Мокрое золото

1

Глава 3 Любовь

Он не хотел рассказывать о том, что, служа на границе, как-то в очередном «самоходе» познакомился с обрусевшим китайцем. В той маленькой деревушке его звали Ван. И он поразил Егора тем, что, несмотря на возраст, как-то легко и без усилий выполнял всю трудную работу, будучи одновременно и совхозным конюхом, и грузчиком в поселковом магазине. Щупленький дядюшка Ван играючи таскал восьмидесятикилограммовые мешки с мукой. Тогда, глядя на это, Егор сначала не поверил своим глазам. Худенький пожилой мужчина, больше похожий на подростка, потому что и ростом-то был чуть выше этого самого мешка, легко, без видимых усилий, забрасывал его себе на плечо и, мелко семеня, скрывался в распахнутой двери магазинной подсобки.
- Помочь вам? - неожиданно даже для себя самого вдруг спросил Егор.
- А что, и помоги, сынок, - радушно ответил китаец и, поманив его рукой, взгромоздил на плечо Егора мешок с мукой.
Парня прижало огромной тяжестью, ноги подкосились и неприятно заныли. Мелко перебирая ногами, Егор потащил мешок. Он чуть не промазал мимо двери, так его занесло в сторону. Скинув с плеч тяжесть, тяжело выдохнул. В это время мимо него с двумя (!) мешками на плечах резво пронесся китаец. У Егора от удивления наступил ступор. Так не бывает! Вана практически не было видно, казалось, мешки шли сами, на своих ногах. Скинув их в кучу, Ван повернул свое даже не вспотевшее лицо к Егору:
- Ну, вот и все, спасибо за помощь.
Говорил он по-русски чисто, правильно, только слегка как-то пришепетывая согласные. Так они познакомились.

Потом Егор уже целенаправленно убегал в гости именно к этому человеку. Ван показал ему несколько упражнений из невиданных тогда в нашей стране восточных единоборств. Причем он сразу сказал, что этим нужно заниматься всю жизнь, а Егор уже стар, чтобы достичь чего-то выдающегося, но пару-тройку приемов вполне в состоянии освоить, а также обязательно следует выполнять все упражнения с нагрузкой, растяжкой и дыханием.

Все это вспомнилось Егору сразу, и он не стал ничего объяснять Сашке. Лишь пожал плечами и сказал: «Само как-то получилось…»
После этого случая все, кто был в курсе инцидента, стали относиться к Егору с уважением и даже некой опаской. Но конфликтов с хабаровчанами больше не возникало. Да и «чертова дюжина» стала пользоваться авторитетом, тем более что ребята продолжали держаться вместе. На распределении Егор и тот самый храбрый крепыш Жека были направлены на автобазу, так как у обоих имелись права водителя. А остальных ребят все-таки забрал к себе на плотину Николай, но жить они остались в том самом общежитии.
Работа Егору понравилась тем, что на автобазе была в основном молодежь, как, впрочем, почти везде в этом поселке. Поначалу ему дали старенький «ЗИЛ-157», так называемую хозяйку. Егор, неделю провозившись с ним, сумел как-то все наладить. Не то чтобы он был большим спецом, просто отнесся к этому с ответственностью, а так как на базе были и электрики, и механики, и слесари, то дело пошло. Больше всего народу нравилось, что из кабины Егорова драндулета постоянно раздавалась музыка, японская техника работала исправно…

Осень проскочила быстро, в начале сентября выпал первый снег, темп работ слегка замедлился. Все перестраивались на зиму, поэтому личного времени стало побольше. Кстати, одним из первых зданий, возведенных в поселке, был просторный, современный и красивый Дворец культуры. Там каждый вечер устраивали танцы, играл хороший ансамбль, в буфете всегда было свежее пиво. Фильмы там тоже шли постоянно, так что молодежь все время крутилась возле клуба, это был своего рода центр поселковой жизни. И в один из осенних вечеров именно в этом клубе произошла ВСТРЕЧА.

Егор, как обычно после работы, переоделся, помылся и, дождавшись нескольких человек из «дюжины», отправился в клуб. Сразу можно сказать, что во встрече Егора и Тани не было ничего авантюрно-романтичного, никаких хулиганов, сломанных носов и спасений красавицы. Почему-то, только войдя в зал, он сразу же обратил внимание на стоящих у первой колонны двух девушек, не потому, что они были изумительно красивы или привлекали взгляд нарядами, просто вот посмотрел - и все.
Одна из них была чуть полновата, но ярко, по моде того времени накрашена, вторая стояла, опустив глаза, и, похоже, о чем-то думала. Одетая в простенькую плиссированную юбку и кофту с жабо, вторая девушка, тем не менее, выделялась на фоне остальных принаряженных представительниц слабого пола, которых, кстати, было здесь немного. Стройка хоть и комсомольская, молодежная, но ребят было подавляющее большинство. Вот тут, уже на глазах Егора, к девушкам подходили парни, приглашая на танец, но постоянно получали отказ. Причем было видно, что пухленькая совсем не против поскакать в кругу парней, но, глядя на отрешенную подругу, тоже независимо передергивала плечиком и отрицательно качала головой. Егор все это отметил для себя, как-то отложилось, и потому спустя полчаса он снова вышел на то место, откуда наблюдал за девушками.
Грустная красавица стояла уже одна, очевидно, подруга не смогла устоять перед очередным поклонником. Как на заказ, музыканты начали исполнять «Естэдэй», это была любимая «битловская» вещь Егора, и он рискнул. Подойдя к девушке, он слегка склонил голову к плечу и, отчаянно смущаясь, пригласил ее на танец. Та подняла на него взгляд и задумчиво посмотрела.
- Битлы, моя любимая песня, если можно, потанцуй со мной, - сказал Егор.
- Знаешь, а мне она тоже очень нравится, и еще - «Мишель», - внезапно улыбнулась она.
И именно в эту секунду, именно в эту улыбку Егор и влюбился. Сразу. Окончательно и навсегда. Девушка подала ему руку.
- Егор, - представился он.
- Таня, - снова улыбнулась она.

Потом они танцевали. Да что там, танцевали. Егор был небольшой мастак, да этого и не требовалось, главное в «медляке», это то, чтобы ты обнимал партнершу! Вот ЭТО было самое главное! После первого танца последовал второй, Егор не слышал музыки, он только чувствовал это тоненькое гибкое тело в своих ладонях. Он что-то говорил, Таня отвечала, но запомнить или понять, о чем шла речь, не мог, он просто слушал голос. В себя его привел звонкий смех, Таня хохотала.
- Слушай, Егор, ты уже пятый раз говоришь мне, что работаешь шофером и живешь в новой пятиэтажке. Я, конечно, женщина, но уже сумела это запомнить.
- Да? Ой, прости, Таня, я сам не понимаю, что со мной, разболтался тут. Наверное, это потому, что я боюсь оттоптать тебе ноги, я ведь такой неуклюжий в этих танцульках.
- Ну, хочешь, пойдем, посидим в фойе? Все равно Анька где-то запропала, а мне ее ждать.
Они вышли в фойе и устроились в удобных креслицах, стоящих вдоль стены. Там, уже успокоившись, Егор вкратце рассказал о себе. Как оказалось, Таня была почти его землячкой, жила на окраине Москвы (в те годы еще были такие районы, которые неизвестно к чему и относились), училась на экономиста… Как-то отчаянно тряхнув головой и прищурившись, девушка призналась, что «сама сбежала оттуда, потому что ей не повезло в любви». Егор удивленно присвистнул, и тут же, спохватившись, извинился.
- Да ничего, - улыбнулась Таня. - Я здесь в конторе в бухгалтерии работаю, взяли, все-таки третий курс…
- Ну, а я… - начал Егор.
- «Работаю водителем на автобазе, пока на «хозяйке», но скоро придут «КАМАЗы», мне завгар обещал…», - снова с улыбкой продолжила Таня.
Егор покраснел и совсем растерялся. Но потом как-то разговорился. Да и невозможно было с Таней по-другому. Не то чтобы она была болтушкой, просто каждую тему, каждую фразу она подхватывала и развивала. С ней было легко.

Егор удивился, что так вот просто, без жеманства, Таня рассказала о том, что была влюблена в парня гораздо старше ее. Тот давно окончил институт и работал там же, в аспирантуре. Как-то вскользь пояснила, что этот человек не умел отдавать, он только брал, а это уже не любовь. Таня поняла это почти сразу, но как, наверное, и все девушки, надеялась на то, что рядом с ней изменится ее любимый. Этого не произошло, к тому же, как доверчиво объяснила она, аспирант стал выпивать, да и молоденьких студенток вокруг всегда было достаточно.
- В общем, не срослось, - лихо закончила она свой рассказ.
- А почему ты уехала из дома? Нужно же было, наверное, доучиться? Все- таки девушка, и так далеко.
- А вот как раз потому, что далеко, - снова задорно улыбнувшись, ответила она, - да и подружка моя старинная, мы с пятого класса дружим, тоже решила сюда ехать, говорит - мужа искать, - уже в открытую расхохоталась девушка. - Да вот и она.
В фойе с двумя кавалерами, чинно идущими по обе стороны, выпорхнула та самая полненькая девушка. Анька, как сейчас уже понял Егор. Потом было провожание. Егор с Таней потихоньку шли позади компании, которая образовалась вокруг Ани, и тихонько разговаривали. Говорил теперь в основном Егор, Таня, оказывается, умела и внимательно слушать, так слушать, широко распахнув свои светло-карие глаза, что хотелось говорить, говорить и говорить. Егор и говорил. Как-то незаметно он рассказал ей почти всю свою жизнь. Хотя и рассказывать-то было особо нечего, но его слушали с интересом, и он вспоминал малейшие, порой незначительные детали.


Вот так все и началось. Почти всю зиму они ежедневно встречались, гуляли, ходили в кино, сидели в комнате, то у него, то у нее, когда соседи отсутствовали. Первый поцелуй тоже стал для Егора событием. Он никак не решался. Уже несколько раз вроде и были все предпосылки… Он обнимал Таню за плечи, зарывался лицом в ее длинные русые волосы. Сердце так бухало в груди, что казалось, его слышно и на улице. Они стояли так долго, прижавшись друг к другу. Потом Таня подняла голову и как-то особенно посмотрела ему в глаза. И мир взорвался! Егор коснулся ее губ, это было так… Это так было… Да нет, наверное, слов, чтобы описать, как это было, просто весь мир, вся жизнь, все чувства и помыслы, они были в этих ее мягких и сладких губах. Голова кружилась, слов не было. Был только поцелуй, поцелуй длиною в вечность. Уже и рука Егора робко коснулась Таниной груди, уже ощутила эту упругую мягкость, лихорадочно касаясь ее тут и там… Егор почувствовал жар и влагу, там. Все плыло вокруг него, комната кружилась, время остановилось. Такое случилось впервые за почти четырехмесячное знакомство, и уже отчаянно стучало в висках, уже руки стали тверже и настойчивее... Но тут внезапно Таня, уперев свой маленький кулачок ему в грудь, тихо сказала:
- Егор, не надо, не надо пока. Не обижайся. Пойми, ты мне очень, очень нравишься, но я еще не готова, Егор. Пожалуйста. Пойми.
В течение нескольких секунд девушка думала, что уже все, Егор ее не слышит, или не хочет слышать. Она испуганно попыталась высвободиться из его объятий, но это было равносильно попытке тростинки противостоять урагану. Каменное кольцо его рук не разжималось. В отчаянии девушка стукнула кулаком по этой широкой груди.
- Ну же, Егор, отпусти немедленно!
И сразу же руки ослабли, кольцо разжалось. Виновато улыбаясь и тяжело дыша, Егор смотрел на нее, пытаясь сфокусировать свой поплывший взгляд. Таня присела на кровать. Поспешно поправляла одежду, не глядя на Егора. Тот в растерянности переминался с ноги на ногу, не зная, что сказать.
- Знаешь что, Егор, - отдышавшись и приведя себя в порядок, сказала Таня, - давай поговорим об этом. Ты знаешь, я сама тебе об этом сказала, что у меня уже был мужчина. Так вышло. Тут некого винить и не о чем говорить. Мне хорошо с тобой, ты большой, добрый и какой-то, надежный, что ли, мне все в тебе нравится, Егор.
Заметив, что он снова собирается шагнуть к ней, Таня предупреждающе подняла ладошку:
- Погоди. Так вот, я тоже хочу, чтобы в жизни у нас что-то изменилось. Но мне нужно еще время, Егор, время, чтобы понять. Чтобы решить. Я не хочу больше ошибаться, я хочу на всю жизнь. Егор, понимаешь?
Долго они говорили в тот вечер. Говорили уже обо всем. Делились своими мечтами, планами, и, конечно же, целовались. Но уже по-другому. Егор целовал Таню бережно, нежно и очень часто. И она отвечала ему, отвечала со всей страстью, но граница уже была проложена, чувств это не притупляло, а скорее, наоборот, усиливало. Усиливало предвкушением, ожиданием, ведь уже почти все было сказано.

Теперь они встречались уже не как большинство молодежи, на танцах и в кино. Таня часто приглашала Егора на ужин, она очень вкусно готовила. Егор же старался принести с собой что-нибудь необычное. Так, например, один раз он купил у рыбаков мороженого тайменя, и они попробовали знаменитой строганины. Аня, немного посидев с ними, обычно находила повод оставить их одних. Да и у веселой разбитной девчонки было столько ухажеров, что порой, как она сама, смеясь, говорила, не могла запомнить, как кого зовут.

Зима подходила к концу. Наступали майские праздники. На работе у Егора все ладилось, он получил новенький самосвал «КАМАЗ» и очень этим гордился. Ребята из его «чертовой дюжины» тоже были частыми гостями на их с Таней посиделках. Все знали, что это «его девушка», и Егор спокойно отпускал ее с Аней на танцы, когда сам работал в ночную смену. Один инцидент все же произошел. Как ему потом рассказал Сашка, после танцев девчонок, как обычно, пошли провожать парни. Уже на подходе к общежитию им навстречу попалась группа нетрезвых ребят, основную массу которых составляли все те же «блатные» из Хабаровска. Пьяные парни стали задирать девушек. Сашка и те, кто был с ним, попытались их урезонить, но так как тех было больше, то особого успеха храбрость не имела. Девчонки хотели проскользнуть мимо них в дверь подъезда, но самый здоровенный из хулиганов ухватил за руку Анну и начал целовать. На помощь подруге бросилась Таня, но здоровяк грубо оттолкнул ее и еще сказал, что бл…ей он целует в последнюю очередь. На счастье, из подъезда вышла, вероятно, на шум, комендант общежития, и подонки, хоть и были пьяны, ретировались.
Егор, выслушав это, молча оделся и ушел. Зайдя по дороге в комнату девушек, он застал там только Аню. Она тоже рассказала ему об этом случае, добавив, что Таня потом плакала от обиды. Эти ребята своей компанией жили в частном доме, которых много было в старом поселке. Они то ли купили его у кого-то, то ли так заселились в брошенный дом, но факт остается фактом, жили там вольно, никакого надзора.


Об этом случае потом тоже рассказывали по-разному. Когда бледный от ярости Егор вошел во дворик, навстречу ему сразу же попался старый знакомый. Тот самый крепыш, который пытался установить свои порядки в утро приезда. Те, кто это видел, говорили потом, что Егор сразу же как-то по-особому выкрутил ему руку, и тот почти на цыпочках побежал впереди него в дом. Через полчаса Егор вышел оттуда, у дома уже собралось довольно много народа, хотели идти выручать нормального парня, но пока не решались. И вот, выйдя из дома, Егор сказал, чтобы вызвали «Скорую», так как там, похоже, их главарь руку себе сломал.
Никто из хабаровчан не рассказывал потом, как все было, в основном потому, что, по просочившимся слухам, тот самый главарь плакал и просил у Егора прощения. Сам же Егор на все вопросы отвечал, что «нормально все». Таня, узнав об этом, сильно рассердилась, она говорила, что нельзя так наказывать за глупые слова, но Егор отмалчивался и смущенно улыбался. Выйдя из больницы (это было уже позже), блатнюк пообещал обязательно отомстить. Егору это сразу же передали, но он только отмахнулся, сказав: «Собака, которая лает, не кусается».

Так незаметно и наступил Первомай. Начальством была организована маевка, с выездом на природу. Еще лежал снег, было холодно, но на многочисленных кострах ароматно скворчали шашлыки, играла музыка. Магнитофон Егора был востребован. Праздник получился на славу, танцевали, играли, да просто отдыхали после тяжелых, нелегких трудов. «Дюжина», конечно, была тут как тут, поэтому в их компании все было по-домашнему. Татьяна с Анной готовили, ребята понемногу выпивали и мешали им неуклюжими попытками помочь.
Несколько часов пролетели незаметно, пора было возвращаться. К тому времени Егор с Жекой жили в комнате вдвоем, их третий сосед был отправлен в командировку, вернуться из которой он должен был еще не скоро. В автобусе чуть хмельные Егор и Таня сидели на задних сиденьях, крепко обнявшись.
- Пойдем ко мне? Посидим еще, у меня есть бутылочка сухого винца. Как ты, Тань?
- А что, можно! Завтра на работу не надо, выходной, посидим, Егорушка.
Слышавший этот разговор Женька шепнул на ухо Егору:
- Идите, конечно, я тогда у ребят переночую, - и он, подмигнув Егору, тут же пересел на другое место, поближе к «дюжине».

В комнате уже был полумрак, Егор потянулся к выключателю.
- Не надо, Егорка, давай немного посидим так, - сказала Таня, - доставай свое вино.
И вот в этот вечер все и произошло. Забытая бутылка вина сиротливо стояла на столе. А на стоящей у левой стены комнаты кровати жарко сплетались два тела. Это был полет, это были качели, качели, от которых замирает сердце и мягко кружится голова. Егор не смог бы передать свои ощущения словами, да и Таня, наверное, тоже, но это было так приятно, что даже немножечко больно. Егор ощупывал, целовал, изучал каждую клеточку ее тела, а она, расслабленно раскинувшись, только тихонько постанывала. Потом в какой-то момент она вдруг нетерпеливо, как будто решившись, рукой подтолкнула голову Егора, туда. И все продолжилось снова. Полет, неизведанность, счастливый вздох облегчения и крепкие объятия, которые не хотелось разжимать.
Наконец, неохотно встав с кровати, Егор спросил:
- Тань, а мы вино пить будем?
- Вино? - улыбнулась девушка. - А и будем! Наливай!
Губы у Танюшки немного опухли. Но это только подчеркивало ее красоту и женственность, ничем не прикрытая грудь задорно торчала, и вся она матово светилась в сумерках комнаты.
- А что за вино, Егорушка?
- «Хемус», - прочитав этикетку, ответил он, - ребята говорили, хорошее, правда, я не пробовал.
- Конечно, хорошее, Егорка, ведь это наше венчальное вино. Оно не может быть плохим! Отклей этикетку, я сохраню. И еще, вот теперь… Теперь, Егорка, все у нас серьезно, и я говорю тебе ЭТО. Я люблю тебя!
Егор собрался тут что-то сказать, но Таня уже знакомым жестом вскинула ладошку.
- Подожди. Послушай меня, Егор. Для меня все, что случилось, очень серьезно. Я, правда, полюбила тебя, и тут уже ничего не поделать, я хочу сказать только одно. Не обмани меня, любимый, я очень верю тебе и хочу счастья, счастья для нас обоих, я отдам тебе все, Егор, всю себя. Но и ты… Ты должен принадлежать мне. Давай поклянемся в этом друг другу и скрепим наш союз эти прекрасным вином. За нашу любовь, Егорушка!
Егор сидел и молча смотрел на эту самую красивую в мире девушку, девушку, которая принадлежала теперь только ему. Ему одному. Почему-то в эти слова Татьяны он поверил безоговорочно и сразу. Она тормошила его, дурачилась, заставляла пить вино из ее губ, и все это казалось Егору каким-то нереальным праздником. Он никогда не думал, что это так хорошо и весело - сидеть с обнаженной любимой девушкой и иметь возможность в любую минуту обнять и поцеловать ее.
До самого утра они любили друг друга, Татьяна не то чтобы была искусной в этом, просто она не знала запретов, она позволяла и себе, и ему все, что приходило в голову, все, чего хотели их тела, руки и глаза. Это была фантастическая ночь, после которой Егор и стал, наверное, уже окончательно взрослым мужчиной, главой семьи.

Так продолжалось все лето. Егор уже не раз предлагал Татьяне оформить их отношения, да и вся «дюжина» с нетерпением ждала этого, чтобы устроить, как говорил Сашок, «всеплотинный» праздник. Таня сказала, что расписываться разумнее на следующее лето, как раз будет их северный за два года отпуск, и она хочет, чтобы после свадьбы они с Егором поехали вместе, по тем местам, где раньше бывали поодиночке.
- Мы ведь договорились по-честному все. Я - твоя. Ты - мой. Кстати, замдиректора по хозчасти спрашивал, нам с тобой могут выделить отдельную комнату в общежитии, я ведь решила в институте восстановиться, только на заочном. Так что я почти молодой специалист, Егорушка!

Они всегда много разговаривали, Егор знал уже практически всю Танину жизнь, ее привычки и увлечения. Знал ее детство, особенно его восхищали рассказы Тани о детстве. Она, оказывается, росла сорванцом, играла в футбол, в войнушку, с двоюродным братом Вовкой лазала по чужим садам, лихо гоняла на «взрослом» велике. Летом, на каникулах, приезжала к Вовке в гости, и они также устраивали для родителей свой импровизированный концерт. Таня надевала какие-то нарядные вещи из гардероба Вовкиной мамы, закалывая булавками для уменьшения размера, и пела, а брат играл на гитаре. В Танины обязанности входило вовремя играть на ударных, роль которых временно исполняла легкая алюминиевая кастрюля, повешенная на ручку швабры. Да и вообще, брат и сестра были необычайно дружны. Их маленькие школьные секреты бережно хранились ими, и это придавало их детским отношениям еще больше тепла и искренности.
Такая, незнакомая ему Таня очень нравилась Егору! Но доля былой детской бесшабашности порой проскальзывала и теперь, и тогда они срывались на речку с ночевкой или бродили весь день по ручьям, пытаясь найти, как говорила она, «кусочек золота». Егор всегда молча шел рядом с ней и счастливо улыбался, он вспоминал, как недавно сам впервые увидел этот «кусочек». Очень много кусочков. Так начинается следующая глава нашей повести, назовем ее - «КЛАД».


Глава 4 Клад


Дело было так. Возвращался Егор как-то после танцев в свою общагу и на углу возле магазина увидел стайку ребят, которые ожесточенно лупили кого-то. Этот «кто-то», сжавшись в комочек и закрыв голову руками, безуспешно пытался отползти в сторону. Прикрикнув на разошедшуюся молодежь и раздав пару подзатыльников для профилактики, Егор помог подняться с земли молоденькому, лет, может, двенадцати-пятнадцати (у них не очень-то и поймешь), якутенку. Тот, сдерживая всхлипы, вытирал рукавом сочащуюся из носа кровь и настороженно глядел на Егора.
- Чего не поделили? - хмуро спросил тот.
- Деньги взяли, - плаксивым голосом ответил мальчишка.
- Во как! Что ж ты по ночам с деньгами-то бродишь? - с усмешкой поинтересовался Егор у мальчугана. - Поди, целый рубль отобрали.
- Сто рублей, - неожиданно как-то по-взрослому ответил малец.
- Нифигассе! - присвистнул Егор и быстро оглянулся, но малолетних бандитов уже и след простыл.
- Знаешь кого из них? Где сам-то живешь, далеко? Пойдем, провожу до дому.
- До дому далеко. Я в интернате, в Анадыре на Чукотке, сюда к деду прилетел на лето. Стойбище тут у нас, недалеко от вашей стройки, вверх по Реке (так уважительно называли здесь реку Колыму). Часа четыре идти. Меня Василий зовут, - он так же, по-взрослому, серьезно протянул Егору свою перепачканную в земле и крови ладошку.
- Егор, - пожал тот протянутую ему руку. - Ладно, пошли ко мне, умоешься, почистишься, поговорим. Милицию, наверное, надо вызвать…
- Нет, не надо милиции, дядьки мои ругаться будут, они втайне от деда меня в поселок отправили, за куревом и водкой. Дед не любит, не пьет совсем. Ругать будет, накажет дядьев.

Разговор продолжился в комнате Егора, где сидел уже умытый и опрятный Василий (вот интересно, имена у якутов русские, а даже пацана уважительно зовут Василий, как-то Васькой назвать и в голову не приходит).
- Да, дела… - протянул Егор. - Да кто ж тебе такому мелкому курево и водку бы продал? Что, твоя родня недотумкала? Зря погнали тебя.
- Да нет, продавщица, Николаевна, она знает, дает, даже в долг.
- Ладно, поздно уже, ложись, сейчас я тебе раскладушку поставлю. Утром решим, что нам делать.
Сам Егор лег на кровать, закинул по привычке руки за голову и задумался, нет, не о проблемах пьянства среди местного населения, просто сразу обо всем. Так незаметно и уснул.
Утром, пока Василий еще спал, Егор сходил в гараж и узнал, что его машина будет готова только завтра, и то после обеда, значит, выезжать в ночную смену. По дороге домой он зашел в тот самый магазин, возле которого вчера произошла драка. Посмотрел на дебелую, крашенную перекисью блондинку с золотыми зубами и вспомнил - ее действительно зовут Людмила Николаевна. Егор, недолго думая, купил пять бутылок водки и тридцать пачек «Беломора». Зайдя в комнату, он увидел, что Василий уже встал, убрал раскладушку, сидит за столом и прихлебывает чаек. Лицо мальчика было совершенно спокойно, следов вчерашних побоев на смуглом лице не было видно совсем.
- Добрый день, Егор, чай будешь?
«Вот же, прям маленький Будда», - восхитился про себя Егор.
- Короче, так, малец, пьем чай и пойдем, отведу тебя домой. Четыре часа, говоришь? Я сегодня свободен, заодно и погляжу. Олени-то у вас есть? - подмигнул он мальчику. - Я купил водки и папирос, вон в сумке лежат, так что, думаю, не зря ты сходил.
- Спасибо, Егор, дядьки деньги дадут, спасибо скажут, мяса дадут, оленя забьем, - степенно ответил пацан.
- Ишь ты, - рассмеялся Егор, - во как у вас все! Не надо, вырастешь, сам отдашь. - Он наклонился и взъерошил волосы на голове мальчугана. - Ну что, допивай, и в путь.

Шли они, конечно, не четыре часа, а, пожалуй, все шесть. По одной ему видимой тропинке впереди резво шагал Василий, вслед за ним, покуривая, шел Егор. Он не спешил, тропинка шла по правому обрывистому берегу Реки, места здесь были удивительно красивы.
Сама по себе Колыма - река бурная, стремительная, поэтому никаких плесов и заводей, сплошное движение, от которого кружится голова. Такой чистой прозрачной воды в центральных районах России, конечно, не встретить, но было еще во всем этом что-то дикое, первобытное, необузданное. Запах, запах хвойного леса, настоянный на речной прохладе, бесконечные оттенки и переливы зеленого, синего, мельтешение многочисленной мелкой живности. Все это создавало настроение поиска, приключения, желания идти вперед. Идти вот так, прикусив мундштук потухшей папироски в зубах, и, прищурясь, смотреть по сторонам, изредка поправляя сползающую с левого плеча лямку рюкзака. Кое-где в распадках еще лежал ноздреватый смерзшийся снег, но было уже тепло, солнышко отчаянно пригревало, и от этого на душе было радостно.
Пару раз они ненадолго устраивали привал. Вот в это время Егор и узнал, что дед Василия был самым настоящим шаманом, главой их рода, что-то типа старейшины. Стойбища как такового давно уже не было, большинство жили в поселке, не в Синегорье, а в другом. Там был оленеводческий совхоз. А здесь же упрямо жил его дед, да и места для выпаса были хорошие, поэтому почти все время и бригада со стадом кочевала здесь, неподалеку.
- Ну вот, Егор, в том распадке и бригада стоит, спасибо, что довел. Пошли, с дедом познакомлю, водку давай здесь спрячем, он все равно потом узнает, но лучше притырить, - сказал мальчуган.
- Ишь ты, чему вас в интернатах-то учат, «притырить». Ну ладно, давай, тырь, - с улыбкой отозвался Егор.

Потом они спустились в долинку. На берегу маленького, удивительной формы озера стояло несколько палаток и старенькая, но крепкая еще изба. По-другому и не назовешь, именно избушка, даже «фольклорное» ведро, и то было надето на трубу, из которой шел дым.
- Ну, вот и пришли, - сказал мальчишка и шустро припустил к дому.
Егор неторопливо подходил к домику, когда распахнулась обитая старым ватным одеялом входная дверь, и оттуда на приступок вышел маленький, казалось бы, высохший до состояния мумии, старый якут.
- Добрый день, дедушка, - поздоровался с ним Егор.
- Проходи в дом. Чай пить будем, говорить будем, знакомиться будем, - еле заметно кивнул на входную дверь старик. - Петр меня зовут, ты - Егор, знаю, Василий сказал. Проходи, - в этот раз он вроде улыбнулся.
По его невозмутимому, выдубленному морозами и годами лицу ничего невозможно было прочесть. Да и глаза, их почти не видно было, так, прищуренные щелочки, но взгляд был пронзительно острый и какой-то - насквозь. Егор даже поежился.
В избушке было чисто, из мебели только стол и две лавки, железная походная печурка и топчан, устеленный оленьими шкурами. По стенам висели связки каких-то трав и корешков, отчего воздух в избе был душистым, пряным, густым. И это несмотря на то, что здесь курили. На столе, за которым важно сидел Василий, стояла самодельная пепельница, вырезанная из березового корня.
- Хочешь, сюда садись, - старик указал на топчан, - кури, если куришь. Василий, чаю налей гостю, говорить будем.
Егор не любил оленьих шкур, красивые на вид, они ужасно лезли, и волоски от них всегда налипали на одежду, а потом трудно очищались. Поэтому он незаметно провел по шкурам рукой. Дед, заметив это, слегка улыбнулся:
- Cадись, бойе, не бойся, сам выделал, крепкие.

Они пили чай и разговаривали, старик сокрушался, что после постройки плотины вода покроет многие заповедные места. Егор убеждал его, что краю нужно электричество. Потом в избу вошли трое взрослых мужчин в брезентовых грубых куртках. Это и были Васины дядьки, Сергей, Иван и Степан. Разговор перешел на простые жизненные темы. Якуты очень образно и просто рассказывали о своей жизни в тайге, о смешных и не очень случаях. Пили чай и нещадно курили.
- Василий, - внезапно сказал старик, - водку где прятал? Неси.
Егор восхищенно причмокнул и с интересом уставился на Василия. Мальчик молча встал, посмотрел на одного из дядьев (Егор пока так и не мог их различить), тот важно прикрыл глаза, и Василий пулей вылетел из избы. Дед повернул лицо к Егору.
- Ты купил?
- Да, дедушка, - виновато потупился он. - Так получилось, там наша шпана неразумная Василия обобрала, мал ведь еще, да это неважно, сам так решил. Вы же в тайге, а я давно хотел посмотреть на настоящих таежников.
Петр согласно кивал головой. «Как китайский болванчик», - улыбнулся своей мысли Егор. Потом старик перевел взгляд на родственников, те усиленно дымили папиросами.
- Иван, - строгий голос старика заставил того вздрогнуть, - ты зачем? Я же говорил, ЗДЕСЬ нельзя! Озеро обидишь, духов обидишь. Чтобы завтра же ты уехал. Не хочу такого помощника. Все. А Егору заплатите, как положено, и - подарок.
В это время, звеня сумкой с бутылками, вернулся Василий. Егор заметил, что шустрый малец притащил только четыре, одну все-таки запрятал от деда. «Ну-ну, посмотрим, как это пролезет», - про себя подумал он.
В тот день он и познакомился с этими в общем простыми и бесхитростными людьми. Когда водка была выпита, быстро захмелевший старик простил-таки Ивана. От предложения забить для гостя оленя Егор отказался, но пообещал, что в субботу придет к ним с ночевкой. Таня уезжала по делам конторы в Магадан на пять дней, и он решил посмотреть, как пасут стадо. На том и порешили.

По возвращении в поселок Егору опять намекнули, что хабаровчане что-то замышляют против него, уж очень уверенно они стали снова себя вести. Опять начались драки на танцах, мелкое воровство и прочие заварушки. Егор, как уже все привыкли, просто отмахнулся: «Да не давали бы им на шею садиться, всего и делов-то, тоже мне, корсары сухопутные».
Таня позвонила из города, сказала, что задержится еще на пару дней сверх оговоренного, там у них что-то с документами не проходило. И Егор с чистым сердцем отправился на выходные к своим новым знакомым на озеро. Конечно, памятуя обо всем, он прихватил все же с собой пяток бутылок «огненной воды». Запреты запретами, но уж больно разговорчивыми становились оленеводы после выпитого. На этот раз дорога показалась короче, Егор мудро взял с собой магнитофон и теперь бодро шагал по тайге под шлягер популярной тех лет «Машины времени».

К избушке он все же вышел чуть в стороне, немного промахнулся с курсом, и теперь нужно было спуститься с сопочки. Зато с этого места открывался удивительно красивый вид на озеро. Как сверху разглядел Егор, оно имело форму гантели, причем практически идеально. Два круглых озерка соединялись между собой узким проливом, посередине которого вдобавок торчал пик небольшой скалы. «Надо же, природа что творит», - восхищенно покрутил он головой, и, перекурив, начал спускаться.
Его приходу все искренне обрадовались. Егор не стал прятать водку, а поставил сумку с ней прямо на стол.
- Извини, Петр, это по-нашему, по-российски, я же в гостях, - улыбнулся он.
Тот махнул рукой:
- Немножко можно, однако, гость пришел, радость.
Ближе к вечеру все уселись за стол. Якуты искренне удивлялись маленькому магнитофону, особенно почему-то им понравился Высоцкий. Слушали, крутили головами и восхищенно цокали языками.
- Полнолуние сегодня, Петр, - внезапно сказал один из родственников. - Еще гости придут?
- Не знаю пока, если придут, то до заката, - ответил старик.
Все это время он почему-то смотрел на маленькую печатку Егора, которую тот прикупил, не удержавшись от местного шика. Почти все молодые парни с второй-третьей большой, по их меркам, получки покупали себе подобное украшение. Стоило это не так дорого, в пределах двухсот рублей, а вот значимости прибавляло. Первое время глаз так и косил на собственный, выглядевший теперь таким благородным палец, украшенный перстнем. Купил себе такой и Егор, только он выбрал на мизинец правой руки. Почему так, он и сам не знал, понравилось, и все.
- Зачем тебе золото? Любишь его? За ним сюда приехал? - неожиданно грубо спросил его Петр.
- Да не сказать, чтобы особо, так, безделушка, модно сейчас, - удивленно ответил Егор.
- Нет, зло это, большое зло, губит все и всех, кто его видит. Только сильный народ может не любить его, мой народ. Отдай его мне, куплю, не надо здесь, в доме у меня, чтобы было, - запальчиво почти прокричал старик.
- Нифигассе, «отдай». Да что тебе, мешает? Ну, хочешь, сниму? - Егор привычно лизнул палец и снял печатку. - В карман положу, раз так не нравится, успокойся. А продавать не буду, и не проси, - он тоже слегка рассердился. Не хватало еще, чтоб ему указывали, что носить, а что нет. - Выйду-ка я на воздух, курну, а то что-то водка, похоже, в голову ударяет.
Следом за ним на крыльцо вышел и Василий. Егор уже знал, что малец курит. Как-то у них с этим просто было, у якутов. Курили почти все, и женщины, и дети. Василий дернул его за рукав, показывая этим, мол, отойдем. Егор, прикурив свой «Космос», протянул зажигалку пацану и пошел за ним. Отойдя от домика на приличное расстояние, Василий сказал:
- Не сердись на деда, род у нас такой, не один род, много. Не любят якуты золото, плохой металл, много горя принес в тайгу. Давно это идет, как я знаю, с начала века. Пришли люди, стали землю рыть. Водку гнать, женщин портить, болезни плохие пошли. Тайгу портят, землю портят, людей портят. Я в интернате читал, дед рассказывал, раньше хорошо жили, далеко жили. Никто не трогал. Холодно у нас. А потом пришли. За золотом пришли, с каждым годом все больше. Иностранцы появились. Убивать начали. Не знаю я, но думаю, дед прав. Не любит наш род золото, убиваем мы его.
- Что делаете? - удивленно спросил Егор.
- Дед - хранитель, он знает, я не знаю, знаю только, что приносят хранителю, давно приносят, а он убивает, - тихо ответил мальчишка. - Не серди деда, не доставай золото, пусть в кармане будет, так лучше, пошли водку пить.
- Ну, офигеть, вы, тунгусы, - усмехнулся Егор, - золото - это просто золото.

Вернувшись в избу, Егор удивился. На столе лежала связка шкурок. Насколько он был «в теме», там было несколько песцов и две роскошные чернобурки. Якуты сидели тихо и выжидательно смотрели на него.
- Вот, Егор, это тебе за золото. Отдашь?
- Ну что ты, Петр, тут много, зачем?
- Бери, хороший человек ты, вижу, женщина есть у тебя. Понравится ей, - попыхивая папироской, спокойно ответил Петр.
«Вот правда, что ли, колдун? - Егор тоже слегка ведь выпил, и мысли путались. - Но как бы обрадовалась Таня, это же такая красота! Но нечестно, печатка не стоит столько».
Петр, между тем, разлил по стаканам четвертую бутылку.
- Одну оставим. Если гости придут, ладно? - обратился он к Егору.
- Да не вопрос, отец, ты что? Как надо, так и делай, нам и так ништяк.
- Берешь шкурки? - серьезно спросил якут.
- Да много это, вы что? Я так отдам.
- Так не надо, бери, это от нас.
Петр решительно придвинул всю кучку к Егору. Тот, достав из кармана печатку, отдал ее деду. Петр взял ее двумя пальцами. Так брезгливо, как женщина взяла бы лягушку, и, достав из кармана кожаный мешочек, уронил ее туда.

Они сидели и разговаривали еще где-то полчаса, когда Петр вдруг встрепенулся, помолчал и сказал:
- Иван, иди встреть, гости идут.
Один из дядьев быстро вышел наружу. Спустя какое-то время в избушку зашли трое незнакомцев - два якута и один уже пожилой русский мужчина, со шрамом на левой щеке. Поздоровавшись, они расселись на топчане. В избе стало как-то слегка напряженно. Гости сидели молча и выжидательно смотрели на Петра, дядьки тут же поднялись, сказав, что идут к стаду выбирать оленя. Ушли. Василий выразительно смотрел на Егора, тот понял, что в избе должен состояться какой-то разговор. И тут его дернул бес. Он уже пробовал неоднократно скрытую запись. На микрофоне, который крепился сбоку магнитофона, была кнопочка, при нажатии которой он начинал запись. И Егор, так как тоже был слегка выпивши, сам не зная зачем, щелкнул ею. И сказал:
- Мы с Василием прогуляемся до озера, может, хариуса поймаем.
Взяв стоявшие в углу избушки самодельные удочки, они вышли и отправились к озеру.

На берегу Василий еще немного рассказал о том, что его дед как-то «убивает» золото и это связано с озером. Сам он толком ничего не знал, потому что все происходило ночью, в полнолуние. Как теперь. Посидели они недолго. Поймав пару десятков крупного озерного хариуса, Егор увидел, что от избушки отделились три туманные фигурки, исчезли, как растаяли, в вечернем тумане. Вернувшись, он обратил внимание на то, что кассета еще крутилась, а значит, записался весь разговор, если он был. Извинившись, Егор сказал, что у него заболела голова и он посидит на крылечке один. Затем, прихватив с собой магнитофон, вышел. Дед не обратил на это никакого внимания, он был занят чем-то своим, что-то перекладывал из свертка в сверток и часто курил. Выйдя на крыльцо, Егор осмотрелся, рядом никого не было, Василий остался в избе, дед что-то поручил ему. Егор, недолго думая, включил воспроизведение, раздалось негромкое шипение, потом явственно послышались голоса:
- Хранитель, в этом месяце много. Константин принес большой мешочек.
- Что значит большой? - это уже был голос, вероятно, русского гостя. - Никогда не будет много. Если бы можно было собрать весь этот проклятый металл и убить, моя семья бы это сделала. Ведь из-за него наших предков на Байкале нашли, вычислили и сослали сюда. Из-за таких вот жадных людей, которые пришли туда искать это золото. Мы жили, никого не трогали, предки ушли от новой веры. В леса ушли. Деревня целая была, жили по своим обычаям. Не мешали никому. Эти привели чекистов. Всех собрали. Убили многих, моих деда с бабкой на Колыму к вам отправили. За что? Нет, не нужен нам этот металл. А много, потому что возле нашего совхоза тоже прииск открыли, народу много наехало. И эти, нерусские, нехристи, вот они-то на своей машине и собирали дьявольский металл. Людей убивали. Знаю. Мне сказали. Где они будут, узнали, с братьями пошли, они стрелять стали. Пришлось убить. Металл забрали. Машину сожгли, вот, тебе принес, хранитель.
Дальше был просто разговор, много говорили на якутском языке. Но Егор понял, что сегодня ночью хранитель должен был «убить» золото. Ему стало интересно. Докурив сигарету, Егор вернулся в избу. Там продолжали суетиться Петр с Василием.
- Петр, а ведь, пожалуй, пойду-ка я домой, а то моя женщина приедет, а меня нет, расстроится. Шкурки я потом заберу, хорошо?
- А иди, бойе, не боишься темноты? Тут нет большого зверя, дойдешь быстро, плутать негде, иди по Реке, - с охотой отозвался Петр.
Видно было, что старику сейчас не до него. Пожав плечами, Егор, подмигнув на прощание Василию, вышел из избушки.

Уже темнело, но на небе была полная луна, поэтому видно было почти как днем. «Надо же, Росгидромет», - усмехнулся про себя Егор и медленно побрел в сторону поселка. Но какая-то иголка все колола и колола его изнутри, бессознательно он выбрал дорогу, по которой пришел. Поднявшись на вершину сопочки, откуда открывался вид на озеро, мерцающее при свете луны, как капельки ртути, Егор решил посмотреть, что будет происходить там сегодня ночью. Нарвав мохнатых лап стланика, он устроил себе шикарное лежбище и, закурив, принялся думать о том, как хорошо все же жить на природе. Запах хвои, воздух, насыщенный какими-то незнакомыми ароматами… И даже назойливое жужжание комаров не мешало ему мечтать. Так прошло несколько часов. Видно было изумительно, и избушка, как на ладони, и озеро, и даже доносились звуки пасущегося неподалеку стада.

Егор уже начал подремывать, когда вдруг, открыв на секунду слипающиеся глаза, отчетливо увидел маленькую фигурку, идущую к озеру. Потихоньку, стараясь ненароком не хрустнуть сучком, Егор перебрался на самый край сопочки, откуда вид на озера и особенно на перемычку между ними был особенно хорош. Теперь видно было хорошо и контрастно, озеро, залитое лунным светом, казалось, исторгало его из себя, и от этого происходящее на более темном берегу видно было отчетливо.
Егор успел заметить, как, повозившись недолго в кустах, росших у самого берега, Петр вдруг вытолкнул оттуда что-то похожее на небольшой плотик.
Потом старик, легко запрыгнув на него и вооружившись шестом, быстро подплыл к торчавшей посередине скале. Получилось так, что пристал он к ней с той стороны, откуда внимательно и изумленно наблюдал за ним Егор.
После того как плотик перестал раскачиваться от движения, Петр встал, подняв лежавший до той поры у его ног небольшой бубен, принялся мерно постукивать в него. В ночной тишине этот негромкий звук, казалось, заполнил собой все пространство. У Егора перед глазами даже поплыли круги, так странно воздействовал этот негромкий, монотонный ритм.
В какое-то мгновение ему показалось, что вода перед плотиком закружилась, как будто большая воронка появилась на глади спокойной воды. Петр, не прекращая ритма, стал постукивать бубном о колено. Освободив одну руку, он достал что-то из-за пазухи. Затем, протянув руку над водой, отпустил зажатый в руке сверток, который, на удивление, не булькнув и не всплеснув, тут же исчез в этой воронке. Сразу после этого движение воды прекратилось, бубен медленно затихал. Постояв еще немного, Петр в несколько взмахов подогнал плотик к кустам и укрыл его там. Не оглядываясь, быстрым шагом он удалился.

«Да, дела у них тут творятся, интересно, что же он там утопил? Неужели правда золото? Посмотреть утром, что ли?» Идти домой уже не хотелось, Егор прилег на кучу веток и спокойно закрыл глаза. Когда он их открыл (казалось, всего через пару минут), то уже всходило солнце, яркое и чистое. Раннее утро на Колыме удивительно красиво, краски яркие, сочные, холодок бодрит. Егор слегка озяб. Вспомнив, что видел ночью, он решил взглянуть на все при свете дня. Пока курил, увидел, как из избушки вышли и ушли, вероятно, в сторону стада, дядья и Василий. Старика видно не было, и Егор решил рискнуть. Быстро скатившись по осыпи, он подбежал к тому месту, где был спрятан плотик. Сразу же увидел его. Поперек сбитого из крупных, потемневших от времени плах небольшого плота лежал длинный шест. Оттолкнув плот от берега, Егор, как и старик, одним прыжком перескочил на него с берега. Плот зашатался, но Егор, присев, удержал равновесие. В несколько толчков он направил плот к тому месту, к которому, по его прикидкам, вчера причаливал старик. Проливчик был неглубоким, и шест уверенно доставал до дна. Подплыв поближе к скале, Егор увидел с ее торца ровную площадку, как будто сама природа создала маленький причал. «Вероятно, это здесь, больше, вроде, пристать негде», - подумал он и приткнул плотик к этой площадке.

Вокруг было так тихо, что Егору казалось, что он слышит, как скатывается капелька пота по его разгоряченной спине. Встав на краю плотика, Егор пристально всматривался в хрустально-чистую воду протоки. Вода была такой прозрачной, что казалась увеличительным стеклом, сквозь которое отчетливо было видно каменистое дно. Буквально у себя под ногами Егор заметил небольшую кучку свертков, некоторые из них уже, очевидно, размякли от времени и рассыпались. Пробивший толщу воды солнечный луч внезапно блеснул на этих свертках хищным желтым цветом золота. Егору показалось, что это игра света, но когда первое ощущение прошло, он уже сфокусировавшимся взглядом определил, что это действительно были некрупные грязно-желтые кусочки металла. «Во как, да они и правда топят здесь золото. Интересно, сколько же его здесь уже, неужели и моя печатка теперь покоится тут, под охраной духа озера?» - про себя подивился он.
Странно, но ничего похожего на «золотую лихорадку», так красочно описываемую в книгах Джека Лондона, он не ощущал. Скорее, ему было неловко, что он таким вот образом, исподтишка, заглянул в тайну «хранителя». Быстро выкурив сигарету, он прикинул, что глубина здесь, пожалуй, не более трех метров, и то потому, что свертки лежали как бы в углублении дна, дальше было мельче. «Вот откуда ночью возникло ощущение воронки, вода в этом месте темнее», - подумал Егор и решительно оттолкнулся от приютившей его скалы.

Поставив плотик на место, он тщательно прикрыл его ветками и уже спокойным шагом отправился домой. По пути долго думал, вспоминал прочитанное и услышанное. А ведь действительно, с 1913 года, когда татарин Бориска Сейфулин нашел на Колыме первое золото, поток старателей, вольных и невольных, уже не прекращался. Потом была гражданская война, и по этому краю гуляли банды, бежавшие от новой власти. Затем были сталинские лагеря, и все они были задействованы на добычу металла. Во время войны даже был разрешен вольный принос, золота воюющей стране нужно было много. За золото прощали многое, но и убивали из-за него нещадно. Все это Егор знал. И поэтому он размышлял больше о том, насколько, наверное, правильно поступали эти люди, которые «убивали» золото. Он даже усмехнулся про себя, потому что в его представлении это было как-то дико. Но, хорошенько поразмыслив в дороге, Егор решил оставить все как есть и никогда никому не говорить о том, что он видел на этом озере. «Да и построят скоро плотину, вода ведь зальет эту котловину, - внезапно догадался он. - Тогда, выходит, умно они поступают, действительно, похоронят, уже окончательно. Значит, пусть будет так». Приняв такое решение, Егор уже спокойно вошел в поселок… С тех пор он ни с кем не говорил об этом, и только, гуляя с Таней, которая так по-детски мечтала найти «кусочек золота», всегда вспоминал о золоте, лежащем под слоем воды безымянного озера.
Все это происходило уже довольно давно, наступил август, в их жизни с Таней все было по-прежнему хорошо, и блатные ребята вроде успокоилась, и один из «чертовой дюжины», тот самый любитель пирожковой начинки Сашка, уже женился. Все было хорошо, и ничего не предвещало того, что скоро случится БЕДА…

Автор: Игорь Кичапов

Оставить комментарий

Хотите оставить комментарий?

Станьте участником сообщества или выполните вход.

Комментарии

Ирина Шевчук

Игорь, Вы мне напомнили детство, когда с нетерпением ждешь развязки!

27 июля 2014

Игорь Кичапов

Костынюк Мария
Думаю дальше будет...))
Повестюшку то уже издали немцы)))

28 июля 2014

Игорь Кичапов

Ирина Шевчук
Спасибо Иришка!
Это очень дорогие для афтыря слова!!!
Чммок!

28 июля 2014

 

Вам будет также интересно

ЛЕПЕСТКИ РОЗ

РОЗЫ ЛЮБВИ РАСЦВЕТАЛИ В САДУ...
А ИХ ЛЕПЕСТКИ, ИСКАЛИ СУДЬБУ.
ОНИ ТЯНУЛИСЬ ДРУГ К ДРУГУ ЛЮБЯ...
И ВСТРЕЧА, ПОЧТИ, БЫЛА ИХ БЛИЗКА.

Читать далее...

Звезда.

Ты просто отпусти меня опять,
Ведь знаешь, что твоею я не стану.
Мне тоже пришлось многое терять,
А время, жаль, не лечит эту рану.

Читать далее...

Жестокое

О несчастной любви и разбитом сердце

Читать далее...

настроение

мне опять возвращаться к окнам тёмным ,холодным,
где не встретят меня ни любовь,ни тепло...
моё сердце,комочек холодный м мокрый,
как котёнок добром отвечает на зло!

Читать далее...

Классная рыбалка

Дым костра у речки вьется,
лодка по воде плывет.
Где-то рыба тихо бьется,
рыбака на лов зовет.

Читать далее...

Синонимы к слову «золото»

Все синонимы к слову ЗОЛОТО вы найдёте на Карте слов.

Добавить произведение

Приглашаем вас добавить произведение и стать нашим автором.

Последние комментарии new :

Вспомни...
от Демьян пастушок

"Еще не поздно все исправить..." Сказал в горах один мудрец. И после этог...

Статистика

©  Сообщество творческих людей «Авторы.ру» 2011-2016

Перепечатка материалов приветствуется при обязательном указании имени автора и активной,
индексируемой гиперссылки на страницу материала или на главную страницу сообщества.

18+