился с Викой своими опасениями.
– Лучше не падай, ничего хорошего из этого не получится. Вряд ли я тебя поймаю, скорее всего, грохнусь сверху в качестве бонуса.
– Ну, ради такого бонуса я ведь могу и специально упасть! – Вика в ответ только посмотрела на него и ещё крепче прижалась к его руке.
Позвонив Вике после работы, Андрей предложил ей прогуляться и подышать свежим весенним воздухом, чтобы выгнать последних бактерий которые ещё могли остаться в организме. Вначале Вика сопротивлялась и утверждала, что сейчас, наоборот, из-под снега и льда вытапливается вся грязь, накопившаяся за зиму, так что она сильно сомневается в свежести воздуха. А все её бактерии уже давно изничтожены витамином C, который в избытке содержался в апельсинах, принесённых Андреем ещё в его первый визит к ней. Да и вчерашние хождения Вики по гадалкам очистили её карму так, что любой посторонний вирус, посмевший к ней подлететь, тут же сгорит в очистительном пламени, которым ещё долго будет полыхать аура её окружающая. Однако всё это, конечно, было не всерьёз, а, скорее, для поддержания в Андрее здорового спортивного интереса к своей персоне. Или же отголоски генетически заложенного в каждую женщину убеждения, что ни одна крепость не должна сдаваться сразу, без боя. Как бы то ни было, сопротивление продолжалось недолго, и, через пару минут переговоров был поднят белый флаг, в результате чего Андрей должен был зайти за Викторией где-то в районе девятнадцати ноль-ноль вечера. Плюс-минус несколько минут погрешности на дорогу.
Когда Андрей подходил к дому Вики, и посмотрел, сколько там времени, было восемнадцать пятьдесят три, что, несомненно, было лучше, чем семь минут восьмого. Практически идеально, учитывая, что маршрутка всё-таки ненадолго застряла в пробке. Было бы не очень приятно прийти на первое, можно сказать, свидание позже девушки, однако, стоило Андрею завернуть за угол дома, как он увидел у подъезда уже успевшую стать узнаваемой стройную фигурку, взмахнувшую рукой.
– Привет!
– Привет! Извини, я…
– Никаких извинений, ты не опоздал. Это я не стала звонка в дверь дожидаться. Подумала, что ты, как настоящий джентльмен, придёшь раньше и будешь выжидать у подъезда ровно до семи, чтобы произвести впечатление пунктуальностью, а у меня же окна на ту сторону дома – как я увижу, что ты стоишь тут и мёрзнешь? Вот и вышла.
– Чтобы самой помёрзнуть в одиночестве.
– Нет, не успела, я пару минут только стою, – Вика улыбнулась и потянула концы своего шарфа в стороны, – к тому же прилично утеплилась.
– Ага, я вижу. – В этот раз на Вике было не пальто, а тёмно-вишнёвая куртка почти до колен, вязаная шерстяная шапочка голубого цвета, с бегущими по ней в окружении белых снежинок белыми северными оленями в качестве узора, и вышеупомянутый шарф той же расцветки. Экипировка как нельзя более подходящая для вечерней прогулки по городу, не желающему расставаться с зимой. Андрей подумал, что если бы Вика оделась, как для похода в ресторан или клуб, он чувствовал бы неловкость. Но, видимо, они с ней действительно были на одной волне.
– Андрей! – Вика произнесла его имя с такой интонацией, с какой обычно будят кого-то, не желая испугать – тихо и осторожно.
– Что?
– Ничего, просто ты удалился куда-то в астрал. И смотришь оттуда на меня таким взглядом, что мне начинает казаться, что я действительно слишком тепло оделась.
– Я не в астрале, я здесь, расплавлен ослепительным сиянием твоих глаз, – надо же было как-то ответить, хотя сразу же Андрей недовольно поморщился, – ну вот, опять получился потрёпанный книжный комплимент. Я хотел что-нибудь оригинальное сказать, только ты выглядишь так, что у меня все слова куда-то пропали.
– Не страшно, – Вика снова улыбнулась так, что, казалось, засветился весь вечер, – я думаю, впереди у нас будет достаточно времени, чтобы ты смог отыскать свои слова.
Теперь уже Андрей почувствовал, что ему становится жарко. У него, правда, автоматически чуть не вырвался уточняющий вопрос. Однако в сияющих глазах Виктории всё читалось настолько явно, что любые вопросы любого вида были абсолютно ненужными. Поэтому Андрей просто взял руки Вики в свои и слегка сжал её пальцы.
– У тебя уже руки начинают замерзать. Прохладные. Ты перчатки взяла?
– Конечно. Вот! – Вика с гордостью достала из кармана варежки, по которым тоже бежали олени.
– Ух ты! У тебя же здесь целое стадо оленей!
– Нет. Для стада маловато, всего двадцать четыре, – вполне серьёзным голосом заявила Виктория, – четыре на варежках, шесть на шапке, остальные на шарфе.
– Предлагаю добавить в гардероб свитер с оленями, для увеличения поголовья! – так же серьёзно внёс предложение Андрей.
– Ты просто читаешь мои мысли! Он у меня первым в списке покупок к следующей зиме, – по окончании этой фразы серьёзность улетучилась вместе с паром, который вырвался у Вики изо рта, когда она начала смеяться.
Андрей не удержался и присоединился к ней. Проходящая в этот момент мимо них пожилая женщина, вместо того, чтобы тоже улыбнуться, или хотя бы просто порадоваться за молодёжь, недовольно и подозрительно покосилась на них. У Андрея мелькнула мысль, что это вполне может быть родная сестра соседки Вики, тёти Маши – уж очень взгляд был похожим.
– Так каков будет маршрут нашей прогулки? – отсмеявшись, Вика вернулась к главной теме встречи. – Или мы будем около моего подъезда гулять?
– Нет. И давай вообще гулять не будем? – Андрей улыбнулся на удивлённый взгляд Вики из-под шапки. – В смысле пешком. Как ты смотришь на то, чтобы на трамвае покататься? Ты когда-нибудь ездила не на работу, не по делам, а просто так?
– Даже не помню, честно говоря. Если только в школе с девчонками.
– Тогда я тебя приглашаю на прогулку по вечернему городу на трамвае!
– Класс! – глаза у Вики буквально загорелись, без всякого преувеличения.
У Андрея промелькнула мысль, что иногда для счастья действительно нужно так мало. Он снова взял Вику за руку, крепко сжав пальцами ноги оленя на варежке, хотя тот и не думал вырываться. Так, рука в руке, они с Викой и пошли на трамвайную остановку, сели в первый же подошедший трамвай и отправились в путешествие по вечернему городу.
Время, обычно стремительно пролетающее мимо, наверное, тоже решило отдохнуть от собственной суеты и замедлилось, подарив им спокойный и неспешный вечер, о котором можно было только мечтать. Завершая полный круг на одном маршруте, они пересаживались на другой, выбирая трамвай, где меньше людей. Говорили обо всём и ни о чём, по молчаливой договорённости избегая только темы папируса – за последние дни о нём и так говорили слишком много. Иногда, для разнообразия, просто молчали, держась за руки и глядя в окна, за которыми проплывали огни домов, витрин, уличных фонарей, рекламных щитов. Чтобы размяться выходили где-нибудь, прогуливались пешком, заглядывали в кафешку и выпивали по чашечке кофе. Таким образом, незаметно пролетели почти четыре часа, что Андрей заметил только тогда, когда Вика украдкой стала зевать. После чего предложил проводить её домой, чтобы она успела лечь спать сегодня.
– Да, наверное, пора. Ты и сам завтра не встанешь, а грозился с утра пораньше за книгу взяться, выходного ждал.
– Ничего страшного, сяду за ноутбук, переключу мозг на автопилот, глаза будут по монитору ползать, пальцы по клавиатуре, а я буду спать.
– Нормально! Так что – можно?
– Нет! Шучу, конечно! С книгой такой номер не пройдёт, – тут Андрей вспомнил понедельник, когда Настя позвала его пить чай и хохотнул, – зато на работе иногда действительно отключаюсь.
– Ну, ты даёшь!
– Серьёзно. А ты что, хочешь сказать, никогда не засыпала на лекциях? Какой же тогда из тебя студент!
– Нормальный студент! – Вика не стала обороняться, а сразу перешла в наступление. – Да, я никогда не засыпаю на лекциях, но компенсирую это тем, что постоянно на них дремлю!
– Это уже другое дело! – Андрей всмотрелся в медленно ползущее к ним металлическое насекомое с длинными гибкими усами, питающееся людьми на остановках. – Твой?
– А номер-то какой?
– Четырнадцатый, – Андрей недоумённо посмотрел на неё, думая, что если уж он разглядел табличку в очках, то Вика должна была сделать это ещё раньше.
– Я линзы сняла, перед тем, как выйти, устала от них за день работы за компьютером, – пояснила Вика с улыбкой, заметив его взгляд. – Не все же, у кого проблемы со зрением, носят очки. Даже большинство, по-моему, линзы. А четырнадцатый не мой.
– А я к очкам привык. И лицо с ними умнее и солидней. Вроде бы. – Вика с сомнением хихикнула на его слова. – А вдруг трамвай последний? Давай сядем, доедем до меня, кофе попьём, нет, лучше чай, кофе уже хватит, – Андрей уже закончил фразу и только потом понял, что его предложение попить чай в полночь, может выглядеть двусмысленно, чего он не хотел. То есть он хотел бы, конечно, чтобы после чая Вика осталась у него, вот только не слишком ли быстро в таком случае будут развиваться, как говориться, события. – Погреемся немного, а потом я тебя провожу, – поспешил добавить он, опять же только после своих слов сообразив, что их можно расценить как желание избавиться от Вики. «А, блин! Что за чушь несу!»
– Давай! – Если Вика что и заметила в его словах, то не подала вида. А, может, она как раз согласилась с тем самым вторым смыслом. Как понять? «А, может, я действительно слишком нудный и чересчур всё усложняю, как говорит Игорь. Сейчас и здесь Вика со мной, так можно же просто расслабиться и не выискивать в словах то, чего там нет. Выпьем чаю – дальше видно будет. Где, интересно, моя уверенность в себе потерялась и была ли она у меня. Неужели к психологу всё-таки пора идти».
Подошедший трамвай остановился со стуком, выбившим, к счастью, всю дурь, которой начала заполняться голова Андрея. Из динамиков прозвучал равнодушный от усталости голос женщины-водителя, назвавший остановку. Андрей пропустил Вику вперёд, в салон, в котором было всего-то человек пять-шесть, все мужчины, причём все сидели отдельно, через несколько сидений друг от друга. Вот она, наша разобщённость, в самом ярком её проявлении, вскользь подумал Андрей.
– Наверное, действительно последний, – вполголоса сказала Вика, повернувшись к Андрею. Трамвай дёрнулся, будто подтверждая её слова, и Вика качнулась вперёд. Андрей, левой рукой успев схватиться за поручень, правой поймал Вику, прижав её к себе. Она оказалась так близко, что коснулась его щеки своей, Андрею осталось лишь слегка повернуть голову, чтобы прижаться своими, казалось сразу вдруг пересохшими губами к её мягким прохладным губам с лёгким ароматом ванили. Трамвай опять дёрнулся, на этот раз, останавливаясь, и Вика, крепко ухватившись руками за плечи Андрея, чуть отклонила голову назад.
– Давай всё-таки сядем, пока не упали вдвоём, – она глубоко вздохнула.
– Если уж не падали на льду, в трамвае упадём вряд ли, – Андрей почувствовал, что ему тоже, оказывается, не хватает воздуха и сделал такой же глубокий вдох. Вика посмотрела на него и засмеялась.
– По-моему мы потеряли форму!
– Ничего, – Андрей улыбнулся, – ты же сама сказала, что впереди у нас много времени, так что, я думаю, наверстаем.
– Да. – От этого краткого ответа сразу на все вопросы, сердце у Андрея, окрылённое надеждами на будущее, опять начало трепыхаться в грудной клетке. Он, по привычке, хотел о чём-то подумать, но в этот момент Вика, севшая к окну, притянула его за руку, усадив на сиденье, и потянулась к его губам.

***

Иногда и холодный старый трамвай может оказаться самым романтичным местом в мире, хотя, конечно, в определённой степени это зависит от того, кто с тобой рядом. С Викой сейчас был как раз тот человек, с которым она могла бы разглядеть и звёзды сквозь тучи, что было немного странно, учитывая то, что неделю назад она его ещё не знала. Только со слов Игоря, что у него такой классный закадычный друг, что он с ним и поругаться ни разу не смог за всё время дружбы. Такое заявление тоже было довольно странным, и оно вначале слегка насторожило Викторию – не бывает так, чтобы люди не ругались. Даже живущие душа в душу семейные пары иногда срываются по мелочам. Хотя бы раз в жизни. Пусть и совсем чуть-чуть. Хотя, вполне возможно, что существует такая дружба, которая связывает людей надёжнее, чем любовь. Надо как-нибудь пофилософствовать на эту тему с ребятами, поспорить. Как-нибудь, когда-нибудь, просто так.… А сейчас она знала точно – у неё, так же как и у Игоря, никогда не возникнет желания поругаться с Андреем. Он был таким мягким, словно плюшевая игрушка. Не женственным, конечно, хотя, может, самую малость. Нет, тёплым, уютным, домашним. Почему-то в голову приходили сплошь «кошачьи» прилагательные. Она подняла голову с плеча Андрея, на которое опустилась несколько минут назад, и посмотрела ему в глаза. Для этого ей пришлось ещё немного покрутить головой – очки Андрея бликовали и мешали поймать его взгляд. Он вопросительно приподнял брови.
– Ты кот, – Вика сонно улыбнулась – трамвай укачивал так, что противостоять сну становилось уже нереально, – настоящий пушистый кот, только без усов.
Андрей промолчал, только чуть улыбнулся уголками губ, глядя на неё. К счастью, он не стал мяукать или мурлыкать, пытаясь изобразить этого самого кота, что было бы, наверное, немного… нет, даже очень глупо. Напротив, несмотря на улыбку, во взгляде у него была то ли серьёзность, то ли задумчивость.
«Я же не права, – поняла вдруг Вика и, кажется, даже проснулась от этой мысли, – он не кот, а лев. Благородный, умиротворённый, внешне такой спокойный, что хочется погладить, но это только видимость. На самом деле уверенный в себе, без лишних слов и пафоса, готовый прыгнуть на того, кто посмеет обидеть его друзей»
Андрей вдруг поднялся с сиденья и протянул ей руку.
– Выходим? Моя остановка.
Вика несколько мгновений недоумённо смотрела на него, потом кивнула, взялась за протянутую руку и встала. Похоже, со своими попытками ассоциировать Андрея с кем-то из семейства кошачьих, она всё-таки умудрилась заснуть на свидании. Класс! Значит, подсознательно она уже доверяет Андрею до такой степени, что смогла спокойно задремать на его плече. Ей вдруг ужасно захотелось поднять руки вверх и потянуться, что она и сделала, с наслаждением выпрямляя спину так, что пару раз хрустнул позвоночник. Трамвай, останавливаясь, качнулся, и Вика опять влетела в объятья Андрея. Он поймал её и довольно улыбнулся своей добыче.
– Ты всё ещё спишь?
– Теперь точно проснулась! – Вика оглянулась назад – кроме них в трамвае оставалось всего два человека. – Спокойной ночи! – повинуясь своему хорошему настроению, громко пожелала она им, на что, как ни странно, оба кивнули.
– Выходим, молодые люди? – то ли вопрос, то ли предложение, то ли пожелание, непонятно. В голосе уставшей за смену женщины-водителя уже отсутствовали какие-либо эмоции.
– Да. Спасибо! Спокойной ночи! – Вика, выходя из трамвая, помахала со ступенек рукой в сторону кабины и прыгнула в раскрытые объятия Андрея, который уже успел спуститься, пока она прощалась со всеми.
– Ух! – выдохнул Андрей.
– Я не тяжёлая?
– Нет! – он немного подержал её в воздухе, потом осторожно опустил на снег с какой-то странной улыбкой.
– Ты чему так непонятно улыбаешься? Я смешная?
– Да, немного. А улыбаюсь потому, что сначала ты мне показалась чересчур деловой и серьёзной.
– Вряд ли с первого взгляда можно безошибочно составить мнение о человеке.
– Может быть, – Андрей помолчал несколько мгновений, – но влюбиться можно.
Вика не стала уточнять, кого конкретно он имеет в виду, просто потянулась к нему и поцеловала в губы.
– Пойдём? Ты, кажется, обещал горячий чай.
– Правда? – Андрей недоуменно посмотрел на неё. – Я уже забыл.
– Серьёзно? – первое мгновение она даже поверила его взгляду, но потом разглядела смешинки в его глазах и потянула его за руку в сторону дома. – Ну, уж нет, не отвертишься, придётся угостить!
Хотя энергии после катания в трамваях было хоть отбавляй и хотелось подурачиться, приходилось идти медленно и осторожно – было скользко до невозможности. Андрей держал Вику под руку так крепко, что у неё мелькнула мысль – если она и поскользнётся, то не упадёт, а повиснет в воздухе на его руке. Как будто услышав, о чём она думает, Андрей вдруг засмеялся.
– Ты о чём в гордом одиночестве?
– У меня ботинки скользят ужасно, иду и думаю, как бы на тебе не повиснуть.
– Не стоит, ничего хорошего из этого не получится. Я тогда сразу на тебя грохнусь в качестве бонуса.
– Ради такого бонуса падать не страшно! – комплимент, конечно, но Вика на всякий случай ещё крепче вцепилась в его руку.
Так, держась друг за друга, им всё же удалось дойти до самого дома без падений. Вокруг не было видно ни одного человека, что было не удивительно в такую погоду, и только возле подъезда Андрея стояла машина с работающим двигателем.
– К кому это, интересно, приехали? – спросил Андрей, без особого, впрочем, любопытства в голосе, скорее просто отмечая факт присутствия постороннего объекта на их пути.
До машины оставалось шагов десять-пятнадцать, когда из неё, почти одновременно открыв задние двери, вышли двое парней и целенаправленно направились к ним. Учитывая время, пустынность улиц и вид этих молодцев, говорящий о том, что они проводят немало времени в спортзале, хорошего ожидать не стоило. Глядя на них Вика ощутила что-то неприятное то ли где-то в животе, то ли в где-то груди. Как будто что-то шевельнулось, трепыхнулось и захотело спрятаться поглубже в её тело. Бабочки запорхали, как сейчас модно стало говорить. Андрей остановился и отпустил руку Вики, потому что парни встали прямо перед ними, преградив путь. Вика в этот момент вдруг почувствовала себя так, словно смотрит со стороны на съёмки какого-то криминального сериала для канала «НТВ».
– В общем, можно попросить закурить, и так далее, – без всяких приветствий и предисловий сказал один из них, – но у нас конкретное поручение, так что время терять не будем, извини.
Сразу после этих слов второй парень резким движением руки ударил Андрея в живот. Андрей, как ни странно, успел среагировать, быстро шагнув назад, и именно тогда, как будто они только и ждали подходящего момента, ботинки выскользнули из-под него. Андрей с размаха упал спиной на бетонную дорожку, покрытую ледяной глазурью и замер. Глухой стук, с которым при падении ударилась о лёд его голова, был таким странным и неприятным, что у Вики перехватило дыхание.
– Ух ты! Ни хрена себе! – У того парня, который заговорил с ними, брови недоумённо взлетели вверх. Он шагнул вперёд и наклонился над Андреем. – Эй, ты живой?!
Видимо, от этих слов Вика, наконец-то, смогла прийти в себя. В голове прояснилось, сердце застучало с частотой швейной машинки, вдыхаемый воздух стал совсем ледяным и сладковатым на вкус. Адреналин. Кричать? Бесполезная трата времени. Вика упёрлась левым ботинком в ограждение газона, чтобы не поскользнуться, и со всей силы ударила правой ногой в пах того парня, который оставался стоять рядом с ней.
– Бля! – прохрипел он, согнулся и прижал руки к паху. – Лось!
Парень, присевший на корточки рядом с Андреем, обернулся и начал подниматься, когда Андрей вдруг схватил его за рукав левой рукой, а кулаком правой ткнул в лицо. Дёрнувшись сначала от неожиданности назад, Лось тут же насел на Андрея, молотя его кулаками, так что тому оставалось только закрываться от них. Из машины вышли ещё двое – водитель и пассажир, сидевший впереди, а парень, которого пнула Вика, доковылял до машины, оставаясь в том же согнутом положении, и привалился к капоту, отдуваясь.
– Рыжий, вы что, не можете с лохом и девчонкой разобраться?! – развёл руками водитель, такой же молодой и здоровый парень, как и первые двое встречавших, и враскачку двинулся к Вике. – Что ж вы, бабы, норовите всегда по хозяйству пнуть? Больно ведь.
Подойдя вплотную к Вике он замахнулся, чтобы дать ей хорошую пощёчину, однако Вика с силой отбила его руку вниз и нанесла два быстрых удара, целясь в солнечное сплетение.
– Да ты что! – парень отпрыгнул, потирая грудь, куда попали удары. – Интересно, однако! Придётся за тебя всерьёз взяться! – Он принял стойку и рванул вперёд.
Вика быстро оглянулась – Андрей всё ещё не мог подняться и отбивался от Лося, который буквально сидел на нём верхом. Рассчитывать пока можно было только на себя. «Только бы не упасть!» – успела подумать Вика, прежде чем мозг отключился, и она перешла на рефлексы. Блок, блок, блок! Разозлённый противник действительно взялся за неё всерьёз, и руки у Вики тут же заныли от ударов, которые на них обрушились. Блок! Блок! Не обращая абсолютно никакого внимания на то, что перед ним представительница прекрасного пола, считающегося также и слабым, парень озлобленно напирал на неё, так что, учитывая разницу в весе и росте, Вика поняла, что долго она не продержится.
– Врежь ей, Костян! – злобно крикнул Рыжий, продолжая осторожно потирать рукой у себя между ног.
– Ага, щас, смотри! – и Костян выбросил руку, метя Вике в лицо. Вика легко отбила удар и не успела даже удивиться тому, что почти не почувствовала сопротивления, как её противник, поводя рукой вниз, крепко схватил её за шарф. – Попалась! – Костян резко дернул рукой, притягивая за шарф к себе Вику, и приготовившись схватить её другой рукой. Вика быстро нагнулась вперёд, выскальзывая из шарфа, и одновременно с этим движением она умудрилась обеими руками изо всех сил оттолкнуть от себя парня, снова попав ему в грудь. Шарф, натянувшись, попутно стащил с её головы шапку и взъерошил волосы. Вика быстро выпрямилась и встряхнула головой, убирая волосы с глаз – она боялась, что сейчас, воспользовавшись моментом, Костян наконец-то достанет её.
– Ты?! – застыв в двух шагах от Вики, держа в опущенной руке шарф, Костян в изумлении уставился на неё.

***

Прошлое не спрашивает разрешения на то, чтобы войти в вашу настоящую жизнь. Оно не звонит по телефону, заранее предупреждая о своём визите, и не стучится вежливо в дверь. Хорошо, если всего лишь помашет издали рукой или выйдет неожиданно из-за угла, слегка испугав, внеся смятение в мысли. А ведь может и ворваться в дом, разбив вдребезги стену, которую вы строили долгие годы, пытаясь навсегда отгородиться от него. Прошлое может нарушить радужные планы, разорвать на куски тишину и покой, разрушить вашу счастливую жизнь и уйти, со злобной довольной ухмылкой на лице.
Прошлое есть у каждого, и в нём иногда скрывается то, что совсем не хотелось бы вспоминать. Для Вики таким кусочком её жизни был одиннадцатый класс средней школы – беззаботное золотое время, которое, наверное, не в состоянии омрачить ничто и никто, кроме себя самого, что Вика и смогла благополучно сделать. Почти каждую пятницу и субботу она и несколько девчонок из той же категории любительниц развлечений и приключений, что и она, тусили на ночных дискотеках. Не то, чтобы они отрывались по полной или выходили за рамки дозволенного, но довольно близко к этому. Как-то, в начале весны, девчонки стали свидетелями жёсткого разбора, произошедшего на улице, после дискотеки. Кто и что с кем не поделил, с чего всё началось, было абсолютно неясно, как и всегда в таких случаях. Однако скоро на подмогу одной стороне прибыло две или три машины, набитые энергичной молодёжью, жаждущей найти применение своей энергии, а на подмогу второй – несколько рокеров на грохочущих мотоциклах. Что сыграло решающую роль – неизвестно. То ли сокрушительная победа плечистых рокеров над своими оппонентами, то ли харизматичность (в смысле длинноволосистость и небритость) их лидера, то ли сверкающий даже в ночи, хромированный рычащий монстр, на котором так хотелось промчаться по ночному городу, то ли жажда приключений. Как бы то ни было, слово за слово, и вскоре Вика уже сидела на кожаном сидении за спиной Мэда, крепко обхватив его руками, и вопила от восторга, вызванного бешеной скоростью и злым грохотом двигателя, не успевающем за ними и оглушавшем тех, кто случайно оказывался рядом.
Мэд – звучало так романтично, что Вика не задумывалась над происхождением прозвища. Это потом она сообразила, что здесь не обошлось без влияния иностранной кинокультуры. Настоящее имя предмета её обожания было Максим, если сократить, то получается Макс, если добавить мотоцикл и вспомнить культовое кино – Безумный Макс. Ну и в итоге остаётся краткое произношение на языке оригинала – Мэд. То ли следуя непреложным традициям рокеров, то ли для лучшего сочетания её имени с именем благородного рыцаря на стальном коне, Вику трансформировали в Викки.
Вся романтика продолжалась пару месяцев, почти до самого выпускного. Именно в эту прекрасную цветущую пору, являющуюся синонимом любви, у Викки с Мэдом возник какой-то пустяковый спор, во время которого она попыталась ему возразить и получила первую пощёчину, показывающую, что эмансипация женщин приветствуется не всеми представителями сильного пола. Конечно, ещё тогда надо было всё прекратить сразу и бесповоротно, но умные решения приходят только через несколько лет после глупых поступков. Вика, то есть Викки, поревела, вытерла слёзы, позлилась и пообижалась несколько дней, после чего постаралась вернуться к прежнему романтическому настрою. Следующую пощёчину, накачавшись пивом, Мэд отвесил ей за только что открытую бутылку холодного пенного, которую Вика опрокинула, случайно задев локтем. После чего пощёчины стали сопровождать едва ли не каждое свидание. Выпускной бал Вика пропустила из-за синяков, появившихся на её лице в результате последнего, самого романтичного свидания в её жизни, чуть не ставшего последним вообще. После него родители прятали её всё лето у родственников и друзей, экзамены в институт были пропущены, хорошо хоть школьный аттестат удалось получить.
В себя Вика приходила ещё где-то с полгода, вздрагивая, когда кто-то рядом делал резкое движение рукой. К счастью, страх всё же не смог стать ей близким другом, и уже к следующей зиме так успел надоесть, что Вика решила, что пора от него избавляться. Свободного времени у неё было в избытке, так что для начала она записалась на курсы самообороны. Однако, уже через пару недель ей до смерти надоели слащавые тренеры, словно сошедшие с обложек журналов, да и девушки туда ходили в основном от безделья, а не потому, что им эта самооборона могла пригодиться. Лёгкая весёлая обстановка, дискотечная музыка в зале совсем не способствовали укреплению духа и характера, чего Вика хотела для себя в тот момент.
Следующей попыткой укрепления характера и тела стала секция тайского бокса. Тренер здесь был жёстким, серьёзно подходящим к делу, поэтому в секции задерживались лишь те, для кого занятия были не развлечением, а стремлением достичь чего-то. Вика, несмотря на изнуряющие тренировки, занималась настолько упорно, что вскоре последовал разговор по душам с тренером, желающим узнать причины такого безжалостного отношения к себе. Оказавшись, в результате, помимо основного занятия ещё и неплохим психологом от природы, он смог помочь Вике более, чем кто-либо другой за всё время, прошедшее после расставания с Мэдом. В конце концов, у Вики начала проходить и та злость, в которую перерос её недавний страх. Правда, её желание приключений тоже, казалось, ушло вместе с ними, о чём Вика и не сожалела особо. Может, не было времени – она поступила в университет, через год после окончания школы, сосредоточилась на учёбе и решила тогда для себя, что её вполне устраивает спокойная размеренная жизнь. Однако сейчас, когда Вику начало слегка покачивать на волнах, которые подняли Андрей с Игорем, плюхнувшиеся с разбега в её глубокое голубое озеро с чистой зеркальной водой и поплывшие неподалёку, она была совсем не против этого. Они помахали ей рукой с берега, предупреждая о том, что собираются сделать, и Вике самой стало интересно принять участие в их мальчишеской возне.
А вот Костик – другое дело. Камень, с размаха брошенный в спокойные воды настоящего из тёмных кустов прошлого с желанием если и не попасть, то напугать как следует. Костя – лучший друг Мэда, всегда засматривающийся на Викки. Костя, старающийся прижаться поближе и потеснее, когда Мэд отворачивался от своей подружки. Костя, который постоянно намекал ей, что у рокеров считается нормальным делиться девчонками и который, в конце концов, полез к ней, когда они случайно остались наедине. И этот же Костя, по примеру своего товарища попытался воспитать Вику пощёчиной, когда она послала его подальше. Вика немедленно помчалась в поисках защиты и справедливости к Мэду, который заявил ей, что она, как ему кажется, уже совсем не уважает ни его самого, ни его друзей, раз сочиняет такую, выражаясь литературно, чушь, и тут же начал учить её уважению на глазах прибежавшего следом за ней Костика. Это и было тем самым последним романтическим свиданием с Мэдом. С Костей же вот довелось увидеться сейчас.

***

– Нет, ну надо же, какая встреча! Вика! – Костя отшвырнул шарф Вики в сторону и, ухмыляясь, шагнул к ней, широко расставив руки, как будто хотел заключить её в горячие дружеские объятия. – Вика, йоу! Обалдеть! Поговорим? Повспоминаем?
Он, конечно, не мог знать о том, что относится именно к той части прошлого Вики, встречи с которой она, конечно, менее всего хотела в своём настоящем, но пока ещё оставалась вполне готовой к тому, что это может случиться.
– Да, повспоминаем! – выдохнула Вика, опуская руки.
Ей не пришлось изображать страх, поскольку её действительно немного трясло. И губы, кажется, дрожали, когда она попыталась изобразить ухмыляющемуся Косте ответную улыбку одними только их уголками, крепко стиснув за ними зубы, потому что знала, что сейчас ей, наверняка, будет очень больно. Костя, всё так же с растопыренными руками, подошёл почти вплотную к ней и стал наклонять свою ухмыляющуюся физиономию к её лицу, как будто хотел расцеловать, радуясь встрече. Радовался он недолго. Ударом левой руки снизу, вкрутив её в физиономию Кости, Вика сломала ему нос, а правой тут же нанесла боковой в челюсть, вложив в удар весь, не такой уж большой, вес своего тела, с каким-то удовлетворением почувствовав, что и в челюсти Костика тоже что-то хрустнуло под её кулаком. Костян рухнул на колени, зажимая лицо руками, пальцы которых стали окрашиваться красным и липким, сочившимся из-под них. Пару секунд покачавшись в коленопреклонённой позе, словно молясь кому-то, Костян и вовсе завалился на бок, мыча что-то нечленораздельное, в то время как Вика едва удержалась от того, чтобы не упасть на него сверху. Она застонала от пусть и ожидаемой, но от этого ничуть не меньшей, просто адской боли в отбитых суставах, выпрямилась, осторожно потирая руку, и посмотрела в сторону машины – тот, кто сидел впереди, привалился сейчас к капоту, широко улыбнулся ей и одобрительно поднял вверх большой палец.
– Вот сука! – парень с отбитым пахом совсем не разделял восторгов товарища. Он полез в карман куртки и достал оттуда кастет.
– Рыжий, оставь, сколько можно с ними возиться! – видимо, пассажир с переднего сиденья, до этого молчавший, был всё-таки за главного в этой дружной компании. – Лось, поехали!
– Сначала я ей макияж сделаю на память. – Рыжий не обращая внимания на слова шефа, надел кастет и, морщась от ещё не отступившей боли в паху, шагнул к Вике. Она ещё раз обернулась – Андрей всё ещё не мог стряхнуть с себя прицепившегося к нему словно клещ противника.
Вика снова отступила назад, привычно нащупав каблуком газонную ограду. Почему-то ей по-прежнему упрямо не хотелось звать на помощь, но помощь, как будто поняв, что приглашения можно не дождаться совсем, решила прийти незваной. Испуганно пиликнул домофон, железная дверь, не смотря на упрямый доводчик, распахнулась так легко, что стукнулась ручкой о стену дома, и из подъезда Андрея вылетел долговязый здоровый мужик, в одной только футболке и спортивных трико.
– … да вы чо, уроды …, охренели…! Не в курсах, …, кто двор держит …! – на ходу проорал он, сыпля через каждое слово матом. «Наверное, это и есть Стас!» – ошибиться Вика вряд ли могла.
Рыжий, который повернулся к Стасу в самом начале его краткой, но содержательной речи, замахнулся кастетом. Стас, не останавливаясь, перехватил его руку и, крепко держа за неё, небрежно отшвырнул Рыжего назад, себе за спину. Тот по инерции пробежал несколько шагов, поскользнулся, грохнулся на тротуар и покатился дальше по льду на собственном животе. Попытавшегося встать перед ним Костяна Стас оттолкнул, так, что тот перелетел через газонную ограду и приземлился посреди высохших кустов, торчащих из грязных остатков снега, где и принялся барахтаться. Ни первая, ни вторая попытки остановить Стаса, даже не замедлили его скорости. Лось всё-таки успел отцепить от себя Андрея, хотел подняться, но получил с размаха такой удар ботинком сорок пятого размера в грудь, что буквально подлетел в воздух и рухнул на землю шагах в трёх-четырёх от Стаса, скребя пальцами по льду и отчаянно пытаясь вдохнуть.
– Давай, вставай! Разлёгся тут! – Стас рывком поднял Андрея на ноги. – Знакомых встретил? – Андрей помотал головой и тут же схватился за неё руками.
Между тем, парень с кастетом, у которого при падении слетела шапка, и оказалось, что он вовсе не рыжий, а брюнет, снова рванулся в бой, так и не поняв, что сегодня судьба уже ничего хорошего ему не преподнесёт. Стас встретил Рыжего ударом ноги в бедро, а когда тот согнулся от боли, широко размахнулся и со страшной силой ударил кулаком в ухо. При этом лицо Стаса засияло невообразимо дикой злобной, и в тоже время радостно-счастливой, почти детской, светлой и чистой улыбкой. «Берсеркер! – мелькнуло у Вики в голове. – Вот кого викинги называли берсеркерами!». Рыжий рухнул, как подкошенный и остался лежать неподвижно, а Стас направился к главному – единственному из четверых, остающемуся, пока что, стоять на ногах. Тот моментально оттолкнулся от капота, выпрямившись плавно, словно перетекая в вертикальное положение. Одновременно с этим движением он вынул из кармана руку и вытянул её в направлении Стаса. В руке был пистолет.
– Это не травматика, сразу говорю!
– Стас! – всё-таки закричала теперь Вика, а он в ответ только оскалился ещё сильнее и продолжал идти вперёд. Главарь быстро перевёл пистолет на Вику, и улыбнулся Стасу так же широко, как до этого ей самой.
– Немного не так всё пошло, но может быть и ещё хуже.
– Стас, стой! – крикнул теперь уже Андрей и невольно вскинул руку в его направлении, как бы желая остановить. Стас посмотрел на него, потом на Вику и всё-таки остановился. Лицо у него задёргалось так, что страшно было смотреть.
– Лось, Костик – всё! В машину, в темпе! – старший по-прежнему держал Вику на прицеле. – Задержались уже.
Костян выбрался, наконец, из кустов, размазывая по лицу кровь, текшую из разбитого носа. Не отрывая злобного взгляда от Вики и без остановки посылая в её адрес угрозы, он схватил Рыжего за руку и попытался поднять. Тут подошёл и Лось, держась одной рукой за рёбра и дыша со странным хрипом. Вдвоём они подняли Рыжего, дотащили до машины и затолкали на заднее сиденье, куда потом завалился и Лось.
– Я сам поведу, ты же не видишь ни черта! – остановил главарь пытавшегося сесть на своё место Костика и толкнул его в сторону к пассажирской двери. Попятился к машине, открыл дверцу и только тогда убрал пистолет. – Ну, может, свидимся ещё, не дай вам Бог! – подмигнул, сел за руль и захлопнул дверцу. Машина, хрустя шипами по льду, прокатилась мимо них и выехала на дорогу.
Вика сразу бросилась к Андрею, присевшему на ограду газона. У него уже вспухла рассеченная левая бровь, губы тоже были разбиты до крови, но в целом выглядел он прилично. Это было даже странно, учитывая сколько времени его обрабатывал Лось – Вике показалось, что минут десять. Нет, наверное, для неё полминуты так растянулось.
– Ты как?!
– Да я нормально, ты сама как?
– Руки только болят и костяшки разбила.
– А что это ты изобразила такое? – встрял Стас. – Кунг-фу?
– Кунг-фу сейчас не в моде. Это я тай-бо попыталась.
– Не знаком с таким. Молодец! – он протянул ей шапку, которую успел подобрать. Сейчас на его лице не было и следа того бешенства, что было на нём какую-то минуту назад. Обычное лицо, улыбающееся и довольное, какое бывает у мужчин при знакомстве с симпатичной девушкой. – Я Стас, если что.
– Я поняла. Вика, – она осторожно, негнущимися, дрожащими, чертовски ноющими так, что хотелось плакать, пальцами, взяла шапку и надела её. Гримаса боли, мелькнувшая при этом на лице Вики, не ускользнула от Стаса.
– От ушибов бодяга хорошо помогает, – он кивнул на её руки, – я сам сколько раз пользовался. У тебя есть?
Вика вдруг застыла, странно посмотрела на Стаса и помотала головой:
– Нет, хотя вчера ещё купить надо было, – не совсем понятно ответила она.
– Ну да, – на всякий случай согласился Стас, – щас бы и пальцы твои намазали и андрюхин фейс.
– Ой! – спохватилась Вика. – Андрей, твоя голова! Ты же затылком ударился!
– Гудит и кружится, да и фиг с ней.
– Что значит «фиг с ней»?! А очки где?
– Слетели.
Вика посмотрела туда, где Андрей, поскользнувшись, упал, разглядела чуть в стороне тёмный штрих оправы очков на блестевшем льду, подняла их и протянула Андрею.
– Стас, ты откуда здесь взялся? – Андрей, прижимая правую руку к затылку, левой попытался надеть очки, но у него не получалось – концы дужек оправы никак не попадали за уши и норовили съехать вниз по щекам. Вика отобрала очки и надела их на Андрея.
– Я тут живу, если что, – ухмыльнулся Стас, – а ты, похоже, сильно приложился.
– Да помню я, что ты здесь живёшь!
– Что ж спрашиваешь тогда. Ежу понятно, что возню под окнами услышал. Выглянул – тут вы веселитесь, решил присоединиться, а то скучно совсем, – Стас присел рядом с Андреем, – только опоздал чуток, чуть веселуха не кончилась.
Вика опустила руку Андрея и осторожно стянула с него шапку. Она ожидала увидеть чуть ли не разбитый череп, но голова Андрея внешне выглядела абсолютно нормально – ни крови, ни ссадин. Вика осторожно дотронулась до его затылка, на что Андрей зашипел, и не нащупала даже шишки. Она с облегчением выдохнула.
– Кажется, в порядке, хотя я не врач.
– Да он же писатель, у него черепушка мозгами под завязку забита – они и самортизировали! – хохотнул Стас. – Вот если бы пустота в голове была, тогда черепушка могла треснуть! – Вика бросила на Стаса такой взгляд, что он сразу осёкся, смущённо потёр ухо и сменил тему. – Ты, Андрей, вот что скажи – если ребятишки эти тебе не знакомы, как ты говоришь, чего ж тогда они конкретно вас поджидали. Из-за тебя ни у какого босса рога не растут?
– Нет! – Андрей даже вскинул голову, но тут же замычал и снова прижал руку к затылку.
– Коллекторы что ли? Платёж по ипотеке просрочил?
– Нет!
* Ну да, ясно! И чего я спрашиваю? Сам знаю, что у тебя разве что крылышек за спиной нет – никому не насолил, никого не подставил и дорогу не перешёл. Карточных, рулеточных долгов у тебя тоже нет. И с чем же тогда вы так попали, интересно мне, а? – Стас многозначительно посмотрел на Андрея.
– Вика, у тебя все олени разбежались, – немного не в тему задумчиво произнёс Андрей, протягивая руку в сторону шарфа, всё ещё лежащего на тротуаре.

Глава пятнадцатая
Аргументы приняты к сведению

Как будто специально дождавшись того момента, когда Игорь задремлет, мобильник, лежащий на пассажирское сиденье, решил вдруг исполнить один из последних музыкальных хитов, в клочья разорвав ночную тишину. Услышав бодрый зажигательный ритм, сердце Игоря радостно подпрыгнуло и принялось отплясывать, стуча каблуками по грудной клетке изнутри. Видимо там, в груди, негде было развернуться, и оно решило выпрыгнуть потанцевать наружу.
– О Господи! – Игорь, уже видевший какой-то сон, дёрнулся на своём сидении, судорожно хватая ртом воздух. Первой же мыслью, промелькнувшей в его голове, было то, что нужно сменить мелодию, поставленную племяшкой на входящие звонки. Следующей была мысль, вернее, воспоминание о данном когда-то себе самому обещании всегда переводить сотовый на виброзвонок перед сном, иначе и до инфаркта недалеко. Правда, спать он как раз не собирался, но, видимо, всё же задремал. Немудрено, учитывая, каким нервным оказался вечер пятницы, который, по идее, должен был быть лёгким и радостным по настроению, знаменуя собой окончание рабочей недели. А всё Лазарев этот, мутный! Сначала Игорь ещё пытался периодически дозвониться до Андрея и Вики, потом плюнул на явно бесполезную затею. Пометался по квартире, попробовал отключиться на телевизор, полазить в сети – плюнул на всё это тоже, схватил куртку и помчался к машине. Последние два часа он провёл, курсируя между своим домом и домом Андрея, зависая по полчаса около каждого, то на улице, то в машине, изредка матерясь и в несколько раз чаще глядя на часы. Поднимать панику и объявлять своих друзей в розыск он пока не собирался, но нервы были уже на пределе.
Игорь схватил телефон и поднёс к уху, успев заметить, что номер ему не знаком.
– Да! – свободной рукой он принялся яростно тереть глаза, пытаясь прийти в чувство. Хотя сон был и недолгим, но таким глубоким, что было непонятно – проснулся всё-таки Игорь или всё ещё спит.
– Игорь, это Стас, ну, Андрея сосед.
– Стас? – Игорь машинально отнял телефона от уха и взглянул на дисплей, как будто ожидал увидеть там имя, а может и лицо говорившего, не смотря на то, что смартфон Игоря видеозвонки не поддерживал стопроцентно. Почему-то на первом месте оказалось удивление не оттого, что у Стаса есть его номер, а оттого, что у него вообще имеется мобильник. «Как это он его не пропил?! Тьфу, зараза! Он же, как выяснилось, не пьёт!» Лица Стаса, естественно, на дисплее не оказалось, и Игорь снова приложил телефон к щеке. – Да, слушаю.
– Тут вот какое дело… – от такого предисловия, за которым во всех случаях, как правило, должна была последовать не очень хорошая новость, Игорь непроизвольно напрягся, – на Андрея с Викой напали.
– Что с ними?! – Вот теперь точно проснулся! Игорь сжал мобильник так, что захрустел пластик. Или это хрустели зубы Игоря, которые он, оказывается, успел уже стиснуть так, что еле разжал челюсти, чтобы задать следующий вопрос. – Где они?!
– Нормально с ними всё, вот, рядом сидят, обнимаются. Вика пальцы слегка об одного хмыря разбила, Андрею лицо немного подкорректировали, но оба живы и почти здоровы.
– Где напали? Ты откуда там взялся?
– Что-то всех стало интересовать, откуда я взялся, скоро объяснять придётся, хотя, в принципе, оттуда же, откуда все берутся, – будто про себя, не совсем понятно – о чём, и абсолютно не в тему, пробормотал Стас. – В общем воркующих голубков наших пацанчики мутные прямо возле подъезда ждали, того самого, где мы с Андреем живём. Четверо ребятишек на машине, один из них со стволом даже, и не похоже, что игрушечным…
– Я сейчас приеду! – прервал Игорь рассказ Стаса и, не дожидаясь ответа, швырнул телефон обратно на сиденье, думая только о том, что в этот раз закон подлости сработал стопроцентно: когда он дремал в машине у дома Андрея – всё было тихо и спокойно, стоило только уехать – получи, распишись!
Игорь только успел повернуть ключ зажигания, как телефон снова зазвонил.
– Да! – на этот раз он даже не посмотрел на дисплей, подумав, что Стас забыл что-то сказать, а может Вика или Андрей сами хотят его успокоить.
– Игорь Константинович, ничего, что я так поздно? Решил, как и обещал, Вас ещё раз побеспокоить, поинтересоваться – Вы не передумали, нет? Мало ли что могло произойти за последнее время, может, Вы всё-таки изменили своё решение?
– Ах ты, сука! Тварь! – выдохнул Игорь в телефон, хрустнувший чёрным пластиком корпуса сильнее прежнего. Тон Лазарева сейчас, так же как и днём, в кафе, был спокойным, вполне деловым, в голосе не было ни злорадства, ни насмешки, ни самодовольства – только уверенность в себе и своих поступках. Однако, после такого вступления с прозрачным намёком, да ещё и учитывая, что звонок последовал сразу после звонка Стаса, у Игоря не возникло ни малейших сомнений в том, что за нападением на Вику с Андреем стоит именно Лазарев.
– Послушайте, мне абсолютно непонятны Ваши оскорбления в мой адрес. Я уже говорил, что Вы чересчур подвержены эмоциям и абсолютно не думаете о последствиях своих действий, – Лазарев как будто слегка возмутился.
– Ты у меня, сволочь, сам за свои действия ответишь!
– Я даже не скажу в ответ – «вряд ли». Нет. Категоричное «нет». Я не отвечу ни за какие действия, потому что не совершал ничего противоправного. Я всего лишь сделал Вам деловое предложение сегодня днём. Вы отказались его рассмотреть, я предложил подумать, сейчас предлагаю подумать ещё раз. Можете до утра, а утром я позвоню ещё раз на всякий случай, а то вдруг проспите – у Вас беспокойная ночь сегодня выдалась, судя по Вашей истерике. – Лазарев явно следил не только за Игорем и его друзьями Игоря, но и за собственной речью, не говоря ничего лишнего. – В одиннадцать десять у меня самолёт. Давайте в восемь созвонимся, а потом встретимся, где Вам удобнее будет – у института, к примеру, где Виктория Ясина учится, или на Октябрьской 28, где офис Андрея Климова. Спокойной ночи!
И всё, тишина – разговор закончен, и последнее слово осталось не за ним. Игорь положил телефон обратно на пассажирское сиденье, где тот был прописан почти постоянно за исключением тех случаев, когда Игорь кого-то подвозил. Тогда уж приходилось уступать место – не скажешь ведь живому человеку, чтобы он сел назад, потому что впереди телефоном занято. Могут неправильно понять. Хотя на переднем сиденье телефон всегда под рукой на тот случай, если кто-то позвонит.
Некоторое время Игорь так и сидел, глядя на телефон и думая ещё о какой-то ерунде – телефон заляпанный весь не мешало бы протереть царапина откуда-то глубокая взялась на корпусе сколько раз собирался чехол купить так и не купил да и хрен с ним рука что-то заболела а голова не болит как ни странно.
Игорь перевёл взгляд с телефона на свою правую руку и обнаружил, что пальцы сжаты в кулак так, что костяшки побелели. Он разжал пальцы и увидел на ладони глубокие отпечатки ногтей. Просмотрел на другую руку – оказалось, что она вцепилась в руль. Игорь отпустил руль, поводил глазами по салону – ничего и никого подходящего в машине не обнаружилось, так что пришлось выйти наружу. Он прошёл между машинами, припаркованными поблизости, перелез через ограждение и попал на детскую площадку, заполненную высококреативными и низкобюджетными сооружениями из пустых (почти как моя голова сейчас!) пластиковых полуторалитровых бутылок и покрышек, выкрашенных в цвета весёлого безумства. Гусеницы, жирафы, слоны, машины (ха-ха – машина из шины, у машины шины!), качели. Да, качели – то, что надо! Игорь подошёл к висящей на толстенных цепях огромной покрышке, на которой можно было качаться всем детским садом, размахнулся и принялся методично, как робот, бить по холодной, твёрдой резине. Вроде бы бил со всей силы, но рука этого не чувствовала. А, нет! Оказывается не со всей! Оказывается можно ещё сильнее и быстрее! На! На! На! Вот теперь другое дело – покрышка гудит, цепи звенят и скрипят, рука ноет от боли до самого плеча. Хватит, пожалуй, а то уже задыхаться начал. Игорь опустил руку, разжал кулак и быстро пошёл обратно к машине, на ходу тряся одеревеневшими пальцами.

***

Возле подъезда никого не было. Конечно, не на улице же они его будут дожидаться! Игорь влетел в подъезд, в квартиру Андрея (блин! на них напали только что, а они даже входную дверь на замок не закрыли!), скинул ботинки и ворвался в зал. Сидят на диване в обнимку, как ни в чём ни бывало, телевизор смотрят!
– Вы как?!
– О, Игорь! А я думаю, кто там дверь в подъезд вынес! Да нормально мы, нормально! – Шутник, блин! А сам при каждом слове морщится и за затылок держится.
– Игорь, всё нормально, успокойся! – А у Вики что-то такое острое жёсткое металлическое в глазах блестит, чем и до кости проткнуть можно. Что это с ней?!
– Нормально, значит?! Вижу, как нормально! Что с Вами вообще случилось?
Вика вкратце обрисовала случившееся, а Игорь слушал её рассказ, так и продолжая стоять там, где остановился, влетев в комнату, только вытянул шею и наклонил голову в сторону Вики, как будто для того, чтобы не пропустить ни одной мелочи.
– …а потом они сели в машину и уехали. Всё!
– Та-а-а-к! – проскрежетал Игорь.
– Всё, завёлся, – обречённо вздохнул Андрей, прикрывая глаза.
– Я ещё ни хрена не завёлся, я заведусь, когда вы мне расскажете, в какой ломбард свои телефоны сдали? – Игорь схватил банкетку, стоящую у стены, грохнул её посередине комнаты и уселся верхом, готовясь к допросу. – Или в мусорку выкинули? Или потеряли, когда в песочнице играли? Я весь вечер звонил – вы где мотаетесь?! И телефоны вам для чего вообще?
* Ууууууу! – протянул Андрей. – Сколько вопросов сразу! У меня на телефоне батарейка села, – без энтузиазма отчитался он.
– Я свой дома на зарядке оставила, тоже аккумулятор на нуле был, мне его на день только хватает, интернет много съедает, – слегка виноватым голосом, не отличаясь оригинальностью, протараторила Вика.
– Вы, наверное, издеваетесь, блин! – взмахнул руками Игорь. – У меня других вариантов нет!
– А что случилось?
– Блин, Андрей, а тебе мало того, что случилось? – в отличие от того вечера, когда он проводил Стаса, размазавшего их по кухне своим интеллектом, в этот раз Игорь оправдал ожидания друга, вскочив со стула и заметавшись по комнате. – Ну да, подумаешь, чуть голову не проломили, ерунда какая, лежишь в телевизор таращишься. А мог и в больнице сейчас лежать, или, не дай Бог… - Игорь прервался, то ли вспомнив свою же теорию о наплевательском, в общем-то, отношении Бога к тому, что там с Андреем происходит, то ли не желая накликать ещё большие неприятности.
– Ну что ты по комнате носишься! Мало того, что у меня голова трещит, так, глядя на тебя, она ещё и кружится.
Игорь резко затормозил и кинул на Андрея такой взгляд, что тот, шутя, прикрылся от него ладонью, а Вика невольно подвинулась ближе – на всякий случай, вдруг набросится, а с Андрея на сегодня уже хватит. А Игорь вдруг сник, повернулся к банкетке, ухватил её под сиденье и потащил обратно к стене, волоча ножками по ковру, как будто она резко прибавила в весе, и он не мог её теперь поднять. Поставил на прежнее место, сел, с размаха привалился к стене спиной, а потом и затылком с гулким стуком, от которого Вику передёрнуло – вспомнила, как Андрей стукнулся головой о залитый льдом тротуар.
– Всё. Не ношусь, – заявил Игорь. – Это я во всём виноват.
– А без самобичеваний нельзя? – от того вида, который принял сейчас Игорь, Вике стало очень грустно. – В чём здесь твоя вина? На нас из-за папируса наехали?
– Угу! – Игорь мрачно кивнул головой, оторвав её от стены, после чего вернул с прежним стуком в прежнее положение, занимаясь, видимо, помимо морального самоистязания ещё и физическим. – Стопроцентно.
Он подробно описал свою дневную встречу со вторым, разыскивающим папирус, гостем из Санкт-Петербурга.
– Я понты раскидал во все стороны, вместо того, чтобы вам сразу позвонить. А потом, когда довольство собой немного сдулось, дозвониться до вас уже не смог. Результат, – он мотнул подбородком в их сторону, – как говорится, налицо.
– Один, перед тем как Андрея ударить, сказал, что у них конкретное поручение, – вспомнила Вика. – Думаешь, от того самого Лазарева?
– Стопроцентно. А вы чего вообще на диване валяетесь? В полицию почему не звонили? В скорую?
– Зачем в скорую? Из-за разбитой губы? У меня аптечка есть. А полиция вот, – Андрей указал на Игоря, – уже здесь.
– Смешно! – скривился Игорь. – И оригинально как всегда.
– Андрей сказал, что с ним всё нормально и он не собирается в больнице неизвестно сколько торчать, да ещё и ночевать вдруг, если что, – снова принялась оправдываться Вика, – а Стас зуб дал, что между этими молодчиками и папирусом связь есть и сказал, что нам нужно тебя дождаться, а ты всё разрулишь.
– Ну да! Разрулил вон уже! В тупик заехали.
– Игорь, перестань!
– Так, ладно! Всё! – Игорь закинул сцепленные руки за голову, потёр онемевший от стены затылок и выбросил руки вперёд, как бы отбрасывая прочь охватившее его мрачное настроение. – А Стас где? – вспомнил он вдруг.
– Спать пошёл. Сказал, что поздно уже, – хмыкнула Вика, – а мы тут с приятелями своими ему спать не даём, шумим, и ему придётся сейчас рюмку коньяка хлопнуть для успокоения.
– Ясно. Ладно, я с ним потом поговорю. Всё равно зайти надо – за вашу относительную целость и сохранность поблагодарить. Хотя Стас мне и сейчас не помешал бы. Вы-то хоть запомнили в суматохе, что за парни были, номер, марка машины? Что-нибудь?
– Я и номер запомнила, и более того – одного из типов лично знаю! – отличилась Вика.
– Ни фига себе! – округлил глаза Игорь.
– Знаешь? Откуда? – Андрей тоже смотрел на неё удивлённо. У него даже мелькнула мысль – может на самом деле никакой не коллекционер из Питера, а бывший парень Вики, авторитет какой-нибудь местный, стоит за нападением. Увидел их вместе, вспомнил прошлое, кровь забурлила, ревность затуманила и послал ребят разобраться с Андреем. А на Вику тогда зачем нападать? И в подобных случаях такие типы лично вроде присутствуют всегда – для полного удовлетворения. Нет, чушь полная! Это у него самого ревность, кажется, начинается!
– В одной компании зависали когда-то, – кратко пояснила Вика, – он тогда уже в разные неприятности попадал. Константин Маслов. «Масло на костях» его звали иногда, поэтому и запомнила, наверное.
– Та-а-ак… Уже проще, – сказал Игорь голосом, не предвещавшим Косте ничего хорошего.
– Ты что хочешь делать? – обеспокоенным, не за Костика, естественно, голосом спросила Вика.
– Найду этого Костю, потом других, плёвое дело… – Игорь задумался, подняв правую руку ко рту и постукивая ногтем большого пальца по зубам. – Нет, не пойдёт! Не пойдёт! Если попытаться поразмыслить трезво, на что я сейчас не очень-то способен, честно говоря, так вот, если попытаться здравомыслить, то те орлы, которые на вас налетели, всего лишь воробьи низкого полёта. Тупо выполняли свою работу, скажем так, за которую им и платят. Найду я их, ребят своих знакомых возьму, поломаем мы им руки-ноги, а толку? Лазарев мне таким тупым не показался, чтобы самому наймом мальчиков для битья заниматься.
– Ты определения путаешь! – хмыкнул Андрей. – Мальчик для битья – это тот, кого бьют, то есть я!
– Так, не умничай мне тут, а! Давай без орфографии и пунктуации, лежи и не напрягай голову свою! Так что я хотел сказать? Сбил, блин, как всегда! А! Что Лазарев всё равно ни причём останется, я до него не доберусь – не та, чувствую, весовая категория, к сожалению. И погоны полицейские на плечах мне не помогут. Судя по осведомлённости Лазарева, связи у него либо в полиции, либо в прокуратуре имеются среди чинов повыше меня. И сильно сомневаюсь, что он отстанет, пока папирус у нас.
– И что ты предлагаешь? Отдать ему папирус? – оттолкнувшись от спинки дивана, Андрей резко выпрямился, на этот раз уже без болезненной гримасы на лице – то ли полегчало, то ли забыл о боли в праведном гневе. – Уникальную вещь, в которой, возможно, скрыта разгадка происхождения человечества, которая вполне может перевернуть с ног на голову все представления о религии?!
– Может и может, а может и не может! Мы несколько дней назад жили прекрасно без этого папируса, думаешь, дальше не проживём? Тебе сам папирус жаль или что он такому типу достанется.
– И то, и другое! Неправильно это.
– А что правильно, по-твоему? Чтобы в следующий раз Вика, не дай Бог, в больнице оказалась?
– Да иди ты! – вскинулся Андрей. – Что ты каркаешь тут!
– Не каркаю, а предполагаю вполне возможный вариант дальнейшего развития событий!
– На хрен нужен такой вариант!
– Вот видишь! Я, знаешь, могу штыки примкнуть и в атаку на Лазарева смело! Только он завтра, вернее, сегодня уже, сядет спокойно на самолёт – и домой! Потом будет только кнопочки на телефоне нажимать и распоряжения местным придуркам отдавать! Убедились уже, как оперативно работает! А у меня, сколько времени займёт что-нибудь найти, раскопать, нарыть на него?! И получится ли вообще? А если за это время с вами ещё что-нибудь случится, мне что потом с собой сделать?! Голову оторвать?!
– Тогда зачем ты в полиции работаешь вообще?!
– Перестаньте орать! – резко вскрикнула Вика, не дав Игорю возможности ответить. – Что вы друг на друга накинулись, а?! Из вашей перепалки – пользы никакой, только взвинчиваете друг друга и меня заодно, между прочим! Перестали быстро, пока не наговорили ерунды разной! По существу можно – нет? Игорь – твоё предложение в двух-трёх словах, не больше!
– Отдать папирус, отвязаться от Лазарева! – отчеканил Игорь, тут же скорчив Вике язвительную гримасу. – Извини, четыре слова получилось, кажется.
– Прощаю! – снисходительно кивнула Вика. – Андрей!
– Уступаю слово даме! – тут же отбарабанил Андрей и, подражая Игорю, добавил вслед. – А я в три слова уложился!
– Ты ещё и схитрил при этом, гад! – Игорь показал ему кулак.
Все трое дружно переглянулись между собой и засмеялись. Напряжение, державшееся у каждого внутри, наконец-то немного спало.
– Хорошо. – Вика не стала спорить и упираться, и высказалась вместо Андрея, уступившего ей свою очередь. – Я согласна с Игорем. Аналогично, не потому что за себя боюсь. Сегодня, допустим, сразу на Андрея накинулись, а меня, может, и пальцем не тронули бы, если бы я сама не начала.
– Ты сама начала?! – Игорь снова сделал круглые глаза, недоумённо смотря на Вику. – Это как?
– Проехали! – отмахнулась Вика. – Я хочу только сказать, что менять клочок старого папируса очень даже непонятного происхождения на здоровье Андрея не собираюсь.
– Ну а ты, Андрей, что скажешь?
– Что папирус, каким бы он там бесценным не был, не стоит и волоса с головы Вики, и уж тем более её царапины или пальцев разбитых.
– Вау! Как романтично! – выдал Игорь, тут же получивший в голову диванной подушкой, прилетевшей со стороны Вики.
– Спасибо! – Вика взяла Андрея за руку и крепко стиснула.
– Значит, решили. – Игорь небрежно швырнул подушку обратно на диван, как бы совершенно случайно попав ею между Викой и Андреем, которые, кажется, уже собирались начать целоваться, не обращая на него никакого внимания. – Поехали тогда, Вик. Больным нужен покой, особенно в тех случаях, когда голова пострадала. – Никаких шансов на то, чтобы остаться, если бы она вдруг того пожелала, Игорь своими словами Вике не оставил, за что Андрей был готов его убить прямо сейчас.
– Игорь, подожди! – Андрей вынужден был что-то сказать, чтобы скрыть свою боль и разочарование от того, что Вику сейчас увезут. – Ты завтра папирус отдашь, и у нас одни воспоминания останутся. Вот скажи сейчас серьёзно, без приколов твоих обычных и отмазок, хотелось бы знать всё-таки – веришь ты в историю этого портрета, в Бога, в возможность разговора с ним?
Игорь взглянул на Вику, ненадолго задержав на ней взгляд, потом так же пристально посмотрел на Андрея, и выглядел он при этом действительно серьёзным.
– А что мне Бог? Я его не видел, не знаю. Я в вас верю, в своих друзей, которые всегда со мной рядом.


Глава шестнадцатая
Прения сторон

Бум-бум-бум! До Андрея докатилась звуковая волна от гулких вибрирующих ударов, раздающихся в коридоре. Похоже, что стучались в дверь. Похоже, что кулаком. Дежа вю. Вся жизнь – сплошное дежа вю. Череда повторений. И кто там с утра пораньше? Андрей поднял голову, посмотрел на часы на стене – девятый час. Неужели, как в прошлое воскресенье, Стас? Сегодня хотя бы не так рано...
В дверь постучали ещё, и на этот раз удары лёгкой, но не очень-то приятной пульсирующей болью отозвались в затылке. Андрей сел на кровати, осторожно пощупал затылок – всё нормально вроде бы, шишки нет, боли под пальцами не ощущается, значит, продолжать изображать из себя лежачего больного не стоит. Андрей натянул бермуды, в которых обычно ходил дома, и пошёл открывать дверь, попутно гадая, кого же он за ней увидит. С лёгким удивлением, на которое оказался способен не совсем ещё проснувшийся мозг, увидел Игоря.
– Доброе утро, Андрюша! – ласково поздоровался Игорь, улыбаясь при этом очень тепло и радушно, и шагнул вперёд, вдавливая Андрею обратно в квартиру. – Я тебя придушу сейчас, наверное! Я вчера насчёт телефонов ваших на кой хрен свои нервы в клочья рвал, если сегодня опять не могу до тебя дозвониться?!
– Да я отключил, чтобы выспаться! Что ты с утра пораньше наезжаешь?
– После вчерашнего можно было и не отключать, наверное, а? – Игорь взглянул на Андрея с таким укором, что тому захотелось потупить взгляд, сцепить пальцы и зашаркать ножкой.
– Не подумал, честно говоря.
– Я тебя оправдать могу только твоим же вчерашним сотрясением мозга.
– Никакого сотрясения у меня вчера не было! А вот сегодня, возможно, появилось после звуковой волны от твоего стука в дверь.
– Звонок купи! И домофон отключен вечно! Значит, ты в порядке?
– Да, в полном!
– Замечательно! – обрадовался Игорь. – Одевайся тогда, поехали!
– Куда поехали?
– На стрелку с Лазаревым, блин! Папирус ему отдавать… – беззвучно, едва шевеля губами, Игорь добавил ещё несколько слов, пока усаживался на банкетку под вешалкой. Переспрашивать, что он там бормочет, Андрей не стал – догадаться, в принципе, было несложно. – Присмотришь за мной, на всякий случай, будешь сдерживающим фактором, так сказать, а то я злой всё ещё – стрелять, наверняка, воздержусь, а в рыло могу ткнуть Леониду Сергеевичу, а он потом отыгрываться ещё на вас с Викой вздумает. Не хочу связываться, короче, отделаться быстрее хочется от этого подонка.
– Ясно. Я сейчас. Пройдёшь, может, пока?
– Не-е-е! Мне и тут нормально! – Игорь повернул голову вбок, скосил глаза на гардероб Андрея, ухватил пуховик, скомкал его полы и рукава и подоткнул себе под голову. Откинулся назад, вытянул ноги, прикрыл глаза и удовлетворённо выдохнул, сразу же после этого широко зевнув. Андрей только сейчас заметил, что его друг имел намного более невыспавшийся вид, чем он сам. Похоже было, что вчерашние приключения Андрея и Вики в большей степени обеспечили бессонницу Игорю. Бледное лицо, тени под глазами, волосы, выглядевшие растрёпанными, несмотря на то, что были они довольно короткими.
Андрей вернулся в спальню, в дальнем углу которой высился до потолка трёхстворчатый шкаф-купе, забитый под завязку всяким нужным и ненужным барахлом. Использовался он и как гардероб, и как кладовая, которой в квартире не было, и даже частично, как шкаф для посуды. Андрей скинул бермуды, бросив их прямо на кровать, сдвинул левую дверцу шкафа, открыв секцию с одеждой, достал футболку, свитер, джинсы и постарался одеться как можно быстрее, хотя спичек за это время успело бы сгореть полкоробка, не меньше.
Возвращаясь в прихожую, Андрей был уверен, что застанет Игоря дремлющим, привалившись к вешалке. Игоря не было. Не было ни его ботинок на коврике, ни куртки на крючке – никаких следов. Андрей застыл в недоумении, потому что не слышал, чтобы входная дверь хлопнула, и тут из ванной комнаты донёсся какой-то плеск. Андрей шагнул в коридорчик, ведущий на кухню, посредине которого и находилась дверь в ванную, которая сейчас была открыта. Андрей заглянул внутрь – мохнатый коврик, постеленный на полу, был небрежно запихнут в угол, а на кафельной плитке прямо в ботинках стоял Игорь, закатавший рукава куртки и плещущийся в умывальнике под струёй воды.
– Ты чего в обуви, а? Снять нельзя было?
Игорь поднял голову, молча взглянул на Андрея из зеркала красными, воспалёнными глазами, набрал полные пригоршни воды и снова ухнулся в них лицом. Отфыркался от воды, протянул руку за полотенцем, вытер лицо, хлопнул себя несколько раз ладонями по щекам и только тогда соизволил ответить.
– Да ладно, снег же ещё на улице, чисто, – прохрипел он, взглянув под ноги, где на плитке явственно виднелись грязные следы подошв, – почти. Слушай, я потом вытру, честное слово, только не приставай пока. Голова болит, в ломы даже наклониться ботинки расшнуровать.
Игорь протиснулся мимо Андрея и прошёл на кухню. Следов за ним теперь действительно почти не оставалось – наверное, подошвы его ботинок успели подсохнуть в ванной Андрея, где полы были с подогревом. Игорь взял чайную ложку, банку с растворимым кофе, из которой зачерпнул почти полную, без горки, ложку и отправил содержимое в рот.
– Ты что, сдурел? – не выдержал Андрей. – А говоришь, голова болит!
– Мммм! – промычал Игорь, с хрустом пережёвывая кофе, скорчив такую гримасу, от которой самого Андрея передёрнуло так, будто это у него полный рот горечи. Игорь взял с плиты чайник и стал пить прямо из носика, проливая капли на куртку. – А-а-а! – добавил он звуков, когда оторвался от чайника. – Слушай, как у меня вид, вообще?
– Жуткий! – не стал врать Андрей.
– Это хорошо! Тогда поехали!
– Ты не спал, что ли?
– Нет, почему, очень даже! – непонятно хмыкнул Игорь. – Не обращай внимания, это нервное. Давай, одевайся, поехали.
– Да я одет, куртку накинуть только, – Андрей повернулся, выходя обратно в прихожую.
– Тогда вперёд! – Игорь опять протиснулся мимо него, держась за стену руками и демонстративно широко шагая на каблуках, задрав носы ботинок кверху, открыл дверь и вышел на площадку. Там он потянулся так, что был слышен хруст суставов, громко зевнул, рявкнув в завершение на весь подъезд, после чего встряхнулся всем телом. – Кофе – это вещь!
Было не совсем понятно, умывание ли помогло, или, действительно, ложка кофе всухомятку, но теперь Игорь выглядел намного бодрее и даже живее, чем раньше. Андрей вышел из квартиры, захлопнул дверь, закрыл на ключ, повернулся к Игорю – тот уже спрыгивал с лестницы.
Когда Андрей вышел из подъезда, ему пришлось прищуриться от яркого солнца, ослепившего так, что перед глазами поплыли круги.
– А куда едем, вообще? – спросил он, подходя к машине, которую Игорь оставил прямо напротив подъезда.
– Недалеко, на площадку перед гипермаркетом, смысла не вижу за тридевять земель кататься, поэтому и назначил встречу тут, рядом. – Игорь повернулся к Андрею и скривил губы в неприятной усмешке. – Приглашать Лазарева к себе домой на чашку чая я, как ты понимаешь, не стал! – Он открыл дверцу машины и сел за руль.
– Понимаю, представь себе. – Андрей тоже сел в машину, и Игорь сразу тронулся с места. – А во сколько договорились встретиться?
– Да прямо сейчас! Он позвонил ровно в восемь, пунктуальный, сволочь, я сказал, что через полчаса мы на месте будем. Полчаса уже прошли, собственно, так что они должны быть на месте.
– Они?
– Ну да! Леонид Сергеевич и сопровождающие лица.
У Андрея в кармане вдруг зазвонил телефон, он вынул его – звонила Вика.
– Да, Вика, привет! Доброе утро!
– НА РАБОТЕ! – прошипел Игорь, оторвав от руля одну руку и показывая Андрею кулак, в то же самое время состроив ему зверскую гримасу.
– Всё нормально, не переживай! Всё с моей головой в порядке, не болит, не кружится, вот только на работу меня вызвали, представляешь? Не повезло. Ты сама как себя чувствуешь? Руки не очень болят? Нет? Это хорошо! Тоже в институте с утра? Слушай, ты надолго там, нет? Давай созвонимся потом, я тебя встречу? Хорошо? Ладно, тогда пока!
– Конспиратор! – ухмыльнулся Игорь, уходя с трассы на поворот, ведущий к стоянке гипермаркета, который был почти на равном удалении, как от дома Андрея, так и от дома самого Игоря. Может, именно поэтому он выбрал его местом встречи. – Вон, их машина стоит, – Игорь кивнул в сторону машины чёрного цвета, стоящей почти посередине парковочной площадки, отметив её положение, – отцентровались, блин!
Игорь сделал небольшой круг по площадке и медленно поехал навстречу чёрному авто, так что через его лобовое стекло Андрей хорошо разглядел пожилого мужчину со скучающим лицом, сидевшего на пассажирском сидении. Видимо, это и был Лазарев. А вот с водителем Андрею уже доводилось встречаться, правда, во вчерашней компании он был за главного.
– Игорь, за рулём тот самый, который вчера с пистолетом был.
– Хорошо, понял!
Игорь остановился в том же ряду, что и «BMW» (кажется, насколько успел рассмотреть Андрей, больше разглядывавший не машину, а тех, кто в ней), через пару парковочных мест от неё. Вокруг, на площадке, машин было не больше десятка. Видимо, в выходной день, с утра пораньше, нашлось немного желающих заняться шопингом. Сама площадка, несмотря на то, что в последние дни было тепло и солнечно, была сплошь покрыта коростой льда, кучками грязноватого снега, лужами воды. «У дворника грипп», – мелькнуло в голове Андрея. Или главным для гипермаркета является блеск и лоск внутри, а снаружи хоть потоп? А Игорь уже вылез, огляделся по сторонам, по своей привычке сунул руки в карманы и, не дожидаясь Андрея, не спеша зашагал к машине, в которой сидела ожидавшая их компания. Андрею ничего не оставалось, кроме как быстро выбраться из машины и догнать друга.
Никто не поспешил выйти к ним навстречу, лишь опустились почти одновременно боковые стёкла спереди и сзади. Из переднего окна на подходящего Игоря лениво смотрел Лазарев, а из заднего выглядывала очень даже широкоформатная ухмыляющаяся физиономия. Принадлежать физиономия могла только телохранителю Виктору, о чьей персоне Игорь упомянул вчера пару раз в нелестных выражениях, особо отметив как раз ухмылку.
– Доброе утро, Игорь Константинович! – вежливо поздоровался Лазарев. – И Вам доброе утро, молодой человек! – перевёл он взгляд на Андрея.
– Доброе, доброе…, – процедил Игорь.
– Здравствуйте! – кивнул Андрей, замкнув на себе круг формальных приветствий, ввиду того, что ни водителю Лазарева, ни его телохранителю слова никто не дал. Виктор по-прежнему молча и радостно лыбился из окна, как сенбернар, которого взяли на прогулку. Водитель же, бросив быстрый взгляд на Игоря с Андреем, отвернулся и снова стал разглядывать здание гипермаркета, будто хотел заучить наизусть всю информацию с рекламных щитов на его стенах.
– Вы с сопровождением сегодня? – иронично спросил Лазарев, обращаясь к Игорю.
– Путаете, Леонид Сергеевич, – в голосе Игоря не было ответной иронии или язвительности, а только снисходительно-грустные интонации, какими говорят с тем, кто всё равно никогда тебя не поймёт, – это Вы с сопровождением, а я с другом. – Андрей заметил, что его вчерашний знакомый снова посмотрел на них при этих словах. – Может, сразу к делу – Вы же, вроде бы, цените время и не тратите его на пустые разговоры.
– Да, разумеется! Вы принесли папирус?
Игорь молча полез во внутренний карман куртки, достал оттуда папирус и продемонстрировал его Лазареву, который чуть приподнял брови и неодобрительно покачал головой.
– Вы его хотя бы завернули во что-нибудь, если уж говорили, что представляете себе его ценность. Можно взглянуть поближе? – сам Лазарев, однако, даже и не думал выходить из машины, решив, видимо, продемонстрировать, кто является хозяином положения.
Игорь слегка усмехнулся, молча шагнул вперёд, вплотную к машине, взял папирус за верхний край и протянул его Лазареву, повернув рисунком в его сторону. Леонид Сергеевич поднял руку и осторожно, самыми кончиками указательного и среднего пальца медленно провёл по рисунку сверху вниз. Пальцы его при этом, как заметил Андрей, довольно сильно дрожали. Лазарев повернул руку, чтобы взять папирус снизу, однако Игорь быстро отдёрнул свою руку назад.
– Вы, кажется, хорошую цену обещали? Поговорим о вознаграждении?
– О вознаграждении?! – Лазарев с недоумением посмотрел на Игоря, а на заднем сидении громко хмыкнул Виктор. Лазарев перевёл взгляд на папирус в руке Игоря и несколько секунд молчал, не сводя с него глаз. – Что ж, – сказал он, наконец, – я от своих слов отказываться не собираюсь, только прошу учесть, что начальная цена будет и конечной тоже. Никакого увеличения её в два, три, десять раз уже не последует. Торговаться можно было вчера. У меня есть некоторая сумма наличными, и я настоятельно рекомендовал бы Вам ограничиться ею. Давайте папирус и я рассчитаюсь с Вами.
– Да-а-а! – задумчиво протянул Игорь, задрав голову и с улыбкой смотря куда-то в небо. – Детский са-а-ад! – он опустил голову и с любопытством посмотрел на Лазарева. – Неужели в Вашем возрасте нельзя понять значения слова «нет»? Или его не понимают только типы вроде Вас, которым обязательно нужно добиться своего, совершенно неважно какими методами? Хотя, это, наверное, такое удовольствие – влиять на поступки других людей, давить их, толкать в нужное тебе русло. Знать, что всё и всегда будет по-твоему, так как ты хочешь… Или не будет? – Игорь переложил папирус в левую руку, а правую сунул в карман куртки, достал оттуда зажигалку и поднёс её к папирусу.
Лазарев непонимающе заморгал, а позади него, довольно быстро, как ни странно, сообразив, что происходит, нагнув голову и замычав что-то нечленораздельное, Виктор рванулся было из машины. Игорь шагнул вбок, поднял левую ногу и с размаха ударил коленом в открывающуюся дверь, которая гулко захлопнулась, попутно со звоном приложив Виктору по макушке. С громким воплем схватившись за голову одной рукой и дёрнувшись так, что машина закачалась и заскрипела амортизаторами, Виктор предпринял вторую попытку выбраться. Игорь быстро шагнул обратно к передней двери, наклонился к Лазареву, протягивая руку в окно, и Андрей вдруг с изумлением увидел, что он держит в ней уже не зажигалку, а пистолет. Когда Игорь успел его достать, Андрей не заметил совершенно. «Реакция никакая, всё рядом со мной происходит слишком быстро…» – только и мелькнуло почему-то в его голове, в то время как сердце рванулось галопом, стремясь догнать помчавшиеся вперёд события.
А Игорь уже упёр ствол пистолета Лазареву в подбородок, вежливо подвинул его голову вглубь салона и просунул в освободившееся место свою.
– Э! Э, Витёк! Куда лезешь?! – быстро зашипел он сквозь зубы. Андрей даже не мог припомнить, чтобы его друг когда-нибудь говорил с такой злобой в голосе. – Башку включи свою! Кто тебе бабосы в конвертике вручать будет, когда я шефа твоего пристрелю? Думаешь, шучу? Ну, тогда вылезай, давай! Только куда потом работать пойдёшь? Таких Муромцев как ты в каждой качалке пачками, конкуренция большая, а вот шеф, такой как у тебя, один – ценить надо. Сядь, не ёрзай! – Игорь с намёком ещё чуть-чуть вдавил ствол в подбородок Лазарева, который лишь кашлянул, намекая на то, что этого достаточно.
– Виктор, сиди! – Лазарев всё-таки отдал команду, от которой Андрея передёрнуло – как будто не человеку, а собаке. Виктор же, рявкнув напоследок, перестал, наконец, дёргаться и замер, с ненавистью глядя на Игоря, только сейчас убравшего голову из машины Лазарева.
Всё это время водитель, в отличие от Виктора, сидел совершенно спокойно, никуда не дёргаясь, только внимательно смотрел на Игоря, словно натуралист, изучающий поведение животных в естественной среде. Однако Андрею показалось, что поза его теперь уже не была скучающе-расслабленной, а напоминала сжатую и выгнутую в сторону пружину, готовую взлететь чёрт её знает куда, стоит только отпустить.
– Вы не понимаете, что сейчас делаете! – процедил Лазарев, сверля Игоря взглядом.
– Понимаю. Точно так же как вчера Вы должны были понимать, что делаете. Или у Вас ещё в детсадовском возрасте предохранители полетели, потому что мама с папой покупали любую игрушку, стоило только пальчиком ткнуть? Нет, нет, что вы! При чём здесь родители?! Вы исключительно самостоятельно, долго и упорно работая над собой, воспитали из себя сильную личность, достойную глубокого уважения! – такого сарказма в чей-либо адрес, с отвратительными издевательскими интонациями в голосе, Андрей от своего друга также никогда не слышал. – А можете объяснить, какие именно из Ваших исключительных качеств позволяют Вам угрожать моим друзьям? Почему ему, – Игорь кивнул в сторону Андрея, – можно проломить голову, а к вашей нежной коже я даже не могу холодную железку прислонить? Ах, да! Забыл совсем! Вы же ещё вчера про свою исключительность говорили, намекая, что чуть ли не в компаньоны Богу годитесь! А я вот считаю, что перед ним, если допустить, что он вообще существует, все, как говорится, равны! А если и не так, то не по Вашим критериям он себе собеседников отбирает! Хотя, можем проверить. Я нажимаю на курок, и мы тут все дружно ждём Вашего воскрешения, поскольку Вы, без сомнения, этого достойны! Как Вам такой вариант? А даже если и не воскресит Бог, так друзья за Вас отомстят, можете быть спокойны! У Вас же много настоящих друзей? Виктор, скажи, – Игорь опять сунул голову в машину, – если я твоего шефа пристрелю, ты же меня из-под земли достанешь? – Виктор промолчал. – Молчание – знак согласия, так ведь, Леонид Сергеевич? Или ты, – теперь Игорь обращался к водителю Лазарева, – учинишь надо мной вендетту, если что?
– Нет, – водитель не стал отмалчиваться, а дал ответ, оказавшийся немного неожиданным для всех. Андрей с удивлением посмотрел на него, в то время как сам водитель смотрел на Игоря со своей открытой и доброжелательной улыбкой. Той самой, с которой вчера целился в Вику.
– Игорь! – Андрей, чувствуя, что у него вдруг как будто похолодело внутри и стало не хватать воздуха, тихо окликнул друга. Однако у Игоря неожиданно появился новый объект для внимания, и ему было не до Андрея. Лазарев, несмотря на ствол пистолета под подбородком, тоже повернул голову к своему водителю.
– Оплаты за твоё убийство я не получал, – пояснил тот, не глядя на шефа, обращаясь только к Игорю, – и вряд ли успею получить, если ты прямо сейчас его пристрелишь. Так что – никакой мести, никаких расправ, – договорив, он отвернулся и продолжил изучение рекламных щитов, не обращая никакого внимания на то, что все остальные действующие лица смотрели сейчас только на него.
– Ух ты! Не хилое заявление! – оценил слова водителя Игорь. – Так, ладно, не будем отвлекаться, потом меж собой разберётесь, – он почувствовал, что уже не является центром всеобщего внимания и пора возвращать инициативу. – Андрей!
– Да?
– Зажигалку возьми, – Игорь выпрямился, оставив правую руку лежать на опущенном дверном стекле и по-прежнему слегка прижимая ствол пистолета к подбородку Лазарева. Левую руку он протянул в сторону Андрея, который только сейчас увидел, что, держа папирус большим и указательным пальцами, безымянным и мизинцем Игорь прижимает к ладони зажигалку. Андрей взял её в свою руку.
– Поджигай, давай! – Игорь слегка помахал папирусом.
– Что?! – Андрей с недоумением посмотрел на друга. Лазарев тут же забыл о своём водителе и дёрнулся на сидении, но Игорь опять надавил пистолетом, напоминая об этом весомом аргументе. – Ты серьёзно?
– Абсолютно.
– Но это же…! – Андрей собрался произнести убедительную речь об исключительности папируса.
Да, да, да! – прервал его Игорь. – Раритет, уникум, всё такое… Что, может, ему отдадим, – Игорь кивнул на Лазарева, – и будем ждать результатов близкого общения чёрта с богом? Я тебя прошу, Андрей – подожги и всё!
– Не смейте! – вскрикнул Лазарев. – Вы должны понимать, что папирус нельзя уничтожать, Вы же разумный человек, в отличие от Вашего, так называемого, друга!
– Не так называемый, а друг, – поправил Андрей Леонида Сергеевича, положившего свои слова совсем не на ту чашу весов, на которую он рассчитывал их положить, – и ничего я Вам не должен!
Андрей крутнул колёсико зажигалки, из которой вырвалось довольно сильное пламя (видимо, Игорь успел двинуть регулятор на максимум) и взглянул на друга. Игорь промолчал, только кивнул одобряюще, и Андрей поднёс язычок еле слышно гудящего, голубого пламени, к уголку папируса. Несколько мгновений казалось, что огонь не сможет причинить никакого вреда папирусу, и будь это так, Андрей уже не удивился бы, наверное. Краем глаза он видел, что Лазарев, не обращая внимания на ствол пистолета, по-прежнему упирающийся в его шею, весь подался вперёд, вцепившись обеими руками в опущенное стекло. На лице его было странное выражение, и Андрей сначала не мог понять, что оно означает. И вдруг его осенило! Вера! Лицо Лазарева выражало собой истинную и настоящую Веру! Он не пытался вылезти из машины, не кричал, потому что верил в то, что папирус не сгорит – разве может несчастная китайская зажигалка нанести ему вред! Сейчас Андрей поймёт бесполезность своей глупой попытки, уберёт зажигалку в карман, а Лазарев снисходительно и торжествующе улыбнётся…
Папирус вспыхнул. Пламя сразу охватило его целиком, так что Игорь дёрнул рукой и быстро повернул её, чтобы не обжечься. Папирус горел с лёгким суховатым треском, какой издаёт подожжённая трава, слегка дымя при этом бледным желтоватым дымком со странным, сладковатым, травяным же, запахом. В тех местах, где огонь стихал, от сгорающего папируса отваливались хрупкие невесомые чёрные бесформенные кусочки, которые, кружась в воздухе, словно крошечные листья дерева бонсай, опадающие по осени, планировали вниз.
И Андрей, и троица, сидевшая в автомобиле, не произнося ни звука и не двигаясь, не дыша, можно сказать, следили за тем, как сгорает папирус, а Игорь лишь слегка поворачивал руку, чтобы огню удобнее было поглощать его. И только когда пламя добралось до самых пальцев Игоря, он резко взмахнул рукой, чтобы погасить – в воздух взметнулись мелкие частицы пепла, а у Игоря в пальцах остался лишь обгоревший уголок от папируса, за который он и держал его. Игорь опустил руку с пистолетом, а ту, в которой держал папирус, протянул в машину, прямо перед глазами Лазарева, демонстративно показал то, что осталось от папируса, и разжал пальцы. Лазарев тут же суетливо наклонился, зашарил руками и выпрямился, держа несчастный обгоревший кусочек.
– Что, Горлум?! – издевательски ухмыльнулся Игорь. – Вот и нет кольца власти! Доблестные хоббиты Фродо и этот… как его там… бросили колечко в вулкан! И что теперь мы будем делать?
– Идиот! – Лицо Лазарева, налившееся кровью, совсем не от того, что он сейчас наклонялся, было перекошено так, что телохранитель Виктор не смотрел уже ни на Игоря, ни на пистолет в его руке. Он был не в силах оторвать взгляд от собственного хозяина, которого, надо полагать, редко видел в таком состоянии. С некоторым даже удивлением Андрей заметил в глазах Виктора страх. – Идиоты! – продолжал меж тем брызгать слюной Лазарев, показав, наконец-то, что и он способен на проявление эмоций. Куда только подевались степенность и благообразность джентльмена из высших кругов культурного светского общества. – Вы хотя бы представляете, ЧТО вы сейчас уничтожили?!
– А что представлять? – небрежно хмыкнул Игорь. – Старый кусок папируса, из-за которого некоторые, действительно, идиотами стали.
– О-о-о! – простонал Лазарев, упершись рукой с зажатым в ней клочком папируса об опущенное стекло, а второй рукой схватившись за дверную ручку.
Распахнув дверь, он схватился теперь уже за край своего пальто и кое-как выбрался, чуть ли не вывалился из машины. Не поднимая головы, всё время смотря себе под ноги, он тяжело упал вдруг на колени, так что Игорь вынужден был шагнуть назад. Из задней двери выскочил Виктор и встал столбом, не в состоянии придумать самостоятельно, что же ему делать и не получая распоряжений от хозяина. Боковым зрением Андрей заметил какое-то движение, повернул голову – к ним подходила пара, мужчина и женщина с пакетами в руках, должно быть несли покупки к своей машине, одной из припаркованных рядом, либо направлялись к остановке. Андрей машинально шагнул вбок, чтобы заслонить Игоря. Тот взглянул непонимающе, и Андрей кивком головы указал на его руку с пистолетом. Игорь тут же распахнул куртку – оказалось, что под ней, поверх водолазки, у него была надета подмышечная кобура – и убрал пистолет.
А Леониду Сергеевичу сейчас было ни до Игоря, ни до Андрея, ни до Виктора и вообще ни до кого. Он ползал на коленях прямо по мокрому льду, дрожащими пальцами правой руки собирая бесформенные лоскутки пепла и складывая их в ладонь левой, в середине которой лежал маленький уцелевший клочок папируса.
Андрею вдруг как-то обобщённо, разом, вспомнились книги и фильмы, в которых были такие вот, явно отрицательные, злые, всеми ненавидимые персонажи, вызывающие к себе в определённый момент ничем не объяснимую жалость. Сейчас ему стало жалко этого, разом потерявшего всю свою подтянутость и моложавость, по-настоящему старого человека, ползающего по мокрому льду. А Лазарев собирал и собирал пепел до тех пор, пока вокруг не остались лишь маленькие чёрные кусочки, размазывающиеся кляксами от одного прикосновения к ним.
– Почему?! – Леонид Сергеевич поднял вверх лицо, на котором была странная смесь досады, недоумения, непонимания, удивления. Виктор подскочил к своему хозяину, ухватил его под руку и помог подняться. Пальто на Лазареве слегка съехало набок, перекосившись, по брюкам на коленях расплылись мокрые пятна, сам он, ссутулившись, всё не мог оторвать горестного взгляда от своей ладони с остатками папируса на ней. Андрей почувствовал, что его жалость к Лазарёву всё растёт и растёт, совершенно независимо от его желания. – Почему есть такие люди как вы? Не понимаю! В ваших поступках нет ни малейшего следа разума, логики, да чего-либо, кроме тупого самодовольства! Вы не можете просто уступить, отойти в сторону, нет! Для вас нет авторитета ни в чём и ни в ком, и не имеет значения ничего, кроме как показать себя!
– Может, хватит трагических пафосных речей?! – не выдержал Игорь. При его словах у Андрея, которого всё ещё терзало чувство жалости к старику, мелькнула мысль о том, что сам Игорь свою речь произнёс целиком и полностью, никем не прерываемый.
Лазарев замолчал и только смотрел с презрением на Игоря, потом вдруг повернулся, шагнул обратно к машине, сел на своё место и захлопнул дверь. Положил на колени руку, на ладони которой теперь уже была просто каша из пепла, с торчащим из неё уцелевшим кусочком папируса. Лазарев взял его пальцами другой руки, опустил и эту руку на колени тоже, да так и застыл, словно молясь.
– В аэропорт, – не поднимая глаз и не поворачивая головы, еле слышно сказал он, обращаясь то ли к Виктору, тут же запрыгнувшему, если так можно было сказать при его габаритах, в машину, то ли к водителю, который сразу же повернул ключ зажигания и тронулся с места, едва Виктор захлопнул свою дверцу.
Лазарев так и не поднял голову, только водитель бросил на них с Игорем быстрый взгляд, и Андрей успел заметить, что он коротко кивнул Игорю. Что это было – прощание или угроза – Андрей не понял, да и не собирался понимать. Главной его мыслью сейчас было совсем другое. Он, конечно, ни за что не хотел, но ожидал какого-то столкновения – криков, разборок, драки, даже стрельбы, наконец! Ведь пистолет-то Игорь вытащил, да и у той компании оружие явно было. И вот теперь они спокойно стоят, а те спокойно уезжают! И это всё?!


Глава семнадцатая
Папирусы не горят

Продавливая кашицу подтаявшего снега и хрустя шипами колёс по льду, лежащему под этой кашей, грузно переваливаясь своей массой через небольшие выбоины так, словно это были огромные ямы, автомобиль вырулил с площадки. Короткие вспышки поворотников – и вот он уже растворяется в нескончаемом металлическом потоке, несущемся по асфальтовому руслу.
Игорь проводил взглядом машину, увозящую очередных гостей из Питера, которые что-то зачастили последнее время, потом подошёл к своей машине, распахнул дверь и боком сел на сиденье. Опустил взгляд на свои ботинки, поочерёдно повернул ноги, ставя ботинки на ребро подошвы, что-то рассматривая на них, после чего стал елозить подошвами по мокрому снегу, как будто хотел счистить с них налипшую грязь. Андрей сначала не понял, в чём смысл занятия его друга, потом тоже опустил взгляд – кое-где под ногами грязными кляксами размазался пепел от папируса, который Игорь, видимо, и счищал сейчас с ботинок. Жалость к Лазареву, охватившая Андрея несколько минут назад, исчезла без следа.
– Вот сволочь! – он вложил в это слово столько злости, что буквально ощутил его материальность. Оставалось только надеется, что его эмоции достигнут адресата.
Игорь повернул голову и, щуря глаза от щедрого весеннего солнца, посмотрел на Андрея.
– Кто сволочь? Лазарев, что ли? – он хмыкнул, залез в карман, достал пачку сигарет, долго выбирал из них какую-то одну особенную, наконец, отыскал её и сунул между зубов. Положил пачку на панель, снова пошарил в кармане, в другом, а потом всё же вспомнил, где его зажигалка. – Прикурить дай, Андрей.
Андрей сначала даже не понял, о чём он, пока не сообразил, что до сих пор сжимает зажигалку в правой руке. Он несколько раз задумчиво крутнул колёсико, потом шагнул к Игорю и поднёс горящую зажигалку к его сигарете.
– Спасибо! – Игорь отвёл руку Андрея, который продолжал протягивать ему его же зажигалку. – Оставь себе на память, так сказать.
– На память о чём?! О том, что я из-за этого урода собственными руками уничтожил что-то древнее и бесценное?! Что-то такое, что, возможно, могло открыть тайны создания всего?! – Андрей повёл было рукой вокруг, показывая на это «всё», остановился, взглянул на свою руку и со всей силы швырнул зажигалку в сторону деревьев, растущих на газоне за площадкой.
Игорь проводил зажигалку взглядом, отметив, что полёт её был довольно высоким и далёким.
– Да угомонись ты! – он привалился к спинке сиденья, затянулся сигаретой и задрал голову, выпуская струйку дыма в голубое небо. – Какие деньки стоят! Какая погода! Всё-таки весна – это здорово! – он затянулся ещё раз и тут же закашлялся так, что оторвался от сидения и согнулся пополам. Потом выпрямился, вытер выступившие слёзы и, всё ещё продолжая кашлять, щелчком послал сигарету в ту же сторону, куда до этого Андрей бросил зажигалку. – К чёрту! Чуть сам себе всё не испортил! Опять, что ли, курить попробовать бросить?
Андрей в ответ только пожал плечами.
– Ой, да перестань! – Игорь махнул рукой. – Что, решил из-за этого хмыря в депрессию удалиться?
– А у тебя разве нет ощущения, что он победил? – Андрей начал пинать снег, поднимая вверх грязно-белые фонтанчики.
– Ботинки порвёшь! – Игорь снова хмыкнул. – Мне так мама всегда говорила, когда я подобной ерундой начинал заниматься, – он снова прижался боком к спинке сиденья, потом закинул руки за голову и потянулся, выгнувшись так, что, казалось, сейчас свалится на водительское сиденье. – И ничуть Лазарев не сволочь и не урод! – заявил он вдруг.
– А кто же он тогда?!
– Дурак! Просто дурак, хотя и умный типа очень! Победил, говоришь?! Тут ведь тоже можно с разных сторон посмотреть, как и на любой вопрос жизненный вообще.
– Вот давай только философствовать не будем! – резко обрубил его Андрей.
– Ну не будем, так не будем, – обиженно согласился с ним Игорь и протянул к Андрею правую руку тыльной стороной вверх, – держи тогда! – он развернул руку вверх ладонью, на которой лежал тот самый папирус, который они сожгли несколько минут назад.
Андрей, абсолютно ничего не понимая, уставился на него с таким видом, что Игорь не выдержал, и засмеялся.
– Подожди, замри, дай я тебя сфотографирую, такой кадр пропадает! Называется «Изумление поэта», – и он действительно вытащил телефон, направив его камеру на Андрея.
– Нет, это как?! – Андрей схватил папирус и даже не обратил внимания на прикол друга, как и на то, что тот на самом деле сделал пару снимков. – Игорь, он что, настоящий?! – он бесконечно поворачивал папирус, разглядывая его с обеих сторон так, как будто увидел первый раз.
– Ты хотя бы выражение лица смени, а то у меня все фотки одинаковые получаются!
– Да иди ты! – Андрей пнул Игоря по ботинку, потом по другому.
– Э-э, блин! Сказал же, ботинки порвёшь! – Игорь развернулся на сидении и поднял ноги в машину.
– Игорь, как? – Андрей продолжал трясти папирус своей дрожащей рукой. – Мы же его сожгли, он перед моими глазами сгорел!
– Да не сгорел, успокойся ты, наконец! Ловкость рук и никакого мошенничества, хотя это слишком избитая фраза для такого гениального фокусника как я! – как и всегда почти, слова Игоря о себе не отличались особой скромностью.
Игорь полез в карман и вытащил оттуда колоду карт. Вяло перетасовал их, развернул веером в правой руке, снова сложил в стопку, перекинул по воздуху в другую руку, развернул веером рубашками к себе, быстро выдернул четыре карты и показал Андрею – тузы. Вытащил их и протянул Андрею, который машинально, мало чего соображая в данный момент, взял карты и так же машинально посмотрел на них – в руках у него оказались почему-то шестёрки.
– Помнишь, я в школе баловался? Выступал со своим номером даже на Новый год!
– Так это когда было!
– Так вот, сегодня ночью и восполнил пробелы в образовании! А ты спрашиваешь – не спал что ли? Конечно, не спал!
– Значит, ты подменил папирус? Подожди! – не мог успокоиться Андрей. – Это же он горел – я рисунок прекрасно видел. И Лазарев видел.
– Так и надо было, чтобы он увидел, иначе, в чём смысл, поэтому и горел точно такой же папирус. Почти.
– Да где ты умудрился копию достать?! Её же на ксероксе не сделать, не сам же нарисовал!
– Ну, не сам конечно. Я рисовать сам знаешь - палка, палка, огуречик, получился человечек, и то вряд ли. Стас помог. Я с фокусами упражнялся, он с искусством древнеегипетским.
– Стас! – Андрей снова уставился на папирус, продолжая жестикулировать другой рукой с зажатыми в ней картами. – Охренеть можно! У меня, по-моему, сейчас крыша съедет!
– Ой, да ладно! Какие мы впечатлительные! – отмахнулся от него Игорь. – Никуда твоя крыша не съедет, у тебя черепица крепкая – будь здоров! – позавидовать можно, – Игорь хохотнул, – вчера убедились. Эмоционален ты чересчур – это да! Сдержаннее надо быть, товарищ, сдержаннее.
– Будешь с тобой сдержанным! – Андрей обошёл машину, открыл дверцу, с размаха уселся на место водителя и швырнул карты на панель. – Рассказывай, давай, в деталях о своей гениальной операции, и почему я про неё ни черта не в курсе.
– Нет, слушай, ты действительно потолстел, – спокойно заметил Игорь, – машина просела так, что я за амортизаторы волнуюсь. Может тебе на диету сесть или хотя бы не так вкусно готовить, чтобы не обжираться? – он быстро выставил перед собой блок, видя, что Андрей собирается ткнуть его кулаком в плечо. – Всё, всё! Рассказываю.
Игорь вытянул ноги вперёд, насколько это было возможно в машине, и сунул руки в карманы куртки, устраиваясь удобнее, как будто его история могла затянуться на несколько часов.
– Только для начала – это не совсем моя операция. Я вчера ещё держался, пока Вику успокаивал в машине, потом в лифте, потом на площадке лестничной, потом на пороге её квартиры! Уф-ф-ф! Всё-то она за тебя переживала! Эх, за меня хотя бы чуть-чуть! Ну, это ладно! В общем, держался я, держался, пока Вика дверь не закрыла, а домой зашёл уже абсолютным психом, на сплошных нервах. Знаешь, хотелось или напиться, или разнести что-нибудь вдребезги, или пойти куда-нибудь в тёмный переулок, где могут закурить попросить, чтобы отхреначить всех курильщиков. Или же вообще всё это в кучу замесить ещё с чем-нибудь. Короче, метался без конца по квартире, особенно по балкону, где целую пачку, наверное, выкурил за час, а потом вдруг Стас позвонил.
– Откуда у него твой номер, кстати?
– Вот ё! – Игорь подпрыгнул на сидении. – А я думал, что ты номер дал! Он же ещё до этого звонил, сразу после того, как на вас с Викой наехали.
– Нет, я не давал, может, Вика, хотя она от меня не отходила.
– Охренеть! Загадки мироздания раскрываем, а откуда у Стаса мой телефон не знаем! Ладно, неважно, потом спрошу. – Игорь снова развалился на сидении. – Короче, оказалось, что у Стаса бессонница после разминки во дворе, и он вынужден размышлять, во что это такое мы его втянули по уши, ну и я обрисовал, какую проблему мы имеем на данный момент. В итоге оказалось, что Стас пришёл к тому же самому выводу, что и я – если уж на вас напали без лишних предисловий, явно по наводке, в тот же вечер после разговора Лазарева со мной, это говорит о серьёзном подходе коллекционера к делу пополнения свой коллекции, и о том, что ситуация в дальнейшем может значительно ухудшиться. Между прочим, – Игорь повернулся к Андрею и даже взмахнул рукой, вынув её из кармана, – ты не поверишь, но я тебе не своими словами рассказываю, а передаю, как Стас говорил, насколько смог запомнить. Ты бы его слышал! – Игорь с благоговением поднял лицо к небу, то есть к крыше машины. – Этому коллекционеру питерскому с его блатным жаргоном до Стаса, как до Луны на трамвае.
– Верю, понял уже, что не так прост мой сосед, не отвлекайся, давай.
– Ага. Только дальше я своими словами. Так вот, Стас спросил, что я намерен делать.
– Представляю твой ответ – тебе, наверное, перестрелять всех хотелось, а Лазарева в первую очередь.
– Типа того, отрицать не стану, после чего Стас мне популярно и терпеливо объяснил, что это не вариант. Что касается его – он только за и рад помочь пару черепов проломить…
– Вика сказала, что вчера он, похоже, проломил уже один, – вставил Андрей.
– Я в курсе! Что ты меня перебиваешь постоянно, когда сам просишь все подробности рассказать?!
– Молчу! – Андрей повернул около рта невидимый ключ и выбросил его в окно.
– То-то! На чём я остановился? А, что не вариант головы ломать и стрельбой увлекаться, потому что кроме Стаса, которому все эти отморозки вообще по сам знаешь какое место, и меня, за которым какие-никакие, а органы всё-таки, есть ещё ты и Вика. Вам и так досталось только из-за моих словесных понтов, без которых я иногда, к сожалению, обойтись не могу. – Игорь усмехнулся и продолжал, оставшись довольным своей самокритикой. – Ну и мы с ним пришли к тому же, к чему мы с тобой и Викой пришли ранее – что папирус придётся Лазареву отдать, вот только желания оставаться в дураках у меня не было ни малейшего. А чтобы не остаться самому, нужно оставить кого-то другого, правильно? Короче, Стас проникся моими терзаниями и позвал меня в гости, думу думать.
– Серьёзно?
– Абсолютно. Кстати, загляни к нему как-нибудь, пообщайся, ему это нужно, поверь. Да и тебе не помешает для общего образования. – Игорь как-то странно улыбнулся. – Ну вот, я приехал, Стас кофе наварил натурального литров пять, и мы взялись за проработку вариантов, – Игорь хохотнул, – ты бы нас видел, как два стратега перед решающим историческим сражением.
– А чего ж ты за мной не зашёл!
– Ага! Тебе вчера только планы не хватало строить после того, как из твоей головы боксёрскую грушу сделали! Зато когда мы решили папирус подменить, ты мне стал просто необходим для общей достоверности. А поскольку актёр из тебя, уж извини, никакой, врать ты не мастер, сам знаешь, нужно было, чтобы ты тоже во всё происходящее поверил. То есть – чтобы ничего не знал о том, что я собираюсь сделать! Ты же понимаешь, что отдать подделку Лазареву было нельзя – она только на расстоянии вытянутой руки за оригинал сойдёт. Поэтому было решено, что я, как бы такой гордый и неприступный, хотя я такой и есть на самом деле, сожгу папирус на глазах у профессора, типа ни себе, не людям! Короче, все мои бурные эмоции на деле – холодный и трезвый расчёт. Холоднее и трезвее некуда! А чтобы у Лазарева никаких сомнений не было, я ему сначала под нос настоящий папирус сунул, который он ещё гладил нежно так.
– Абсурд какой-то! Как такое может нормальным людям в голову ночью прийти? Вы во сколько до всего додумались?
– Откуда я знаю?! Часа в два или три ночи. Или это утро считается?
– Это же с ума сойти можно!
– Типа того. Зря, что ли я говорю, что сегодня чудесный день. Это он мне таким после сегодняшней бессонной ночи кажется – лучший день в жизни! Солнышко светит, птички поют, голова плывёт!
– А каким образом Стас вообще такую подделку сделал, что не отличить?
– Да, прикинь, у него осталось кое-что от прадеда, про которого он рассказывал – мелочь там разная, ну и куски папируса реально древние, в том числе. Вот Стас и взялся с ними колдовать – красок намешал там каких-то, извозился, как чёрт, всё старался рисунок точно скопировать. Один момент как зарычит, кулаки сжал, глаза прищурил – я думал, всё, сейчас порвёт папирусы на клочки вместе со мной, но нет, ушёл в ванную, пришёл мокрый весь, наверное, голову под кран с ледяной водой совал. Я его и спрашивать не стал, потому что сам ещё раньше охлаждающие водные процедуры принял.
– А ты с чего?
– Ёлы-палы, говорил ведь уже, что я в это время фокусами занимался. Спустился вниз, в гипермаркет, купил сразу десять колод и насиловал их потом, пока Стас рисовал. Сколько лет уже не практиковался – чего ты хочешь! – Игорь вытянул вперёд пальцы. – Как ни странно, не дрожат, хотя ноют чёрт знает, как! Чуть не вывихнул вчера, а больше всего боялся, что сегодня ни хрена не получится. У этого папируса ведь ни размер, ни материал на игральные карты не похожи! Мы, короче, со Стасом вырезали точно такой кусок из его запасов, и я с ним тренировался потом. И ведь получилось! Копперфильд отдыхает! Хотя, – помялся Игорь, – честно говоря, можно было и без тренировок обойтись, и без фокусов. Когда я стволом размахался, все уже с него глаз не сводили, а на папирус и внимания никто не обращал.
– Обалдеть можно! – тут Андрея осенило. – Слушай, а ты остатки сгоревшего папируса-подделки тоже специально в машину кинул?
– Конечно! На всякий пожарный! – Игорь хохотнул своей удачной шутке. – Папирус настоящий и краски тоже натуральные, не химические – пусть Лазарев теперь хоть какой анализ проводит, если ему это в голову взбредёт, а судя по тому, как он пепел собирал, взбредёт стопроцентно. Знаешь, в чём самый прикол – Лазарев вчера, когда со мной беседовал, предложил, помимо денежного вознаграждения, копию папируса для меня сделать на память, такую, что от настоящего не отличить! – Игорь снова засмеялся, видимо, довольный проделанным фокусом. – Что предложил – то и получил!
– Знаешь, Игорь, ты гений! Самый настоящий гений преступного мира, какими их в книгах описывают. Ты же не Шерлок Холмс, блин, а профессор Мориарти!
– Так! О профессорах не будем! Они у меня уже вот где! И не гений я вовсе, – заскромничал Игорь, впрочем, ненадолго, – хотя, ладно, чёрт со мной, пусть будет по-твоему, только тогда не я один гений, а мы все.
– М-да! – Андрей покачал головой. – Компания у нас странноватая получилась, ничего не скажешь, прямо таки Д’Артаньян и три мушкетёра, если по количеству считать, тоже четверо.
– Да мы и по качеству не уступаем – вы вчера тем уродам наваляли, сегодня мы с тобой кардинала уделали.
– Я-то вчера сам на спине валялся, пока Вика за меня отдувалась, да и сегодня ничего не сделал, – грустно сказал Андрей.
– Ой, да перестань ты во всём минусы откапывать, честное слово! – сердито пресёк Игорь его попытки самобичевания. – Лучше подумай, какой сюжет для книги из всего этого получается. Прямо-таки в руки ложится на блюдечке с каёмочкой цвета голубизны весеннего неба!
– Ты такие изысканные фразы выдаёшь, что вполне можешь сам книгу сочинить! – засмеялся Андрей.
– Это я с недосыпа. У меня сейчас мозг летящий такой, как тополиный пух на ветру, – Игорь изобразил рукой волну, показывая, как парят в воздухе его мысли, – высплюсь и забуду, как правильно русскую речь употреблять, так что книга остаётся за тобой.
– Написать-то я, может, и напишу, только вопрос, кто во всё это поверит. Мало было самого древнеегипетского кирпича, так ещё и папирус этот странный выплыл из глубины веков.
– Не из веков, а из того самого кирпича! – хохотнул Игорь.
– Тем более! А мафия профессоров-египтологов?!
На этих словах Игорь буквально сполз с сидения от смеха.
– Как ты сказал? – еле смог выговорить он. – Мафия профессоров-египтологов? Это же записать надо! Хотя, нет, не надо, уже никогда не забуду, даже если на всё остальное память отшибёт!
– Ну а как ещё их назвать?! Гилёв женщину до смерти довёл, можно сказать, Крылов хотел с папирусом смыться, Лазарев вообще на крёстного отца тянет, тоже, наверное, степень какую-нибудь учёную имеет. Группировка академиков.
Игорь буквально взвыл от восторга и потянулся дрожащей рукой вытереть слёзы, которые покатились по его щекам от смеха. Другой рукой он подавал Андрею знаки, чтобы тот прекратил его смешить.
– Уфф! Перестань! У меня сейчас или голова взорвётся или живот лопнет! Оставь все эпитеты для будущего бестселлера. Прикинь, получишь потом эту, как её, Пулитцеровскую премию, поделишься!
– Обломись! Тебе лишь бы проценты с меня выбить! Пулитцеровскую только американцам дают.
– И много дают?
– Десять тысяч зелёных, кажется.
– Ух, ё! – Игорь снова подскочил на сидении. – Так, слушай сюда. Ты пишешь, Вика переводит, ты эмигрируешь на фиг, получаешь быстренько десять штук и бегом обратно – шашлык готовить. Да, со Штатов вискарь прихвати, он там наверняка дешевле и не палёный. Стаса порадуем. От вискаря он, надеюсь, не откажется за компанию? Чего ржёшь-то?! Серьёзно говорю. Нет, Андрей, действительно серьёзно, – интонации Игоря стали другими, – а если с помощью этого папируса действительно можно сделать всё?
– Всё? – Андрей резко перестал смеяться. – И что конкретно ты предлагаешь? Исправить мир? Принести всем добро? Так это будет только наш мир, который для кого-то окажется хуже войны и наше добро, которое покажется кому-то злом. Может, это и правда телефон для разговора с Богом, но я лично не хочу ему звонить, – и добавил, усмехнувшись, – если понадоблюсь – сам позвонит, навязываться не буду.
Игорь внимательно посмотрел на Андрея так, как будто увидел в нём что-то, чего раньше не замечал, потом кивнул головой.
– Хорошо. А что предлагаешь ты?
– Отдай папирус в музей. Всё-таки историческая реликвия.
– В музей, значит? – Игорь хмыкнул, подумав про себя, что в чём-то и Лазарев был прав – положительные персонажи имеют намного меньше вариантов своих действий, которые так легко просчитать. – Чтобы каждый мог увидеть? Представляешь себе табличку перед экспонатом – «Портрет Бога работы неизвестного художника, датирован приблизительно фиг знает каким веком до нашей эры». И хорошо ещё, если за стеклом будет оригинал, а где гарантия, что он не уйдёт к какому-нибудь типу, вроде Лазарева, а выставят копию наподобие той, что Стас сделал. А сделать – раз плюнуть, я вчера убедился. И поверь мне, этот папирус и в самом деле в музее пролежит недолго, и скоро мы с тобой будем любоваться дешёвой подделкой. Согласен? – Андрей только пожал плечами и Игорь продолжил. – Предугадывая ход твоих мыслей, ты ещё можешь предложить отдать папирус Ирине, в память о сестре, так сказать. – Игорь, конечно, не стал упоминать о том, что повторяет слова Лазарева, сказанные им ему же. – Но она его, стопроцентно, и видеть не захочет, зная, что из-за этого, каким бы там он не был сверхъестественным, но всё же обычного, просто очень старого рисунка погибла её сестра. Она мне уже говорила об этом. Ещё варианты?
– Ну, не знаю. – Андрей снова пожал плечами.
– Зато я знаю, что пока папирус будет у тебя! – Как всегда, в запале, Игорь пере